Андрей плёлся к родному порогу, совершая тот самый манёвр, о котором любила говаривать его покойная бабка: шаг вперёд, два назад. Позади остался дом приятеля, где он битый час провозился со сборкой письменного стола, а впереди маячила неизбежная расправа.
Ему хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в осенних сумерках, лишь бы не встречаться с колючим взглядом жены, не видеть её ядовитой ухмылки и не слушать привычные нотации о безденежье и его дурацкой привычке помогать людям за «спасибо».
Ну а как можно было стрясти деньги с многодетного отца, да к тому же инвалида? Делов-то там было на полчаса. Но Ольгу такие аргументы лишь приводили в бешенство. Она была свято уверена: нельзя быть безотказным тюфяком, иначе окружающие окончательно сядут на шею. Именно в такие моменты Андрей испытывал к супружеской жизни самое глубокое отвращение.
Ещё пару дней назад, когда он выложил на кухонный стол двадцать тысяч рублей, жена порхала вокруг него, изображая ангела во плоти и любящую подругу жизни. Но стоило случиться неизбежному перерыву в доходах, как она начала метать громы и молнии, становясь совершенно невыносимой. Этот сценарий повторялся завидным постоянством.
Андрей давно ушёл в свободное плавание. На местном заводе вакансий днём с огнём не сыскать, а мотаться в большой город оказалось далеко и накладно: автобусы вечно брались штурмом, до электрички топать полтора часа, а личная машина съедала бы половину заработка на бензине. Люди мучились, но ездили, а он нашёл другой выход. Мужчина стал зарабатывать руками: перетяжка, ремонт, сборка мебели. Клиентов искал через газеты и интернет-площадки, часто выезжая на заказы в город.
Конечно, густо было не всегда — специфика частного бизнеса. Бывали дни затишья, зато удачный крупный заказ мог принести недельную выручку заводчанина за пару дней. В сухом остатке Андрей зарабатывал куда больше своих приятелей, сидящих на окладе, просто деньги в дом приходили не раз в месяц одной кучей, а порционно.
Беда была в том, что Ольга моментально спускала полученное, а потом искренне возмущалась пустым кошельком. Вдохнув прохладный воздух, Андрей с тоской подумал, что сейчас снова грянет буря. Наверняка вещи уже собраны и выставлены в коридор. Ночевать в гараже уже не по сезону, холодно.
Значит, придётся снова унижаться, вымаливать прощение за несуществующие грехи и ублажать своенравную бабу. А та, вдоволь потешив своё самолюбие, швырнёт ему подстилку в прихожую и процедит:
— Другая бы на моем месте давно тебя вышвырнула, а я всё терплю. Спи тут, здесь твоё место.
Поворот ключа — и нос уловил дразнящий аромат жареного мяса. Желудок предательски сжался. Андрей понимал: сейчас его попрекнут каждым куском, заявив, что на такой ужин он не наработал. Ему так хотелось рявкнуть: «А кто же тогда на всё это заработал?», ведь кроме него никто копейки в дом не приносил, но слова, как обычно, застряли в горле комом.
Он боялся обидеть жену, она же его чувствами не дорожила вовсе. Первым делом Андрей зашёл в ванную ополоснуть руки, а заглянув на кухню, обнаружил девственно чистый стол. В холодильнике тоже было шаром покати, хотя мясной дух стоял такой, что слюнки текли. Он поспешил в комнату.
— Оль, там вроде котлетами пахло, или мне померещилось?
Жена даже не повернулась:
— Есть, да не про твою честь. Это я Свете нажарила. Ты третий день дома сидишь без дела, а кто не работает, тот, как известно, не ест. Или ты думаешь, я продукты из воздуха материализую?
Андрей растерянно переступил с ноги на ногу:
— Так я же недавно двадцать тысяч принёс, ты их куда-то уже дела?
Этот робкий вопрос стал спусковым крючком. Ольга взорвалась, выплёскивая на него ушат привычных претензий, которые Андрей знал наизусть. Кричала, что он смеет попрекать её жалкими копейками, что дочь нужно одевать, школа требует бесконечных взносов, а счета за коммуналку и интернет сами себя не оплатят.
— Сгодня будешь спать на пороге, как псина, ты только этого заслужил!!!
И вообще, он, негодяй этакий, просто не хочет нормально трудиться и вечно ищет лёгких путей.
Само собой, вложения Андрея в быт Ольга воспринимала как данность, словно наличие мужа в доме автоматически подразумевало функцию бесплатной рабочей силы.
Переколоть «КамАЗ» дров за пару выходных? Это прямая мужская обязанность, нечего тут гордиться. Выстроил во дворе беседку, которой любовались все соседи? Ну так построил и молодец, медаль не дадут. Перекопал двадцать соток огорода, подготовив землю к зимовке? Никто и бровью не повёл, словно так и было.
О том, что он своими руками провёл в дом канализацию, всё установил и отладил, уже давно забыли. Модернизация печи, благодаря которой топить стало в разы проще, тоже осталась незамеченной. В системе координат жены никаких заслуг у него не числилось: он просто закрывал пункты в списке долгов перед семьёй, и точка.
Даже его трезвость Ольга умудрялась вывернуть наизнанку. Тот факт, что Андрей не пил и не курил, в отличие от большинства местных мужиков, её не трогал. Она прямо заявляла: лучше бы заливал за воротник, но деньги лопатой грёб.
— Пошёл вон с кухни! — привычно гаркнула Ольга. — Чтоб духу твоего здесь не было, альфонс несчастный!
Память тут же услужливо подкинула привычный сценарий: сейчас он должен упасть в ноги, умолять не гнать его на холод, клятвенно обещать завтра же обзвонить всех старых клиентов и найти деньги. Жена по инерции продолжит поливать его грязью, а он будет обнимать её, шептать успокаивающие глупости, извиняться за то, что он вообще существует. А финалом этой пьесы станет тот самый жалкий матрас в прихожей.
Андрей посмотрел на её перекошенное злобой лицо, на тонкие, сжатые в нитку губы, снова уловил запах недоступного ужина, и внутри словно пружина лопнула. Семь лет унижений пронеслись перед глазами одной вспышкой. Он вдруг чётко осознал: больше он не ляжет у порога, как побитый пёс. Извинений она не дождётся, потому что вины за ним нет. А терпеть всё это ради дочери, которая переняла от матери манеру смотреть на отца как на пустое место, сил больше не осталось.
Он молча подхватил чемодан за пять минут накидал в него свои вещи, пока она истерила на кухне и уже взявшись за ручку двери, бросил через плечо:
— Ну и отлично. Живи теперь как знаешь.
Ольга выглянувшая с кухни поперхнулась на полуслове, рот так и остался открытым от изумления. Такого демарша она не ожидала.
Раньше, бывало, после ссор он отсиживался в гараже. Там стояла машина — купленная на его деньги, но записанная, по её требованию, на неё же. Ключи он получал только с барского дозволения. Летом в гараже ночевать было можно, и когда у него появлялись деньги, он возвращался триумфатором, а Ольга, принимая «дань», на время добрела. Но зимой Андрей никогда не уходил, цеплялся за тёплый угол до последнего, даже ценой унизительной ночёвки на коврике.
Всё лучше, чем околеть. Но сегодня Андрей вышел в холодную тьму и с силой захлопнул за собой дверь. Путь лежал на окраину, к приятелю.
Однако друга дома не оказалось.
— Они с Иваном на рыбалку умотали, — сообщила мать Михаила, сверля гостя внимательным взглядом.
— Простите, теть Ань, я тогда пойду… — Андрей понуро опустил голову и уже развернулся к калитке, но женщина его окликнула.
— А ну, заходи в дом. Я как раз пельменей наварила, поешь, а то негоже так.
Отнекиваться Андрей не стал — маковой росинки во рту не было с утра, и перспективы поесть в другом месте были туманны. Когда тарелка опустела, Анна Петровна налила чаю и снова посмотрела на него тем же пронзительным, тяжёлым взглядом.
— Может, и грех такое говорить, но сил нет смотреть, как ты маешься, — вдруг выдала обычно молчаливая женщина. — Живешь с этой коброй, света белого не видишь. Как тебя вообще угораздило на Ольге жениться? Где ты её откопал?
Андрей тяжело вздохнул и, сам того не желая, начал рассказывать. Вспоминать то время было тошно. Он тысячу раз проклинал тот день и ту единственную пьянку, перечеркнувшую его жизнь.
Это были студенческие времена, пятый курс, он учился в столице своего региона. В тот роковой вечер они с парнями возвращались с футбола, команда выиграла, и они завалились в бар праздновать. У входа столкнулись с компанией девчонок, которые о чём-то громко спорили. Слово за слово, познакомились, пригласили за свой столик.
Андрей тогда согласился выпить просто за компанию, чтобы не быть белой вороной. До этого он к спиртному не прикасался, да и в тот раз выпил, как ему казалось, немного, но последствия расхлёбывал до сих пор. Когда время перевалило за полночь, девушки спохватились: последний автобус до их села давно ушёл. Парни тут же предложили вариант: у одного из них, Сергея, родители уехали в санаторий, и квартира была в полном распоряжении молодежи.
Наутро Андрей проснулся и, обнаружив рядом с собой в постели незнакомую девушку — ту самую Ольгу — сперва перепугался до смерти. Потом в памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера, и он схватился за голову, которая гудела, как трансформаторная будка. Слава богу, расстались они тем же утром, и он с облегчением выкинул эту историю из головы.
Спокойствие длилось три месяца, пока на горизонте не появился Сергей. Друг сообщил: к нему заявлялась та самая девица и требовала контакты Андрея. Сергей, конечно, проявил мужскую солидарность и адреса не сдал, но она оставила свой номер телефона и слёзно умоляла Андрея перезвонить.
— Ну, я и набрал, — Андрей вытер рукавом холодный пот, выступивший на лбу от неприятных воспоминаний. — А она мне в лоб: «Я беременна. Если не признаешь ребёнка, родители меня со свету сживут». У меня тогда была только комнатушка в коммуналке, она, кстати, и сейчас за мной числится. Но Ольга туда ехать наотрез отказалась, мол, условия собачьи. Уговорила пожить пока у неё, в родительском доме. А тут как раз соседи её стариков надумали продавать дом, требующий ремонта. Цену не ломили.
Андрей горько усмехнулся:
— Я тогда как проклятый пахал. Брал всё подряд, не только по своей специальности, лишь бы наскрести на покупку. Участок и дом купили, я его полностью отремонтировал. Вы же, наверное, в курсе. Только вот документы на Ольгу оформили. Она мне тогда целую теорию вывела: дескать, ей гарантии нужны. Вдруг я сбегу, а она одна с ребёнком останется и без крыши над головой.
— Не твоя это дочь, — тихо, но твёрдо оборвала его Анна Петровна.
Андрей замер.
— Гуляла она тогда напропалую, — продолжала женщина, глядя куда-то в сторону. — Потом один ухажёр постоянный появился, Лешка, дебошир известный. Он потом в пьяной драке сгинул. И вот как раз тогда она про беременность узнала. Прибегала ко мне, в ногах валялась, умоляла помочь от ребёнка избавиться. Я же всю жизнь акушеркой в райцентре оттрубила… Но я ей отказала. Хоть и зародыш ещё, а всё равно душа живая, не взяла я такой грех на себя. Отправила её в больницу, если уж так приспичило. А она до смерти боялась родителей, мать-то у неё учителем работала, уважаемый человек, перед самой пенсией дело было.
Анна Петровна вздохнула:
— Вскоре поползли слухи, что она замуж собралась. Ольга снова ко мне прибежала, заклинала молчать. Клялась, что всё уладит, замуж выйдет, и никто ничего не узнает, лишь бы я тайну хранила. А потом вот ты появился. Семь лет я молчала, Андрей. Но больше не могу. Сил нет смотреть, как она из тебя верёвки вьет. Вижу, как ты измучился с ней. Беги от этой стервы, Андрюша, беги без оглядки.
Слова ударили как обухом по голове. В памяти всплыли моменты, когда он пытался найти в чертах дочери хоть что-то своё или хотя бы родни жены. Ни на мать, ни на него Света не была похожа. Ольга на такие вопросы всегда хитро щурилась, отводила глаза и отмахивалась: «На себя она похожа, отстань!».
Андрей сжал виски, в которых пульсировала тупая боль. Поблагодарив Анну Петровну — то ли за ужин, то ли за страшную правду — он вышел в ночную прохладу. Сделав глубокий вдох, он вдруг почувствовал невероятную легкость, словно с плеч свалился многотонный груз. Тюремные стены рухнули. Он зашагал по обочине трассы в сторону города.
Холодало, начал накрапывать мелкий дождь. На удачу, его подобрал дальнобойщик и подбросил до окраины города где у него была комната. Оттуда до его старой коммуналки было рукой подать. Войдя в знакомую, пусть и обшарпанную комнату, Андрей скинул куртку и ботинки, рухнул на диван и провалился в сон без сновидений.
Разбудил его умопомрачительный аромат, просочившийся из коридора. Андрей сел на постели, улыбнулся новому утру и вспомнил всё, что произошло вчера. Странно, но вместо горя он ощущал только радость освобождения от паутины лжи. Выглянув в окно, он быстро принял душ и направился на общую кухню.
У плиты хлопотала стройная молодая женщина в коротком домашнем платье. Спина показалась знакомой, но даже когда она обернулась, Андрей узнал её не сразу. Он прищурился, вглядываясь в черты лица.
Женщина улыбнулась:
— Что, так сильно изменилась?
Андрей ошеломленно выдохнул:
— Танька? Ты… Танька?!
Импульс был обоюдным: они шагнули навстречу и крепко обнялись, словно не было между ними пропасти времени. Радость узнавания была чистой, неподдельной. Андрей чуть отстранился, вглядываясь в её глубокие, сияющие глаза.
— Сколько же лет прошло, страшно подумать?
Женщина лучезарно улыбнулась:
— Тринадцать, Андрей. Целых тринадцать.
— С ума сойти… Танька, ты просто расцвела! Честное слово, пройди ты мимо на улице — ни за что бы не признал. Невероятная красавица стала.
Он всё ещё держал её ладони в своих, не в силах скрыть восхищения.
— Я тоже безумно рада тебя видеть, правда!» — рассмеялась Татьяна, но тут же ойкнула и высвободила руки.
— Сырники! Ещё секунда — и угольки бы ели. Садись давай, позавтракаем. Ты здесь сто лет не появлялся, а я уже года два как обосновалась. Твоя комната всё это время запертая стояла.
— Есть такое, — всё ещё пребывая в лёгком шоке от встречи, Андрей опустился на стул. — Татьяна, ну ты даёшь! Рассказывай скорее, как ты жила все эти годы, мне всё интересно.
Эта кухня хранила эхо их детства. Когда-то они проводили здесь все каникулы: Андрей у своей бабушки, Татьяна — у своей. Днями напролёт носились по двору, строили шалаши, кочевали из одной комнаты в другую. За этим самым столом они завтракали и ужинали, болтая ногами. Татьяна была младше на пару лет, и старушки-соседки, умиляясь их дружбе, часто шутили, называя их «женихом и невестой». Но детство кончилось. Татьянина бабушка ушла, приезжать стало не к кому, а Андрея забрали в армию. Вернувшись, он вступил в наследство и оформил комнату на себя.
— Да что рассказывать-то особо? — Татьяна ловко подвинула к нему тарелку с румяными творожниками, поставила рядом розетки со сметаной и вареньем.
— Рванула я после школы покорять столицу. Поступила в институт, как положено, но быстро поняла: не моё это, пять лет штаны протирать. Бросила, закончила парикмахерские курсы, устроилась в приличный салон. Хозяин там был видный мужчина, начал ухаживать.
Она отпила чай с лимоном и грустно усмехнулась:
— Замуж за него выскочила. Врать не буду, бешеной любви не было. Просто ухаживал он красиво, с размахом, а я, дурочка провинциальная, и растаяла. Плюс девчонки вокруг от зависти лопались. Хотелось нос им утереть: мол, смотрите, меня выбрал, а не вас.
Андрей слушал, не сводя с неё глаз, ловя каждое слово.
— Только сказка быстро кончилась, — продолжила Татьяна. — Выяснилось, что я у него далеко не одна такая муза. Гулял открыто, ничего не стесняясь. А те самые подруги, как оказалось, не завидовали, а хихикали у меня за спиной. В общем, терпеть не стала. Собрала вещи, все его подарки оставила и ушла в никуда. Развели нас быстро. С работы, понятно, пришлось уволиться, да я к тому времени уже поняла, что стричь людей — это не моё, осточертело.
Она сделала паузу, словно оценивая пройденный путь.
— Жить на что-то надо было. Наткнулась в сети на курсы по веб-разработке, созданию сайтов. И знаешь, затянуло. Освоила всё быстро, поняла, что для работы мне нужен только ноутбук и интернет, а где жить — в Москве или здесь — разницы нет. Вернулась домой. Сейчас сайты делаю, продвигаю их, на жизнь вполне хватает. А на прошлой неделе комнату у дяди Макара выкупила. Он себе дачу приобрёл, решил на старости лет к земле поближе перебраться. Говорит, помидоры с редиской растить веселее, чем тут в четырёх стенах сидеть и только до магазина шаркать.
Андрей покачал головой:
— Вот это поворот! Никогда бы не подумал, что ты в эту сферу пойдёшь. Танечка, ты просто удивительная женщина, я восхищен.
— Ой, Андрей, хватит, засмущал совсем, — щёки Татьяны залил лёгкий румянец. — Самая обычная я. Давай теперь твоя очередь, рассказывай!
Улыбка сползла с лица Андрея.
— Эх, Тань… У меня всё далеко не так радужно, — тяжело вздохнул мужчина, но тут же перевёл тему, стараясь оттянуть момент исповеди. — Кстати, сырники просто божественные. Вкус детства… Последний раз такие ел только у твоей бабушки.
Заметив пытливый, участливый взгляд Татьяны, Андрей смутился, но всё же решился раскрыть душу. Он выложил всё как на духу, начиная с дембеля и до сегодняшнего дня.
Когда речь зашла об Ольге и подробностях их жизни, Татьяна потрясённо прикрыла рот ладонью:
— Серьёзно, Андрюха? Ты правда терпел такое все эти годы? Зачем?! Такой мужик видный: красавец, руки золотые, ни капли спиртного, не куришь. Да о таком любая женщина мечтать будет! Как ты мог позволить так с собой обращаться?
Андрей опустил глаза:
— Да кто ж его знает... Не хотел, чтобы дочка без отца росла. Я ведь искренне винил себя — поверил Ольге, что, мол, спьяну воспользовался несчастной девушкой. Она же тогда овечкой прикинулась, жертвой. Ну да ладно, что было, то прошло. Главное, теперь я всё знаю. Ощущение такое, будто заново родился, словно из тесной клетки выпустили. Сто лет такого блаженства не чувствовал.
Они просидели на кухне несколько часов, снова и снова согревая чайник, делясь историями — смешными и грустными, невероятными и житейскими.
— Слушай! — вдруг перебила его Татьяна посреди рассказа об очередном забавном случае с заказом. — А давай я тебе помогу. Серьёзно, не отказывайся. Ну, то есть, вместе сделаем. Создадим сайт для твоих услуг. Я его продвину так, что он в топы поисковиков взлетит. Отбоя от клиентов не будет, обещаю.
Андрей посмотрел на неё со скепсисом:
— Ты это серьёзно? Я же на всех досках объявлений сижу, плачу за поднятие постоянно, а толку чуть. А ты про какой-то сайт...
— Ерунда твои доски, уж поверь мне, — отмахнулась Татьяна. — Ты ведь ничего не теряешь. В современном мире сайт — это твой онлайн-офис, лицо бизнеса. Это придаст вес. Твои услуги перестанут выглядеть как шабашка, станут серьёзным делом. Название придумаем звучное, форму заказа сделаем, отзывы подключим.
Она говорила с таким азартом, что Андрей невольно начал заражаться её уверенностью.
— Прикрутим систему скидочных купонов: оставил клиент отзыв — получил скидку на следующий заказ. Фирменный стиль разработаем. Ты, Андрей, ещё отбиваться от заказов устанешь! Я не один такой бизнес раскрутила, уж поверь.
— Ну, Татьяна, ты даёшь... Никогда бы не подумал, что в такую авантюру поверю, но тебе верю. Давай. Когда начинаем?
— Да хоть сейчас! У меня как раз пара дней свободных образовалась.
Они перебрались в комнату Татьяны. Свежий ремонт, уют — всё здесь дышало таким покоем, что Андрею захотелось остаться с этой удивительной женщиной навсегда. Ему хотелось смотреть на неё не отрываясь, но робкое смущение мешало.
Татьяна открыла ноутбук и вдруг, улыбаясь, потёрла левую ладонь:
— Ну всё, точно попрёт! У меня примета верная: если перед новым проектом левая ладонь чешется — прибыль будет бешеная. Только один раз не сработало. Я тогда клиенту честно сказала: провальная затея, денег не принесёт. Он упёрся. Я его портал в топы вывела, всё сделала как надо, а бизнес всё равно рухнул. Тема была мёртвая, людям не нужно. Но у нас-то всё иначе!
Андрей слушал её с изумлением. После семи лет брака с Ольгой он начал тихо ненавидеть весь женский пол, уверовав в расхожую мудрость, что все бабы — стервы. А оказалось — ложь. Есть и другие.
Было бы в мире больше таких, как Татьяна, жизнь стала бы ярче. Ради таких женщин мужчины готовы горы сворачивать. Вокруг неё была какая-то особая, домашняя аура, излучающая тепло и желание жить. Ольга же, напротив, источала лишь яд. Даже когда пыталась притворяться доброй, от неё фонило негативом. А этот вечный бардак? Горы грязной посуды, бельё, которое неделями тухло в ожидании стирки, пока она вязала очередную кофточку, чтобы похвастаться в соцсетях и собрать лайки. «Олечка, какая вы рукодельница! Как у вас, наверное, уютно! Завидую вашему мужу!» Тьфу.
Андрей передёрнулся, отгоняя мрачные мысли.
— Андрюш, смотри, домен свободен. Нравится? Берём?
— Э-э-э... Знал бы я ещё, что это такое, — потёр виски мужчина, чувствуя себя полным профаном.
— Да не парься ты! — рассмеялась Татьяна. — Всё просто. Домен — это имя сайта в интернете. Вот ты «яндекс.ру» вводишь, чтобы искать что-то? Вот и твоему делу нужен такой адрес.
— А-а, теперь понятно.
— Вот и отлично. Имя хорошее, запоминается легко. А то, знаешь, бывает сложно свободное и красивое найти. Всё, готово! — радостно сообщила она, быстро стуча по клавишам.
Для Андрея всё происходящее казалось магией, но он полностью доверился профессионалу. Он сидел рядом, наблюдая за её работой, и с трудом сдерживал порыв обнять её и поцеловать, как тогда, в далёком детстве.
Картинка из прошлого встала перед глазами: бабушки ушли в магазин, они сидят на полу, перебирая кассеты. Татьяна тихонько напевает, а он заворожённо смотрит на её тонкий профиль. Она поворачивается, протягивает ему кассету, и он, сам от себя не ожидая, неуклюже целует её. Краснеет до корней волос. А она лишь прижала ладонь к губам и тихо шепнула: «Дурак!».