"Он так обиделся, что Я жить не хочу" — Вчера мне позвонила знакомая. Ирина.
Снимаю трубку, а там — рыдания.
Первая мысль: беда. Пожар.
— Я всё испортила, — всхлипывает она. — Я ужасный человек. Он со мной не разговаривает, ему плохо с сердцем, и это моя вина...
Я спрашиваю: «Что случилось? Изменила? Деньги потеряла?».
Нет.
Оказалось — пришла на тридцать минут позже. И предложила на ужин пельмени вместо первого, второго и компота.
Реакция мужа была достойна «Оскара». Никакого крика. Только ледяной взгляд, рука у сердца и тихий, убитый голос: «Я ждал, а тебе всё равно. Спасибо за заботу...». И хлопнул дверью спальни.
Ира теперь места себе не находит. Пьет успокоительное горстями. Считает себя предательницей.
Слушая её, я понимала: передо мной не плохая жена. Передо мной — жертва изощренного психологического абьюза.
А её муж — классический манипулятивный нарцисс, который использует тактику «Добродетельной Жертвы».
Мы привыкли думать: раз человек обиделся — значит, мы его ранили. Ему больно.
Но с такими людьми это правило не работает. Для них обида — это не боль. Это оружие. Тяжелая такая дубина, которой вас загоняют в угол.
Ну сами посудите: какой сердечный приступ из-за получасового опоздания или пельменей? Бред же.
А ему — не бред. Ему просто нужен повод. Любой.
Чтобы натянуть на себя маску несчастной Жертвы. А на вас, соответственно, надеть маску Палача.
Расчет тут циничный: «Раз мне плохо (якобы из-за тебя), значит, ты — плохая. Ты виновата. А раз виновата — отрабатывай».
И Ирина отрабатывает. Стала шелковой. Никаких подруг, никаких просьб о помощи. Только беготня вокруг «страдальца».
Ему именно это и нужно. Не суп свежий. А полная, безграничная власть над её волей.
Я спросила Ирину: "А что ты чувствуешь физически, когда он так себя ведет?".
Она замолчала. А потом сказала: "Холод. У меня ледяные ноги. И желудок сводит спазмом, как будто я перед расстрелом. Я хожу по дому на цыпочках, боюсь лишний раз вздохнуть".
Это очень точное описание. Тело не обманешь. Оно чувствует опасность.
Когда рядом с вами человек, который использует свои эмоции как оружие, организм переходит в режим «Выживание».
Постоянная фоновая тревога, ожидание наказания, страх сделать неверный шаг — всё это изнашивает психику быстрее, чем тяжелая физическая работа.
Самое сложное здесь — перестать верить в свою «плохость».
Ведь манипулятор очень убедителен. У него правда может подняться давление (психосоматика работает и у них), у него правда скорбное лицо.
Но сочувствие к нему в этот момент — это ловушка.
Вряд ли адекватный взрослый мужчина будет устраивать бойкот из-за пельменей. Если реакция несоразмерна событию — это манипуляция.
Можно напомнить себе: "Я не сделала ничего злого. Я работала. Мои действия нормальны. Его реакция — это его выбор".
Ирина сейчас кормит нарцисса своей болью и суетой. Он видит её слезы и понимает: «Работает!».
А что если попробовать не включаться? Не бежать с извинениями. Не плакать.
Спокойно сказать: "Я вижу, ты расстроен. Жаль. Пельмени в морозилке, захочешь — сваришь". И заняться своими делами.
Это страшно. Кажется, что он уйдет, бросит, умрет от горя.
Но, как показывает практика, нарциссу неинтересно играть трагедию перед пустым залом. Если зритель ушел пить чай и читать книгу, актер довольно быстро выходит из образа «умирающего лебедя».
Муж Ирины, скорее всего, не страдает. Ему удобно.
Пока она мучается виной, он лежит, отдыхает, его не трогают бытовыми просьбами, вокруг него прыгают.
Это очень комфортная позиция — быть «святым мучеником».
Осознание этого факта помогает снять морок.
Вас не наказывают за грехи. Вас просто используют...
Мы долго говорили с Ириной. Она перестала плакать.
Впервые за два дня она заварила себе чай и разрешила себе не чувствовать вину за то, что она просто живой человек, а не функция по обслуживанию мужа.
А вам знакома такая ситуация? Приходилось ли вам чувствовать себя «монстром» только потому, что муж решил демонстративно обидеться?
Поделитесь в комментариях, как вы справляетесь с таким давлением.
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал.
Маргарита Солоницына