С пылу, с жару. На мою реплику про Малевича пришёл отзыв от Ирины Лямшиной:
"Вы не очень глубоко копали. Предлагаю вам прочесть книгу искусствоведа В. Турчина "Образ двадцатого... в прошлом и настоящем". Вот там вы узнаете, откуда пошло название "супрематизм" и почему работы Малевича и Розановой нельзя свести к " это просто геометрия". Я предлагаю вам прочесть эту книгу, если вы действительно заинтересованы выяснить как дела обстоят на самом деле. Если вы уверены в своих выводах — ради Бога, спорить у меня охоты нет. Не хотите копать глубже — ваше дело".
Поблагодарил за совет. В бумажном виде книгу заказывать не стал - пожалел тыщу. Но читаю (по диагонали) в сети. Первая цитата:
"Карл Юнг, в авторитетности которого для развиваемой им теории «самости» и «типах людей» сомневаться нельзя, взялся в 1937 году написать статью «Пикассо», в которой изложил «его психологию, лежащую в основе художественного творчества». Он писал: «...психические проблемы Пикассо, в той мере, в какой они проявляются в его работах, в точности аналогичны проблемам двух типов моих пациентов: невротиков и шизофреников. Художник принадлежит ко второй группе». Этими строчками маститый автор не только не прибавил ничего в понимании «феномена Пикассо», но поставил под сомнение всю суть своих теорий. Но Бог с ним! Таких примеров, наверное, наберется много".
Оставлю её пока без комментариев. Но несколько предварительных выводов уже сформировались. Если автор по ходу их опровергнет, я это, конечно, учту и пересмотрю свою позицию, но что-то мне подсказывает, что он этого не сделает. Итак...
1. В его представлении арт-рынок творят художники, а это вовсе не так (его творят те, кто платит деньги).
2. Для него существует лишь искусство - один бесконечный текст, одно бесконечное пространство. Он не понимает, что такое анти-искусство...
2
Большая цитата из Турчина (начальный посыл – о смысле выставки, где были представлены квадраты и другие геометрические фигуры):
«Подобное выделение основных значащих картин-символов в организации целого экспозиционного пространства будет позже использоваться мастером не раз, причем часто именно с использованием «квадратов». Мысли о подобной возможности организации экспозиционного пространства приходили Малевичу под впечатлением от некоторых примеров. Так, Кульбин при организации своей второй выставки, «Треугольник-импрессионисты», открытой в Петербурге в 1909 году, поместил трехцветный треугольник, символ группы, повсюду: на вывеске, в каталогах и на потолке выставки. Малевич использовал этот прием, поместив над своей частью экспозиции свой «Квадрат». Малевич к тому времени ощущал себя мессией и потому сказал: «...может быть, я буду патриархом какой-то новой религии».
Когда художник задумал свой переворот в искусстве, он затаился на три года в мастерской, обдумывая новую концепцию с 1913 года. Так и объясняется тот факт, что именно этим годом он датировал многие свои «Квадраты», включая и тот, что был показан в 1915 году. Итак, 1913, 1914, 1915-й — три года — некий «испытательный срок», чтобы обращенный, став Мастером, мог перейти на следующую ступень в познании тайн мироздания, дабы иметь право на проповедь и собирать вокруг себя учеников и сторонников. Характерно, что он замыслил еще в период работы над оформлением оперы «Победа над Солнцем» подготовку какого-то текста: «Завеса изображает черный квадрат, зародыш всех возможностей — принимает при своем развитии страшную силу... По поводу этого у меня набирается материал, который бы следовало где-либо напечатать». Какие именно материалы имел в виду художник, мы не знаем, но, что это были теософского содержания книги или рукописи, ясно. Тогда он раздумал их обнародовать, хотя во многом опирался на такие эзотерические тексты, неизвестные непосвященным, используя их как некий скрытый источник. Как и в опере, где имелось либретто, так и в данном случае такие книги составляли текстовую основу того, что было представлено глазам зрителя. В этом смысле доктрины Малевича могут быть сравнимы с теми, что содержались в книге «О духовном в искусстве» другого мастера-духовидца, а именно Василия Кандинского. Доклад Кандинского, основанный на тексте этой книги, огласил на Втором всероссийском съезде художников в декабре 1911 года Н. Кульбин. Известна и та таблица в цвете, которая демонстрировалась при чтении доклада Кандинского и которая заключала квадрат, треугольник и круг. Так один художник-теософ давал понять другим, каких идей он придерживался.
Итак, квадраты...
Теософские доктрины специально касались их символики. Как позже продемонстрировал на одном из рисунков сам мастер, поясняя свое учение ученикам, квадрат может являться неосвещенной (темной) стороной куба. Куб же, который назывался, согласно ритуалам в масонских ложах (они брались в то время за образец для создания мастерских), «клейнодом», выставлялся около алтаря. В отличие от «дикого» камня, который в рисунках изображался бесформенной глыбой, куб являлся следствием мысленной его обработки, то есть символом стремления к знаниям. В XIX веке Мастер ложи «Трех добродетелей» С.С. Ланской так наставлял своих братьев в «Рассуждении о диком камне, на ученическом ковре расположенном»: «Но, впрочем, при чтении и слушании поучения должны мы иметь в памяти обтесанный кубический камень, к оному приноравливать материалы, нам попадающиеся, а те, которые не подходят, отметать, удаляться от них. Камень сей такого свойства, что сам указывает нам, что для нас вредно, а что полезно». Д-р Папюс (Анкос де Жерар) в своей книге «Генезис и развитие масонских символов (что должен знать Мастер)», изданной в Петербурге в 1911 году, писал: «Вам представлен неотесанный камень. Вы обтесали его, освободили от угловатостей, окружавших его, и предъявляете зодчему совершенно готовый элемент, готовый войти в здание храма. Здание это — символическое. Вы будете строить на открытом для всех ветров месте».
Какая дикая каша, просто дичайшая! Чистейшее шарлатанство. Профанация. Валя в одну кучу теософию и молодых художников-авангардистов, Турчин не понимает о чём пишет.
Теософия не имеет к этому никакого касательства. Теософия не направлена на сиюминутную ломку старого и построение каких-то новых миров, новых обществ. Теософия в основе своей содержит индийские доктрины о мироздании, а там речь идёт о космических циклах, а не сиюминутной суете. Смысл жизни согласно теософскому учению – постижение основ мироздания и духовное самосовершенствование.
Здесь ещё у Турчина всплывает масонство. Но масонство, причём выродившееся, тоже не имеет к теософии никакого отношения. Только мартинизм – в том смысле, что лежащая в его основе «Изумрудная скрижаль Гермеса Трисмегиста» полностью соответствует индийским доктринам о мироздании. Но к тому времени мартинизм сохранялся в книгах только реально посвящённых – таких как Владимир Шмаков. Но не в той поверхностной пене, которую сегодня принято называть масонством и о которой ведёт речь Турчин. Кстати, настоящее имя д-ра Папюса, популяризатора оккультизма, Жерар де Анкосс, а не Анкос де Жерар как у Турчина.
Что такое Малевич – может быть понятно не столько из его квадратов и прочего творчества, сколько из его трактатов. Наполнены они досужей трескотнёй – какой было очень много в то время – когда большевики и прочие будетляне строили свой мир. Ошмётки футуризма Маринетти – с культом железа, с культом техники. Большевистские лозунги в духе «скинем с парохода современности» всё старое и т.п. И конечно с оголтелым атеизмом (хотя остатки прежних заигрываний Малевича с религией, с идеей Бога, в некоторых его трактатах ещё остаются).
Кандинский – другое дело. Он, как и Скрябин, действительно постигал Тайную доктрину и пытался применить эти знания к своему виду искусства. И это видно из его трактатов. У Кандинского нет никакого эпатажа, никакого пиара. Эпатаж и пиар – это то, что присуще именно кичовому Малевичу.
Вот я изобразил квадрат – значит я причастен к его оккультной символике и автоматически становлюсь «мессией новой религии».
С таким же успехом можно написать на полотне цифру 4 – и всем недоумевающим говорить, что они ничего не смыслят в символике чисел. Хорошо, пусть будет четвёрка великим символом, но какое это имеет отношение к живописи?
3
И ещё одна цитата из Турчина: «Малевич обозначил новое движение как супрематизм. По его мнению, это слово «наиболее подходящее, так как означает господство». Характерно, что мастер может использовать порой и сокращенный вариант названия — «супрем». И здесь можно вспомнить, что масон Робеспьер в 1791 году в Париже на специальном революционном празднестве, которое так поразило парижан, да и всю Европу, провозгласил культ Высшего существа, называя его, в частности, «Suprem» или «Supremat» (помимо ряда других, в том числе «L'Etre Suprem»). С тех пор прошло много лет, и имя правителя Вселенной было скрыто и вновь опубликовано только в 1915 году на выставке при участии Казимира Малевича. То, что оно опять возникло в другой стране и в другие столетия, не должно смущать хотя бы потому, что теософия была универсальной наукой, не знающей территориальных или хронологических границ, а ее тексты и священные имена были незыблемы».
Так вот оно что! Оказывается, Малевич – это Робеспьер от изо! Именно так – изо, поскольку мы окончательно из сферы художественного творчества перешли в некое мутное пространство, где плавает всё, что угодно, но только не то, что составляет сферу изящных искусств. И заметьте, это ведь не мои измышления, а утверждения маститого искусствоведа, автора десятка (если не больше) книг по истории живописи – от ренессанса до авангарда.
Но опять он свалил здесь всё в одну кучу: от масона – но вовсе не мартиниста! – Робеспьера до теософии. И как вишня на торте – некое высшее существо, супрем, – от которого сразу запахло чем-то специфическим, ортодоксальный христианин сказал бы – серой. Нет, совершенно напрасно Валерий Стефанович, при всём к нему уважении, с твёрдой почвы искусствоведения сместился в зыбучие пески оккультизма. Не нужно было ему это делать…
4
С пылу, с жару. На мои размышления вновь отреагировала Ирина Лямшина:
«Что ж, это замечательно, что вы в оккультизме и теософии разбираетесь лучше, чем Турчин. Однако ж, важно, что Турчин указал, что Малевич и Кандинский вдохновлялись тайными учениями, искали духовный мир. Духовный мир, который лежит за миром вещей. Это важно.
Так вот о Малевиче и его квадрате. Его квадрат — это радикальный отказ от предмета. Мы взяли песню, выкинули из неё слова. Слов (предметов) нет, а музыка (живопись) осталась. Остались форма и цвет. Малевич открыл беспредметность. Он открыл первоматерию философов, которую средневековые алхимики изображали в виде кубов. Иллюстрацию прилагаю».
Да, согласен, всё это очень интересно. Но это именно тот случай, когда внешнее принимается за внутреннее. Чистое манифестирование – а на современном языке, пиар – принимается за суть.
То, что говорит Ирина, в какой-то мере присуще Кандинскому. Вот где радикальный отказ от предмета. Даже не радикальный, а органичный, то есть органично вытекающий из мировоззрения, из философских и художественных поисков автора. Это не шараханье Малевича от предметности к геометризму и обратно. И опять-таки, тот же куб или квадрат – разве не предмет? Геометрическая фигура – это переходная стадия между предметностью и беспредметностью. И с цветом он явно не в столь интимных отношениях, как Кандинский. Беда в том, что в чёрном квадрате не осталось ни цвета, ни живописи. Это исключительно манифестация, пиар.
А вот что касается алхимии… ну, тут видно, что человек, хотя и весьма культурный, но явно не в теме (что вполне нормально: тема-то весьма специфична). Как это – открыл первоматерию философов? Что сие значит? Во-первых, её не нужно открывать, это исходный элемент, цель алхимиков – не первоматерию открывать, а изготовить философский камень, одно из многочисленных наименований которого – «красный лев», или «красная тинктура», а процесс его достижения – рубедо. Тогда как нигредо (чернота) – это лишь первый этап Великого делания, означающий полное разложение, а альбедо – второй этап.
Турчин рассказывает, что Малевич, как и Кандинский и множество других деятелей искусства того времени, читал книги по оккультизму, алхимии, магии. Вот и почерпнул оттуда информацию о трёх стадиях Великого делания для получения философского камня – нигредо, альбедо, рубедо. И вот здесь самое интересное. Изображение трёх квадратов – черного, белого, красного, – это ведь не само делание, а всего лишь изображение трёх цветов. То, что может сделать любой ребёнок. Никакой алхимии здесь нет и в помине, а есть какое-то детское к ней примазывание. В надежде стать «мессией какой-то новой религии».
В духовном смысле получение философского камня означает достижение бессмертия, то бишь внутреннего совершенства (слияние с Богом). Думаю, не нужно объяснять, что такие процессы могут происходить в глубокой тайне, невидимыми постороннему глазу. Когда же это всячески выпячивается, то с позиции оккультизма это называется профанацией, а с позиции искусства – кич.
Посему я вам сейчас одну умную вещь скажу, только вы не обижайтесь. То, что делал Малевич, есть не что иное как самый обыкновенный сатанизм. Ну а что такое сатанизм – об этом можно узнать из тех самых книг, которые якобы читал Малевич. У Элифаса Леви, например, у Гуайта, у Шмакова, много у кого… (в том числе в трактате "Падение Люцифера" Олега Качмарского, то бишь меня).