Мы с Евгенией работали в отделе аналитики продаж. Формально мы были равнозначными специалистами, сменщицами, ведущими разные направления, которые, однако, сливались в один общий еженедельный отчет для руководства.
Моя проблема заключалась в перфекционизме. Я не могла сдать сырые цифры, проверяла каждую формулу в Excel, выстраивала графики так, чтобы динамика была видна с первого взгляда, писала пояснительные записки, разжевывая причины падения спроса в регионах.
Евгения была другой, она была мастером «упаковки».
- Ой, слушай, ты же уже свела данные по Сибири? - спрашивала она в пятницу вечером, заглядывая в мой монитор с чашкой кофе в руках. - Скинь мне черновик, я просто гляну, чтобы мы в одном стиле оформили.
Я скидывала, по доброте душевной, по глупости, из-за банального желания поскорее уйти домой.
В понедельник на планерке, Евгения открывала презентацию, в которой 80% контента составляли мои данные, и начинала говорить: уверенно, громко, глядя прямо в глаза генеральному.
- Мы проанализировали ситуацию... - начинала она. - Я обратила внимание на интересную корреляцию... - продолжала через минуту, уже забыв про «мы».
Мои выводы, прогнозы, даже метафоры про «сезонное бутылочное горлышко» вылетали из ее рта с такой легкостью, будто она родилась с этими мыслями. Шеф, человек занятой и не вникающий в этап подготовки документов, видел перед собой активного, инициативного сотрудника. А я сидела рядом, бледная тень с мешками под глазами, и молча кивала, потому что вступать в спор на глазах у директора казалось мелочным и непрофессиональным.
Я долго пыталась бороться цивилизованно.
- Жень, мне неприятно, когда ты выдаешь мои выводы за свои. - Да брось ты! - махала она рукой. - Мы же команда! Какая разница, кто озвучил? Главное - результат для компании. Ты чего, славы хочешь? Не ожидала от тебя такого тщеславия.
Еще я стала отправлять отчеты только по почте, ставя в копию руководство. Но Евгения нашла выход, она звонила шефу или заходила к нему в кабинет до того, как он открывал почту, и устно «брифовала» его по моим цифрам. Когда он открывал файл, он уже «знал» всё от нее.
Блестящая сотрудница с «душком»
Последней каплей стал проект по оптимизации маршрутов на Урале. Я работала над ним две недели, нашла дыру в логистике, которая сжирала до 15% бюджета, перелопатила гигабайты путевых листов. За такую работу меня ждала премия, и, возможно повышение.
В пятницу я, наученная горьким опытом, положила папку с расчетами в сейф и запаролила файл на сервере. Но я недооценила Женю, она просто позвонила в IT-отдел, представилась моим именем и сказала, что забыла пароль от нашей общей папки. Ей сбросили доступ.
В понедельник она презентовала мою оптимизацию. Шеф был в восторге. - Евгения, блестящая работа! - сказал он. - Вот это я понимаю, глубокое погружение. - Спасибо, Иван Сергеевич, - скромно опустила ресницы она. - Пришлось посидеть на выходных, но результат того стоил.
Я сидела и чувствовала, как кровь отливает от лица. Она не просто украла отчет, а мои выходные и будущее повышение. В ту секунду я поняла: жаловаться бесполезно, буду выглядеть как завистливая истеричка.
Нужно было дискредитировать ее компетентность, доказать, что она не понимает того, что говорит.
Ловушка для невнимательных
Приближался годовой отчет. Самое важное событие, от него зависели бюджеты отделов на следующий год. Евгения, окрыленная успехом, расслабилась, уже привыкла, что я - надежный источник качественной аналитики, который можно «доить». За неделю до дедлайна она начала кружить вокруг меня.
- Ну что там с прогнозом по второму кварталу? Ты же делаешь? - Конечно, - спокойно ответила я. - В этот раз сложная модель, учитываем инфляцию и новые тарифы.
Я готовила этот документ со всей ответственностью. Внешне отчет выглядел идеально, любой, кто просто пролистает его, скажет: «Качественная работа».
Но внутри я заложила мину.
В разделе «Расчет рентабельности новых складов» я специально допустила ошибку, которая была чудовищной по сути, но незаметной для дилетанта.
Я использовала формулу, в которой расходы на аренду не вычитались из прибыли, а прибавлялись к ней. Из-за этого итоговая рентабельность проекта взлетела до небес.
Любой человек, который хоть раз сам считал, увидел бы это сразу. Цифра была слишком красивой, чтобы быть правдой. Она кричала: «Здесь ошибка!». Но чтобы это понять, нужно было вникнуть в суть, пройтись по строкам, задать себе вопрос: «Откуда деньги?».
Если Евгения действительно работала над отчетом, она бы заметила это на этапе черновика. Но она просто копирует - увидит красивую огромную цифру прибыли и понесет её как знамя.
Списать легче, чем думать самой
Понедельник, 10:00 утра, конференц-зал. Присутствуют учредители, генеральный и начальники всех департаментов.
Евгения в новом костюме, сияющая, берет слово. Я сижу в углу, с блокнотом, подготовила свой экземпляр отчета - правильный, лежащий у меня в папке на коленях.
Презентация шла гладко первые 15 минут. Евгения бодро читала со слайдов, сыпала терминами, генеральный кивал.
- А теперь, коллеги, самое вкусное, - объявила Евгения, переключая слайд. - Наши прогнозы по новым складам, благодаря оптимизации процессов, мы выходим на рекордные показатели.
На экране появилась та самая таблица с гигантской цифрой прибыли.
- Как видите, рентабельность составит более двухсот процентов! - торжествующе произнесла она.
Финансовый директор поправил очки и прищурился.
- Двести? - переспросил он. - Евгения, простите, а за счет чего? Мы торгуем наркотиками или золотом? У нас прибыль бизнеса 15% в лучший год.
Евгения запнулась, она не ожидала вопроса «по существу».
- Ну... это за счет синергетического эффекта... и сокращения костов... - начала она плавать, используя общие фразы.
- Каких костов? - не унимался финдиректор. - Чтобы получить такую прибыль, аренда должна быть не просто бесплатной, нам должны еще доплачивать за то, что мы там стоим. Открой-ка исходную формулу в Excel.
Это был конец, Евгения застыла. Она не знала, где формула, вообще плохо ориентировалась в файле, который видела второй раз в жизни. Руки у неё затряслись.
- Я сейчас проверю... тут, видимо, сбой программы...
И тут вступила я.
- Иван Сергеевич, разрешите? - достала свою распечатку. - Мне кажется, я понимаю, в чем дело. В черновой версии, которая лежала на сервере для тестов, была проверочная модель с инвертированной расходной частью. Видимо, Евгения случайно взяла этот файл, не проверив расчеты, вот корректные данные.
Я положила перед шефом и финдиректором правильные таблицы.
- Здесь реальная рентабельность - 12,5%. Это консервативный, но честный прогноз, я перепроверила его трижды вчера вечером.
Шеф перевел взгляд с меня на Евгению, потом на экран с абсурдными цифрами, и снова на мои бумаги.
- То есть, - медленно произнес он, - Евгения, вы хотите сказать, что презентуете учредителям данные, которые даже не удосужились проверить? Вы вообще открывали расчетную часть или просто скопировали итоговую строку?
Женя молчала, она была пунцовой. Сказать «я сама это считала» означало признаться в профессиональной некомпетентности, а «я взяла файл у коллеги» означало признаться в воровстве и лени.
- Я просто поторопилась... - прошептала она.
- Аналитик не имеет права торопиться, когда речь идет о бюджете компании, - отрезал шеф. - Спасибо, Анжела, что подстраховали, продолжайте презентацию вы.
Оставшиеся 20 минут я вела доклад. Евгения сидела, опустив голову, и чертила что-то ручкой на листе бумаги, не смея поднять глаз.
Евгению не уволили. В больших компаниях редко увольняют за одну ошибку, даже такую позорную.
Шеф больше не видел в ней «звезду». Теперь, когда Женя приносила какой-то документ, он спрашивал: «А кто проверял цифры?».
Она боится моих файлов как огня, если я отправляю что-то в общую почту, демонстративно пишет: «Ознакомилась, но в работу не беру, делай сама». Ей везде мерещатся ловушки, кажется, что в каждой моей таблице спрятана «мина», которая взорвется прямо на совещании.
Она вынуждена работать сама. И, как выяснилось, получается у неё это весьма посредственно.