Колонка: «Рок-н-ролл с функцией “подозревать”»
Я помню времена, когда московский рок был камерным: 50–100 человек в рок-клубе, и все делают вид, что присутствуют при рождении легенды, хотя на деле присутствуют при рождении очередной обиды. Тогда Tracktor Bowling был неизвестен, а вокал существовал по принципу “за неимением другого” — как бумажные полотенца в туалете: вроде есть, но ты все равно не уверен, что это поможет.
Вит в мою жизнь вошел не песней, а образом: гордо поднятая голова и зеленые штаны с карманами — сегодня это “прораб на объекте”, тогда это было “мессия альтернативной сцены, просто пока без кортежа”. Он встречал Милу у школы так уверенно, как будто уже тренировался встречать судьбу у подъезда — судьба потом, правда, будет в виде соседей и протечек.
Мини-сцена №1: «Коктейль критика»
После концерта мы смешивали пиво, Coca-Cola и водку, потому что это не алкоголь — это социальная смазка для великих мыслей уровня “они вообще играть умеют?”. Я писал на форуме лестные отзывы (юность, любовь, надежда), а друзья — гадости (юность, комплексы, желание быть главнее музыки).
И вот где начинается настоящий триллер: Вит вычислил IP. Не “как улучшить звук”, не “как собрать зал”, не “как перестать ругаться”, а IP — потому что когда у человека в голове главное произведение жизни это подозрение, он обязательно найдет себе инструмент. Дальше он решил, что я один пишу плохое, потом сам себе отвечаю хорошим — то есть я не человек, а целая редакция, работающая на саморазогрев.
«Напролом» и романтика пиратки
Первый альбом «Напролом» у нас пах не студией, а пиратской фабрикой: знакомый отпечатал партию, “за это нам разрешили выступить вместе”. В переводе на человеческий: “вот тебе искусство, оно начинается с того, что кто-то где-то ‘отпечатал’ и все сделали вид, что так и надо”.
Мини-сцена №2: «Я себе переписал» как преступление века
Я однажды сказал Виту невинное: «Я себе тоже альбом переписал». Себе — не продавать, не тиражировать, не “срубить бабла на мечте”, а просто слушать. И тут включилась реакция: он подбежал ругаться, потому что мгновенно решил, что кто-то “будет продавать их альбомы в неведомо от них”. В такие моменты понимаешь: некоторые люди не способны поверить в бескорыстие, потому что внутри них оно даже не установлено как приложение.
Гастроли: «мы звезды», но меню не читаем
Первые гастроли — это когда ехать особо некуда, кроме Москвы и Питера, но эго можно грузить отдельным вагоном. В поезде мы тусили и бухали, а в Питере нас встретили милые и добрые ребята из Психеи — человеческое отношение, теплый прием, нормальная еда. И на этом фоне Ден с Профессором включили “недоделанных рок-звезд”: плевались на еду, орали, что “гадкая”, психовали — как будто их карьера зависит от соуса.
А мораль была вообще анекдотическая: соус оказался с коньяком по рецепту, просто никто не удосужился прочитать меню. То есть трагедия была не гастрольная, а образовательная: “эго есть, чтение — нет”. Я забрал гитару у мастера и свалил, потому что смотреть, как люди репетируют величие на пустом месте, можно только дозированно.
Кухня, “дружба” и бытовой рок-символизм
Потом была классика: “заходи в гости”, кухня, травка, пиво — и ощущение, что рок-н-ролл в Москве живет не в клубах, а в чужих квартирах между фразами “ну ты понял”. Параллельно всплывала правда, от которой всегда мерзко: мне прямо говорили, что со мной дружат, чтобы я приносил наркотики — и это тот редкий случай, когда в тусовке прозвучала честность без гитарного перегруза.
А финал — чистая метафора жанра: Вит поселился над нами и затопил маму. Не “затопил сердца”, не “залил зал эмоциями”, а буквально: ремонтники, беременная Луся у подъезда, протечка, “хотели возместить ущерб” — и ты стоишь и понимаешь, что это идеальная модель всего происходящего. Российский рок часто не взрывает систему — он течет сверху вниз, а потом все делают вид, что “так и было задумано”.
#воспоминание #жесткаясатира #роктусовка #форумныйдетектив #айпишники #пиратскаяромантика #недоделанныезвезды #коньячныйсоус #кухонныйрок #протечкавместохита #стеб #louna