Холодильник объявил мне войну.
Он шептал ложь, притворялся другом планеты, а сам был набит… пластиком. В прямом смысле. Моя рука, дрожа от праведного гнева, потянулась к последнему «органическому» йогурту в его недрах. Сейчас я докажу всем. Особенно этому белоснежному монстру с мерцающей лампочкой. Что он — не хранитель пищи, а экологическое преступление. Соучастник глобального обмана.
Я устрою ему разборку. Буквально.
Но… всё по порядку. Чтобы понять глубину падения (и степень абсурда), нужно откатиться на сорок восемь часов назад. В те светлые времена, когда я, Артём Горшков, ещё считал себя победителем системы.
Кто я? Эко-активист. Не из тех, что раз в году сажают дерево для фото. Нет. Я — аскет. Воин zero-waste. Мой дом — святилище, где каждая вещь имеет путь на перерождение.
Три контейнера для мусора? Детский лепет. У меня семь. Я знаю, куда сдать фольгу от шоколадки (спецпункт, четверг). Я ненавидел пластик всеми фибрами души. Он был моим Мордором, моим Великим Злом. Пакеты? Только холщовые. Вода? Из своей многоразовой бутылки с угольным фильтром. Еда? Только с маркировками «био», «эко», «органик». Всё остальное — яд для тела и для совести.
И вот, в моей жизни появился Он. Новый продукт. А точнее — целая линейка.
Это случилось в магазинчике «У Зелёного Листа». Местечко маленькое, пахнущее спельтой и добрыми намерениями. Хозяин, дядя Витя, такой же фанат всего натурального, с выгоревшими на эко-ферме руками.
— Артём! Смотри, что завезли! — его глаза сияли, как у алхимика, нашедшего философский камень. — Инновация! Полный цикл!
На полке красовались непривычные упаковки. Не яркий полиэтилен, а нечто матовое, цвета слоновой кости, будто спрессованный воск или утолщённый крафт. Надписи кричали: «БИО-растительный стейк. 100% органик. Упаковка биоразлагаемая за 90 дней!». «ЭКО-сыр из кешью». «ОРГАНИК-йогурт на миндальном молоке». «Натуральные жевательные конфеты».
Я взял в руки пакет «стейка». На ощупь — приятно шершавый, тёплый. Совсем не как мерзкий, холодящий пальцы пластик.
— Из чего упаковка? — спросил я, как следователь.
— Из кукурузного крахмала! Совсем новое! — восторженно сказал дядя Витя. — Сами продукты — вершина этичного производства. Без следа эксплуатации. И упаковку можно… в компост!
В моей голове заиграли трубы. Прогресс! Вот он, свет в конце тоннеля, пробитый не корпорациями, а маленькими энтузиастами! Я сметал с полок всё, что было. Сметал с чувством миссионера, несущего в мир спасение. Моя холщовая сумка стала тяжёлой от новой веры.
Вечером — первая дегустация. На ужин пришла Катя, моя подруга, скептик и реалист. Она верит в экологию, но без фанатизма. «Лучше одна многоразовая сумка, чем сто трактатов о конце света», — её принцип.
— Ну, показывай своё сокровище, — усмехнулась она, глядя, как я благоговейно извлекаю «био-стейк».
Он выглядел… убедительно. Имел текстуру, похожую на сою, приятный золотистый оттенок от специй. Но на вкус — нейтральный. Очень нейтральный. С лёгкой сладковатой ноткой, как у отварной кукурузы.
— М-м… Интересно, — сказала Катя, жуя с прищуром. — А сыр… какой-то резиновый. И сок твой «натуральный облачный» — вода и всё.
— Кать! — воскликнул я, уязвлённый. — Это ты просто отвыкла от настоящей, чистой еды! Твои рецепторы забиты глутаматом, сахаром и пальмовым маслом! Это вкус… свободы от химии!
Она покачала головой, но доела. Из вежливости.
Дни текли. Моя диета состояла теперь исключительно из новообретённых «био 2.0». Я чувствовал лёгкую, непонятную тяжесть в желудке после еды. «Очищение, — убеждал я себя. — Организм выводит годами накопленные токсины». Энергии будто бы прибавилось (плацебо — великая сила). Я был на пике экологической праведности.
Но странности накапливались. Йогурт, простоявший неделю в холодильнике, не менялся совсем. Ни намёка на брожение или расслоение. «Эко-сыр» не сох, не плесневел. Он просто… был. Как скала. А однажды я уронил пакет с «натуральными конфетами» — они, словно мячики, весело подпрыгнули на кафеле. Я тогда подумал: «Надо же, какая упругая текстура! Достижение!»
Триггером стала шутка. Глупая, неосторожная шутка Кати.
Она скинула мне в мессенджер ссылку на статью: «Новое поколение био-пластиков: съесть или выбросить?». И подписала: «Похоже на твой новый рацион. Проверь, не жуёшь ли ты свою ложку?»
Мне стало не до смеха. Щёлканье в голове. Тихое, но чёткое.
Я открыл статью. Читал. В глазах темнело. «Полилактид (PLA)… биоразлагаемый пластик на основе растительного крахмала… по тактильным и механическим свойствам может быть схож с некоторыми пищевыми продуктами… требует специальных условий компостирования… в обычной среде разлагается столетиями…»
Я поднял глаза. Они уткнулись в холодильник. Он тихо гудел, безмятежный предатель.
Сердце забилось чаще. Нет. Не может быть. Дядя Витя не обманет.
Но руки уже сами потянулись к «био-стейку». Я отломил крохотный кусочек от самого края упаковки. Положил на язык.
Тот же нейтральный, сладковатый вкус.
Паника, холодная и острая, поползла от желудка к горлу. Я взял «эко-конфету». Не стал её есть. Я начал мять её между пальцами. Она не таяла от тепла, как шоколад. Она — эластично деформировалась. Как пластилин. Как… термопластик.
Тихий ужас сменился бурей. Не страх, нет. Ярость. Праведная, очищающая ярость обманутого адепта.
Бунт начался глубокой ночью.
Я распахнул дверь холодильника. Его холодный свет упал на меня, как свет прожектора на заговорщика.
— Довольно лжи, — прошептал я.
И начал. Я вывалил всё его содержимое на кухонный пол. Пакеты, баночки, контейнеры с моей «идеальной» едой. Они легли безмятежной, цветной кучей. Я сел среди них, как сумасшедший учёный в своей лаборатории.
Тест первый: огонь. Я отрезал кусочек от упаковки «йогурта» и поднёс к газовой горелке. Он не горел пламенем. Он — плавился! Каплями! И тянулся липкими, дурно пахнущими нитями! Классический признак термопласта!
— Ага! — крикнул я в тишину кухни. — Поймал!
Тест второй: растяжение. «Эко-сыр». Я взял с двух сторон и потянул. Он не рвался, как сыр. Он тянулся! Длинной, блестящей, однородной лентой! Почти как сыр сулугуни, но… безмолочный, безвкусный, вечный!
Тест третий: вода. Я бросил «био-конфету» в стакан с кипятком. Она не растворилась. Она съёжилась, изменила форму, стала мутной. И плавала. Как… как кусочек оргстекла.
И тут всё сложилось. Пазл осознания врезался в мозг с леденящей ясностью. Это был не прорыв. Это была ловушка. Умная, изощрённая. Они взяли самую суть моего страха — пластик — и обернули его в одежды святости. И я купился. Я ЖЕВАЛ ЕГО! Я заворачивал в него свои эко-идеалы и отправлял в себя, празднуя победу!
Я вскочил. Гнев искажал реальность.
— Ты! — заорал я на холодильник, ткнув в него пальцем. — Ты был склепом! Ты хранил в себе не еду, а иллюзию! Ты — соучастник! Твой холодный живот был полон… будущим мусором, который я добросовестно в себя загружал! Ты смеялся надо мной? Смеялся?!
Я говорил с бытовой техникой. И это было страшно логично.
В этот момент, на пороге, возникла Катя. Её разбудил шум. Она стояла, в растерянном халате, и взирала на апокалипсис моей кухни. На пол, заваленный «ещё-не-едой». На меня — дикого, с горящими глазами, с гирляндой из эластичных «био-спагетти», которые я в пылу исследований вытянул из пачки, на шее.
Молчание повисло тяжёлым, абсурдным покрывалом.
Я не сказал ни слова. Просто протянул Кате тот самый кусок «эко-сыра». Тот, что тянулся. Она взяла. Помяла в пальцах. Понюхала. Поднесла к свету. На её лице отражение шло по классической схеме: недоумение - догадка - попытка сдержать смех - взгляд на меня - понимание масштаба катастрофы.
Она увидела в моих глазах не просто досаду. Она увидела экзистенциальный кризис воина, обнаружившего, что его меч сделан из пенопласта, а щит — из фольги. Я боролся с ветряными мельницами, а съел пропеллер.
— Итак… — медленно начала Катя, бросая «сыр» обратно в общую кучу. — Давай резюмируем. Твой идеальный безотходный рацион последней недели… был на сто процентов… пластиковым?
Я кивнул. Гордо сломанный.
— Более того, — продолжала она, и в уголках её глаз заплясали смешинки, — ты не просто ел пластик, Артём. Ты его… утилизировал. Изнутри. Прямо супергерой переработки. Человек-компостер. Правда, условия для биоразложения, кажется, не те…
Я хмыкнул. Не выдержал. Уголки моих губ дрогнули. Абсурд ситуации накрыл меня волной, и я сдался. Тихий, нервный смех вырвался наружу. К нему присоединилась Катя. Мы сидели среди этого «пластикового пира», посреди ночи, и хохотали. До слёз. От иронии вселенского масштаба.
— Вывод, — сказал я, отдышавшись и вытирая глаза, — ясен как… как этот ваш био-сок. Война не с холодильником. И даже не с пластиком. Война — с собственной слепотой. С желанием увидеть чудо там, где просто хороший маркетинг. И первое сокрушительное поражение в этой войне я только что потерпел. С оглушительным треском. И… — я пнул ногой прыгучий «стейк», — …лёгким, упругим хрустом.
Я взял в руки стаканчик «био-йогурта». Смотрел на него задумчиво.
— Интересно, — произнёс я вслух, и в голосе снова зазвучали отголоски безумного исследователя. — Если я его сейчас доем… Обещают же разложение за девяносто дней. В правильных условиях. Интересно, мой желудочный сок — это «правильные условия»? Он разложится во мне? Стану ли я… живым компостером?
Катя моментально вскочила и выхватила стаканчик у меня из рук.
— Нет уж! Хватит с тебя подвигов внутренней утилизации. Знаешь что? Давай лучше выясним, какую пиццу заказать. Самую что ни на есть настоящую. Из пшеничной муки первого сорта, дрожжей, томатов и сыра, который тянется, потому что в нём моцарелла, а не полимолочная кислота. А всю эту… «коллекцию будущих горшков для рассады»… — она жестом обвела груду на полу, — …завтра аккуратно соберём и отнесём в пункт приёма пластика. Пункт номер пять. Для трудносортируемых полимеров.
Она посмотрела на меня, подняв бровь.
— Это, кстати, — сказала она, — будет самый экологичный и здравомыслящий поступок за всю эту сумасшедшую неделю. Согласен, оракул?
Я взглянул на холодильник. Он по-прежнему тихо гудел, светился изнутри. Но теперь в его белом корпусе я видел не врага, а просто ящик. Большой, холодный, нейтральный ящик. Проблема была не в нём. Проблема (и решение) всегда были — и остаются — снаружи. В моей, нашей, голове.
— Согласен, — кивнул я. — Заказывай пиццу. С пепперони. И… оливками. И пусть везут в картонной коробке.
И мы сели ждать доставку, среди тишины и хаоса, чувствуя, как тяжёлый пласт иллюзий медленно, со звонким хрустом, откалывается и уплывает. Оставив после себя лёгкость, самоиронию и зверский, совсем не «био», аппетит.
Друзья, подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые истории💖