Мы все встречали таких людей. Коллеги у них всегда плетут интриги, партнеры попадаются исключительно токсичные, а судьба будто специально вставляет палки в колеса. Они не просто делятся переживаниями — они несут свое страдание как знамя, требуя от окружающих бесконечного сочувствия и признания их морального превосходства.
Свежее исследование, опубликованное в журнале «Personality and Individual Differences», проливает свет на природу этого феномена. Оказывается, хроническое ощущение себя жертвой — это не всегда следствие реальных травм. Часто это устойчивая структура личности, неразрывно связанная с так называемым уязвимым нарциссизмом.
Когда страдание становится капиталом
Психологи из Университета Лейкхед в Канаде изучали склонность некоторых людей занимать позицию жертвы в отношениях. Это устойчивое мировоззрение, которое держится на четырех китах:
- Жажда признания: острая потребность, чтобы окружающие подтвердили факт их страданий.
- Моральный элитизм: убежденность в собственной непогрешимости и этическом превосходстве над агрессорами.
- Дефицит эмпатии: зацикленность на своей боли мешает сопереживать другим.
- Руминация: бесконечное пережевывание прошлых обид и поиск виноватых.
Грандиозные и уязвимые: два лица нарциссизма
Исследователи обнаружили четкую связь между менталитетом жертвы и типом нарциссизма. Мы привыкли считать нарциссами самоуверенных павлинов (это грандиозный тип), которые жаждут власти и восхищения.
Однако существует и уязвимый тип. Такие люди обладают крайне низкой самооценкой, сверхчувствительны к критике и эмоционально нестабильны. Именно уязвимый нарциссизм оказался питательной средой для вечной обиды. Для такого человека статус жертвы становится идеальным щитом: он позволяет оправдывать собственные неудачи происками врагов и одновременно требовать особого отношения.
Интересно, что оба типа склонны публично демонстрировать свои несчастья окружающим (то есть сигнализировать о статусе жертвы). Но если грандиозный нарцисс делает это расчетливо, чтобы привлечь внимание и получить ресурсы, то уязвимый — потому что действительно искренне верит в свою тотальную несправедливую обделенность.
Портрет в интерьере «Большой пятерки»
Ученые сопоставили эти черты с классической пятифакторной моделью личности. Оказалось, те, кто склонен играть роль жертвы ради манипуляции или признания, часто демонстрируют высокий уровень нейротизма (тревожность, неустойчивость) и крайне низкий уровень доброжелательности.
Другими словами, такой человек может быть общительным и открытым, но при этом глубоко антагонистичным. Он готов делиться подробностями своей жизни, но делает это не ради близости, а для того, чтобы закрепить за собой роль «единственного праведника в этом жестоком мире».
Грань между травмой и манипуляцией
Авторы исследования делают важную оговорку: их работа — не попытка обесценить реальный травматический опыт. Настоящие жертвы насилия или дискриминации существуют, и их боль реальна.
Разница заключается в том, становится ли страдание частью идентичности и инструментом давления на окружающих. Ментальность жертвы — это не то, что с человеком сделали, а то, как он интерпретирует мир. Это фильтр, через который даже невинное замечание превращается в акт агрессии.
Жизнь в режиме вечной жертвы разрушительна прежде всего для самого человека. Это путь к депрессии, социальной изоляции и невозможности построить равные отношения. Психологи надеются, что их выводы помогут в разработке терапии, направленной на регуляцию эмоций и укрепление самооценки, чтобы люди могли выйти из замкнутого круга обид и наконец взять ответственность за свою жизнь на себя.