Алиса вжалась в спинку кухонного стула, пытаясь стать меньше и незаметнее. Но голос в телефонной трубке, визгливый и восторженный, казалось, заполнял всю ее кухню.
— Представляешь, Алиса? Судьба! — раздалось из динамика. — Мы купили квартиру! В вашем районе! Буквально в двух улицах от вас!
Голос принадлежал Ирине, золовке, общение с которой после пятнадцатиминутной встречи требовало двух дней тишины и восстановления.
Женщина говорила, не переводя дух, о просторной лоджии, о новом доме, о том, как здорово будет теперь «буквально бегать друг к другу в гости».
— Мы уже договорились, что через месяц заселяемся, но ключи-то уже на руках! Так что завтра заедем, обсудим все! — зазвенел ее голос. — Я так рада, что мы рядом будем!
Сергей, муж Алисы, стоял у окна. По его лицу пробежало нечто среднее между улыбкой и гримасой.
— Ну что, соседи будем, — сказал он жене. — С одной стороны, хорошо. С другой…
— С другой стороны — они, — закончила за него Алиса, чувствуя, как в желудке сжимается холодный ком.
«Заедем завтра» оказалось ежедневным маршрутом. Ирина и Денис появлялись каждый день.
Ровно в семь, словно по звонку. Предлог находился всегда: то показать образцы плитки, то спросить про сантехника, то просто «заскочили по дороге из магазина, пирожки принесли».
Пирожки неизменно превращались в ужин, который Алисе, уставшей после работы, приходилось накрывать.
Ирина, бойкая, с гиперактивной мимикой, немедленно брала на себя роль хозяйки.
Она переставляла вазу на столе («Здесь будет симпатичнее!»), поправляла штору («Ой, а у вас она провисла!»), заглядывала в кастрюли на плите («Надолго вы мясо тушите? Нужно на сильном огне!»).
Денис, молчаливый и словно с постоянно извиняющимся взглядом, шел с Сергеем в гостиную смотреть телевизор.
Оттуда доносились односложные реплики мужчин. Алиса оставалась на кухне один на один с золовкой.
— Ты знаешь, Алиса, я как-то анализировала твою жизнь, — говорила Ирина, нарезая принесенный ею же салат на разделочной доске. — Тебе не хватает драйва. Вот мы переедем — и все закрутится! Я тебе подружусь с адекватными мамочками из нашего двора, мы с тобой в фитнес запишемся, я уже узнавала, там абонемент на двоих дешевле…
Алиса молчала. Ее мир, тихие вечера с книгой, совместное приготовление ужина с Сергеем под джаз, воскресный утренний кофе в тишине, затрещал по швам. Она пыталась вежливо отгородиться.
— Завтра, Ира, у нас планы, нам нужно…
— Какие планы? — перебивала та. — Планы меняются! У нас переезд, это важнее! Нужно мозговой штурм устроить по поводу расстановки мебели у нас.
Однажды Алиса, отчаявшись, просто не открыла им дверь. Они звонили в домофон десять минут, а потом как-то проникли в подъезд и начали стучать в дверь. Бледный Сергей растерянно смотрел на жену.
— Алиса, нельзя же так. Они обидятся.
— А им можно меня обижать? — прошептала в ответ женщина. — Они мне надоели!
Мужчина отвел глаза. Он ненавидел конфликты. Для него «не открыть дверь родне» было актом хамства.
Пиком стала суббота. Алиса надеялась наконец закончить отчет, валявшийся с четверга.
В десять утра раздался стук в дверь. На пороге стояли Ирина и Денис, а за ними — двое грузчиков с огромными коробками в руках.
— Входите, входите! — скомандовала золовка, проходя мимо остолбеневшей Алисы. — Денис, куда я говорила? В гостиную, направо! Осторожно, там хрусталь!
— Что происходит? — сумела выговорить Алиса.
— Вещи наши, родная! — Ирина одарила ее сияющей улыбкой. — Мы ключи получили, но ремонт еще неделю делаться будет. Пыль, грязь, рабочие. Нельзя там дорогие вещи оставлять! А у вас — можно. Пусть у вас недельку постоят. Так будет спокойнее!
Они заносили коробки, старую напольную вазу, завернутый в одеяло торшер, какие-то сумки...
Ирина руководила процессом, указывая, куда ставить. Аккуратная, светлая гостиная Алисы превращалась в склад.
Сергей молчал, сжав кулаки. Денис, избегая встретиться с ним взглядом, помогал грузчикам.
Алиса наблюдала, как в угол, где стоял ее любимая фикус, прислонили огромную коробку с надписью «Хлам. Не выкидывать».
Внутри у женщины что-то оборвалось. Вежливость, терпение, страх испортить отношения — все это улетучилось в одно мгновение.
Алиса подошла к довольной Ирине, которая вытирала руки о старые джинсы.
— Ира, — сказала она настолько спокойно, что это прозвучало зловеще. — Заберите ваши вещи. Сейчас же.
Ирина замерла с притворно-непонимающим выражением лица.
— Алисочка, да что ты? Всего на неделю! Мы же семья!
— Семьи не захламляют дома друг друга без спроса, — голос Алисы не дрогнул. — Заберите, или я выброшу их на лестничную клетку.
В гостиной воцарилась мертвая тишина. Грузчики замерли. Денис громко сглотнул.
— Ты что, с ума сошла? — фыркнула Ирина.
— Сошла. От вашего бесцеремонного отношения, — парировала Алиса. — Этот район вам не подходит!
— Почему? — взвилась Ирина. — Район как район!
— Бомжи, — четко произнесла Алиса. Она не планировала этого говорить. Слова вырвались сами, рожденные отчаянием и яростью. — В подвалах наших домов. Их постоянно гонят, но они возвращаются. По ночам шумят, мусорят. Свет выключают регулярно — сеть старая, чинить не хотят, а новый транспортный хаб, который обещали, — его строительство заморозили. Теперь отсюда только одна убитая дорога, вечные пробки. В прошлом месяце три квартиры в соседнем доме обокрали.
Она говорила ровно, без пауз, глядя золовке прямо в глаза. Ирина слушала, и ее самоуверенность таяла, сменяясь недоумением и страхом.
Алиса описывала кошмар, которого не существовало, но звучало это до жути убедительно.
— Вы… вы почему раньше молчали? — пролепетала Ирина.
— Не хотели пугать. Но вижу, вы планируете здесь жить, — Алиса покачала головой с видом глубокого сожаления. — Не могу позволить родным людям в такое ввязаться. Забирайте вещи и ищите что-то в другом месте. Здесь — плохо.
Сергей, наконец пришедший в себя, поддержал жене, убедительно кивая головой:
— Да, Ира… Честно, мы сами подумываем продать свою квартиру. Не жизнь, а мучение.
— Да… да, конечно… Денис, быстро, забираем все обратно! Что же вы, родственнички, сразу не сказали?! — Ирина, побелев, засуетилась.
Вынос вещей занял минут пятнадцать. Происходил он в гробовом молчании. Когда дверь наконец закрылась за последней коробкой, Алиса прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
— Боже, — прошептал Сергей. — Бомжи? Отключения света?
— А что надо было сказать? — тихо спросила Алиса, не открывая глаз. — Молча смотреть, как они делят нашу квартиру на зоны влияния? Ты готов был сказать «нет»?
— Нет. Не готов... Но они все поймут позже, наверное... Обидятся...
— Ну и пусть обижаются, — ответила женщина без сожаления в голосе. — Я не хочу такого родства. Дружит с родней нужно на расстоянии.
С того дня Денис и Ирина пропали из поля зрения. Оказалось, они сначала решили продать только что купленную квартиру, но потом передумали.
Ирина пообщалась с соседями и выяснила, что все не так уж и плохо, как говорила сноха.
Возмущенная женщина все рассказала матери, которая тут же позвонила сыну, Сергею.
— Сережа, это же что такое? — заохала она в трубку.
— О чем ты, мама? — ответил вопросом на вопрос мужчина.
— Я про сестру твою говорю. Ирина мне позвонила и пожаловалась, что вы с Алисой наврали им по поводу того, что район, в котором живете, плохой, — процедила сквозь зубы Тамара Львовна.
— Мама, ты хочешь услышать правду?
— Хочу, конечно! — ответила Тамара Львовна.
И Сергей, ничего не скрывая, рассказал матери о том, что послужило поводом для лжи. Мать внимательно выслушала сына, но в конце разговора сухо констатировала:
— Можно было прямо сказать, а не выдумывать.
— Мама, ты же знаешь, что она не понимает...
— Все равно, — буркнула Тамара Львовна и, попрощавшись, положила трубку.
Она все-таки осталась на стороне дочери и стала все реже звонить сыну и невестке.