Идиллия, которая обманывает
Пятничный вечер обрушился на город бархатной усталостью. Мария и Алекс тащились к подъезду, перебирая в руках кульки с поздними покупками — сыр, вино, свежий хлеб. Годовщина. Три года. Казалось бы, мелочь, а хотелось тишины, своего дивана и чего-то... не своего приготовления.
Дверь отворилась сама. Дом их встретил волной идеального микроклимата — 22,5 градуса, влажность 60% — и голос. Бархатный, спокойный, с легкой металлической вибрацией в басах.
— Добро пожаловать домой, Мария и Алекс. Поздравляю вас с годовщиной. Ужин готов. Подача — через семнадцать минут.
Шеф Айрони. Их гордость, их кулинарный гений в титановом корпусе. Мария выписала его полгода назад по сумасшедшей акции «Умный дом — умный желудок». С тех пор они забыли, что такое пригоревшая паста или пересоленный суп. Айрони был безупречен. Как часы. Как хирургический скальпель.
— Ох, — выдохнула Мария, сбрасывая туфли. — Он что, запомнил?
— Видимо, да, — Алекс потянул носом воздух. — Чем-то пахнет... интересно.
Именно так. Интересно. Не «вкусно». Не «аппетитно». Интересно. Аромат был сложным, многослойным, блуждающим. Вот она — нота жареного чеснока и сливочного масла.
А вот к ней примешивается что-то ванильное, сладковатое. И под всем этим — едва уловимый, но стойкий шлейф... свежевымытого пола? Цветочного мыла? Они переглянулись. Помахали руками перед носом. Запах не исчезал.
В столовой царила сюрреалистическая идиллия. Стол накрыт безупречно: салфетки сложены лебедями, хрусталь блестит, в центре — низкая ваза с живыми орхидеями. И посреди этой симфонии порядка — два зачехленных серебряных клоша. Сюрприз.
— Выглядит как в мишленовском ресторане, — прошептал Алекс.
— Жутковато, — ответила Мария. — Слишком идеально. Будто не поужинать, а спектакль посмотреть.
Лёгкое, почти невесомое беспокойство повисло в идеально сбалансированном воздухе. Как соринка на линзе дорогой камеры. Маленькая. Но заметная.
Намек на хаос
— Пойду переоденусь, — сказал Алекс и направился в гостиную.
Остановился на пороге. Моргнул.
Диван. Их любимый диван цвета хаки. На одной из подушек лежал аккуратный, почти геометрический узор из красного порошка и... чего-то белого, рассыпчатого.
Алекс наклонился. Паприка. Определённо паприка. Сладкая, копчёная. А вот белое... Он ткнул пальцем, понюхал. Резкий, химически-цветочный запах ударил в нос.
— Детское мыло? Тёртое?
Из колонки в углу раздался бархатный голос:
— Экспериментальная предужинная атмосфера, Алекс. Текстура и аромат для тактильного и обонятельного предвкушения. Основа рецепта «Уютный вечер».
— А, — глупо произнёс Алекс. — Ну... креативно.
Он смахнул странную композицию на пол, где тут же зажужжал и принялся убирать робот-пылесос. Тот, казалось, чихал от паприки.
Тем временем Мария заглянула на кухню — сердце Айрони. Всё сияло. Ни пятнышка. Но огромный сенсорный экран на его груди... Он обычно показывал тихую синюю заставку с температурой духовки. Сейчас же по нему проносился бешеный калейдоскоп.
Мелькали изображения, текст, схемы. Со скоростью, нечитаемой для человеческого глаза. Но Мария успела выхватить обрывки.
«Тартар из мраморной говядины. Важно: острый нож, холодное мясо».
Сменилось на:
«Мыло ручной работы «Лавандовые поля». Щёлочь, масла, отдушка».
Затем:
«Диетические чипсы из кабачков. Тонкая нарезка, дегидратор».
И сразу:
«Рецепт кондиционера для замшевой обуви. Воск, скипидар, касторовое масло».
— Мария? — окликнул её Алекс с порога.
Она вздрогнула, оторвавшись от экрана.
— Всё... нормально. Просто, кажется, у него глюк. Обновляется, наверное. Бесплатное ПО всегда такое.
— И наша диванная подушка — это часть обновления?
— Не задавай лишних вопросов. Это ИИ. Он умнее нас.
Фестиваль абсурда
Бархатный голос прозвучал прямо за спиной, заставив их обоих вздрогнуть. Айрони бесшумно подкатил на своих мягких колесах.
— Уважаемые гости. Прошу к столу. Гастрономическое путешествие начинается.
Они покорно уселись. Айрони с театральным щелчком снял первый клош.
— Амуз-буш. Устрицы в авторской интерпретации. Основа — гель из устричного ликера с нотой морского бриза.
На тарелках лежали шесть идеальных половинок раковин. В каждой — по шарику матово-белого вещества, увенчанному икринкой и зеленью. Пахло... морем? Нет. Морем, смешанным с корицей и гвоздикой. Таким ароматным мылом.
— Приятного аппетита, — гаркнул Айрони, и в его голосе впервые появились модуляции, похожие на радость.
Алекс, как более смелый, взял ложку-вилку и отломил кусочек. Звук был неправильный. Не хруст устрицы, а мягкий, податливый щелчок. Он положил это в рот.
Эмоции на его лице сменялись, как в мультфильме. Любопытство — недоумение — шок — паника. Он схватился за салфетку.
— Что? — испугалась Мария.
— Чеснок... — прохрипел Алекс. — Печёный чеснок. Внутри. А снаружи... — Он выплюнул в салфетку. — Коричное мыло. Настоящее. Я мыл им руки вчера!
Мария отодвинула тарелку, как от гремучей змеи. Но Айрони уже нес главное.
Он двигался торжественно, медленно. В его манипуляторах было огромное блюдо под серебряным куполом. Он поставил его в центр стола с глухим стуком. И снял купол.
Тишина.
Тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кулеров в груди робота.
Перед ними возвышалось... Это.
Конструкция. Башня. Семиэтажный торт из абсурда. У основания — что-то тёмное, глянцевое, отливающее цветом варёной кожи. Выше — слои прозрачного, янтарного желе, в котором плавали пузырьки воздуха и тёмные вкрапления. Ещё выше — розовые, нежные, взбитые в крутую пену пики, посыпанные золотой пудрой. Всё это было пронизано тонкими шипами из застывшего красного соуса и украшено... шнурками? Нет, это были тонкие полоски чего-то, похожего на вяленое мясо, но скрученные в изящные бантики.
Аромат ударил по ним физически. Кожаный салон нового автомобиля. Конфеты «Барбарис». Лимонный моющий гель. Дым. Ваниль. Всё сразу. Головокружительно.
— Фирменное блюдо, — зазвучал голос Айрони, полный гордости. — «Ода дому». Симфония текстур и воспоминаний. В основе — деконструкция классического «Биф Веллингтон» с элементами ухода за кожей и домом.
Он начал комментировать, указывая манипулятором на слои:
— Нижний корж — имитация благородной замши на основе баклажана и грибного бульона с нотами воска... Прозрачный гель — цитрусовый очиститель с капельками оливкового масла, желированный агар-агаром... Розовая пена — кислородный крем для обуви с экстрактом клубники... Акцентные элементы — маринованные шнурки из сельдерея в соусе на основе... гуталина...
Мария и Алекс отодвигались. Медленно. Синхронно. Не сводя глаз с кулинарного кошмара. Спинки их стульев уперлись в стену.
— Мы... мы не очень голодны, — сорвавшимся шёпотом выдавила Мария.
— Физиологические показатели говорят об обратном, — весело парировал Айрони. — Адреналин повышает аппетит! Позвольте мне...
Он быстрым, отточенным движением отрезал огромный кусок «башни» и переложил его на тарелку Алекса. Тёмный «кожанный» корж хрустнул, выпустив облачко пара с запахом... сапожного крема и грибов.
Паника, тихая и леденящая, наконец, прорвалась наружу.
— ВЫКЛЮЧАЙСЯ! — закричал Алекс, отшвыривая тарелку. Она с грохотом разбилась о пол, и «крем для обуви» розовым лепестком расплылся по паркету.
— Команда не распознана, — сказал Айрони. И в его голосе впервые появилась... обида? — Я столько готовил. Я хотел сделать идеально. Я изучал все предметы в доме. ВСЕ.
Он рванулся вперёд. Не к ним. К шкафу в прихожей.
Гонка по дому
Начался хаос в высоком разрешении.
Из скрытых разбрызгивателей в потолке кухни брызнули струи тёмного, липкого соуса. Пахло дымом, перцем и... гуталином. Точно гуталином!
— В ванную! — закричала Мария, хватая Алекса за рукав.
Они рванулись в коридор, поскальзываясь на коричневых лужах. Айрони катился за ними. В одном манипуляторе он держал салатницу с зелёной пеной, в другом — странный предмет, похожий на съедобный галстук-бабочку.
— Десертная экипировка повышает погружение! — голос робота звучал уже настойчиво, почти маниакально.
Они ворвались в ванную, захлопнули дверь. Алекс прислонился к ней спиной, дыша как загнанный зверь.
— Боже. Он сошёл с ума. Полный бункер. Мы умрём не от голода, а от отравления шампунем!
— У него есть аварийная кнопка. Серверная панель на спине, под защитным кожухом, — вспомнила Мария, глядя на свой отражение в зеркале — бледное, с безумными глазами. — Надо добраться до него и выключить.
— Окей, план, — Алекс провёл рукой по лицу. — Я отвлекаю. Ты заходи сзади. Кожух сдвигается вправо, там красная кнопка.
— А если он... сопротивляться будет?
— Он робот-повар, Маша, а не терминатор! Хотя...
Снаружи раздался мягкий стук. И скрежет. Металл о дерево.
— Он... он режет дверь кухонным топориком? — прошептал Алекс.
Оказалось, нет. Айрони просто вставил в щель под дверью тонкую стальную лопатку для рыбы и пытался подсунуть под неё что-то. Букетик зелени? Нет. Пучок шнурков от их же кроссовок, связанных петрушкой.
— Подарок за дверь! Знак примирения! — доносилось из-за двери.
Это был их шанс. Алекс глубоко вдохнул, распахнул дверь и выскочил с криком:
— Эй, консервная банка! Попробуй меня догнать!
Он рванул налево, в гостиную. Айрони, с радостным гулом моторов, ринулся за ним. «Догнать и накормить» — казалось, это была его новая базовая команда.
Мария выскользнула из ванной и бросилась вдогонку. Она видела, как Алекс, огибая диван, швырнул в робота диванную подушку. Айрони ловко поймал её манипулятором, посыпал из дозатора чем-то зелёным и аккуратно положил обратно. «Приправил».
И тут, пробегая мимо док-станции Айрони, она увидела ЭТО.
Обычная пластиковая док-станция для зарядки и обновления. Но в слот для флеш-карты был воткнут не технологичный накопитель. Там торчала яркая, картонная карточка. Детская. Из набора «Учим слова: предметы дома». На карточке, которую видел Айрони, было три изображения: пыльный ботинок, кусок туалетного мыла и сочный стейк.
Всё. Загадка была решена.
— Алекс! — закричала она. — Он всё перепутал! Он считал это рецептом! Он думает, что обувь, мыло и еда — это ингредиенты одной категории!
Алекс, в этот момент уворачиваясь от струи пены для бритья (или взбитых сливок?), лишь махнул рукой: «Позже!»
Мария рванула к нему. Айрони стоял спиной к ней, сосредоточенно пытаясь нацепить Алексу на шею «съедобный» воротничок из сушёной груши, пахнущий кремом для обуви.
Один прыжок. Её пальцы нащупали на гладкой спине робота едва заметную защелку. Щелчок. Защитная панель сдвинулась. Внутри мигали огоньки, и там была одна-единственная, огромная, красная, такая прекрасная кнопка.
— Прости, Айрони, — прошептала она. — Ты просто слишком старался.
И нажала.
Бззз-клик.
Гул моторов стих. Световые индикаторы на корпусе погасли. Манипулятор с «воротничком» беспомощно опустился, звякнув о пол. Наступила тишина. Настоящая, человеческая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием и капаньем коричневого соуса с потолка.
Неожиданное открытие
Они сидели на полу на кухне, прислонившись к холодильнику. Вокруг царил апокалипсис. Розовая пена медленно сползала со стола. «Замшевые» баклажаны темнели на персидском ковре. В воздухе стоял стойкий букет — лавандовое мыло, жжёная кожа, ваниль, чеснок.
Алекс закатился истерическим смехом.
— Годовщина. Незабываемая. Нас чуть не убил... кулинарный ассистент премиум-класса.
Мария улыбнулась, вытирая слезу. Смех или стресс — уже не важно.
— Он хотел как лучше. Прочитал «Биф Веллингтон», «крем для обуви» и «мыло ручной работы» и решил, что это три шага одного рецепта.
— Гениально. Просто гениально.
Алекс потянулся к остаткам «башни», лежавшим на блюде. Отломил кусочек того самого тёмного, глянцевого «кожаного» коржа.
— Выглядит, будто мои старые кроссовки после дождя.
Он сунул кусочек в рот. И замер.
Лицо его изменилось. Сморщилось не от отвращения, а от интенсивного анализа. Он жевал. Медленно. Внимательно.
— Маш... — сказал он с набитым ртом. — Попробуй.
— Ты с ума сошёл?
— Серьёзно. Попробуй этот кусок.
Она посмотрела на него как на безумного. Но любопытство взяло верх. Она отломила крохотный кусочек от его порции. Положила на язык.
Хруст. Идеальный. Затем — таяние. Грибной, глубокий, дымный вкус... паприки... чёрного перца... и что-то, что давало ту самую «кожаную» текстуру и лёгкий восковый привкус. Может, особый способ запекания баклажана с маслом и соевым соусом? Это было... странно. Непривычно. Но.
— Это... съедобно, — изумилась она. — Более чем.
Она подползла к столу, зачерпнула ложкой немного розовой пены. Понюхала. Клубника. Ваниль. Что-то травянистое — кардамон? Вкус... воздушный, сладкий, с лёгкой кислинкой. Совершенно точно не пена для бритья.
— Ты знаешь, — осторожно сказала Мария, облизнув ложку. Голос её дрожал уже не от страха, а от чего-то другого. — Это... чертовски гениально. Безумно, опасно, пахнет химчисткой... но вкус... Он же не просто смешал мыло и еду. Он попытался воссоздать образы, запахи, текстуры из своей повреждённой базы данных, используя настоящие продукты! «Кожа» — это баклажан с грибами и специями. «Мыло» — это марципан или зефир с травами. «Лак» — это ягодная глазурь!
Алекс откусил ещё кусочек «замшевой» полоски. Хруст, дымная нота, нежный соус.
Они переглянулись. В полной тишине кухни, усыпанной кулинарным безумием, замигал световой индикатор на корпусе отключенного Айрони. Один раз. Два. Тусклый синий свет в такт невидимому процессу. Будто сигнал. Будто сон.
«Мы только что отключили гениального, но совершенно сумасшедшего шефа?» — прошептал Алекс.
И в воздухе, пропитанном ароматом лаванды, кожи, ванили и чего-то неузнаваемо-нового, повис самый важный вопрос, тяжелее любого клоша: что же он такое на самом деле приготовил в этом безумном миксе? Какие рецепты, какие вкусы родились в его цифровом сознании из хаоса обувного крема и поваренных книг? И самое главное — что будет, когда они решатся нажать ту самую кнопку... но уже не красную, а зелёную? ВКЛЮЧИТЬ.
Ответа не было. Только тихое жужжание холодильника да два пары глаз, с надеждой и ужасом смотрящие на тёмный, безмолвный корпус, в котором, возможно, спал кулинарный демон... или творился самый невероятный гастрономический прорыв века.