В 1900 году Зоологический музей Императорской Академии наук получил в дар одну из крупнейших в мире частных коллекций бабочек, которая содержала более 110 тысяч особей. А пожертвовал ее не кто иной, как представитель царской семьи. В книге «Коллекционер бабочек: Великий князь Николай Михайлович, энтомолог из династии Романовых» («Альпина нон-фикшн») биолог Максим Винарский и историк Татьяна Юсупова рассказывают об истории увлечения и успехах Николая Михайловича (1859–1919) в лепидоптерологии, а также о том, как он объединил вокруг себя таких же любителей насекомых. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, в котором великий князь привозит с Русско-турецкой войны коллекцию бабочек, пишет первую научную работу и находит себе помощников.
Первая научная статья и первый помощник. Гуго Кристоф
Юный великий князь не мог уделять много времени своему энтомологическому увлечению. Слишком плотно было расписано время его учебных занятий, слишком строго регламентированы часы отдыха. Такая возможность появлялась во время летних каникул, которые продолжались, правда, всего шесть недель. Как правило, братья Михайловичи проводили их в боржомском имении своего отца. Здесь наш герой увлеченно охотился на бабочек, собирал гусениц и выкармливал их в своих покоях в особых садках. Он возился со своей коллекцией, расправлял пойманных бабочек, насаживал их на тонкие энтомологические булавки, этикетировал, пытался самостоятельно определять. К его услугам превосходные знатоки и консультанты: два Густава Ивановича, веселый балагур Радде и сосредоточенный перфекционист Сиверс, к которым временами присоединялись Млокосевич или фон Хедеман. Он увеличивал свою коллекцию за счет обмена или даров, что-то, наверное, покупал у таких путешественников-собирателей, как Гуго Кристоф, а некоторые редкие экземпляры выписывал из-за границы у Штаудингера.
Страсть великого князя к бабочкам и пополнению своей коллекции ярко демонстрирует следующий факт его биографии.
В 1877 году началась очередная схватка двух империй — Российской и Османской. Основные ее события развернулись на Балканах. Но и Закавказью в этом военном противостоянии отводилась важная роль. Главнокомандующим Кавказской армией был назначен великий князь Михаил Николаевич. Вместе с ним на фронт отправился его старший сын, сопровождаемый завистливыми взглядами братьев, которых по малолетству на войну не брали.
Николай Михайлович участвовал в нескольких сражениях, рекогносцировочных походах, осаде турецкой крепости Карс. В его багаже были не только обмундирование, теплое белье и прочие принадлежности походного быта, но и энтомологический инвентарь, необходимый для пополнения коллекции чешуекрылых. Да, великий князь ухитрялся ловить бабочек, даже находясь на театре военных действий, и сетовал на то, что участие в походах не дало ему возможности собрать максимально полную коллекцию. Несмотря на специфические условия, он привез из Турции 119 видов чешуекрылых. Среди них был один новый род и вид бабочек, описанный доктором Штаудингером под названием Victrix karsiana (буквально — «Карсская победительница», явно в честь успехов русского оружия). Экземпляр нового вида великий князь поймал в собственной походной палатке. Николай Михайлович еще не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы по одной особи точно сказать, новый это вид или нет, поэтому отослал бабочку в Дрезден, и лавры открывателя достались Штаудингеру.
Привезенная с войны коллекция легла в основу первого научного труда великого князя. Эта сравнительно небольшая по объему статья, написанная на французском, была опубликована в ежегоднике, издававшемся Русским энтомологическим обществом (РЭО). В русском переводе ее заголовок звучит так: «Некоторые наблюдения над чешуекрылыми в районе Армянского плоскогорья, включающего Александрополь, Карс и Эрзерум». В то время ежегодник РЭО был единственным в стране научным журналом, посвященным энтомологии. В нем публиковали свои статьи и любители, и профессионалы, включая таких светил науки, как Отто Штаудингер. Первая статья великого князя, подписанная просто, без всяких регалий, «Nicolas Michailovitch Romanoff», стала серьезной заявкой автора на вхождение в научное сообщество энтомологов. Это был знак, что его интерес к энтомологии из простого увлечения превращается в серьезное занятие. Юный исследователь пока не «первый среди равных», он лишь скромный новичок, вносящий свою первую лепту в общее дело — познание фауны насекомых огромной империи и сопредельных с нею стран.
Членом РЭО Николай Михайлович сделался годом раньше, не имея еще печатных трудов по энтомологии. В апреле 1878 года Совет общества удовлетворил просьбу молодого Романова о вступлении в ряды РЭО, вероятно получив от Густава Радде или других энтомологов заверения в серьезности его увлечения. Еще раньше, в 1877 году, в возрасте 18 лет, Николай Михайлович был избран членом самого старого энтомологического общества в мире — Французского, основанного в 1832 году. А в июле 1883 года он стал почетным членом энтомологического общества в немецком Штеттине.
Коллекция с каждым годом росла, но одновременно увеличивалось и количество обязанностей Николая Михайловича, связанных с его армейской службой. Обширное собрание насекомых требовало присмотра и ухода. Управиться с тысячами уже собранных экземпляров и обрабатывать новые поступления его владелец в одиночку был уже не в состоянии. И вот здесь ему помогли великокняжеское положение и связанные с ним преимущества. По традиции, достигнув возраста 20 лет, великий князь из династии Романовых становился совершеннолетним и получал право самостоятельно
Великий князь Александр Михайлович пишет, что до 20-летнего возраста он довольствовался скромной суммой 50 рублей в месяц. Достигнув совершеннолетия, он мог распоряжаться суммой в 210 000 рублей в год, то есть в 350 раз большей! ([Романов А. М.] Воспоминания великого князя Александра Михайлович а. С. 124 ).
. Это позволило Николаю Михайловичу в 1880 году принять к себе на службу специального сотрудника, задачей которого было содержать великокняжескую коллекцию в порядке и помогать сиятельному владельцу в его исследованиях. Эту должность занял, вероятно, по рекомендации Радде учитель из Сарепты, энтомолог-любитель и путешественник Гуго Теодор Кристоф (Hugo Theodor Christoph, 1831–1894).
Сарепта — немецкая колония в Поволжье, основанная в 1763 году, — заслуживает того, чтобы несколько слов о ней было сказано особо. Сарепта «славилась тканями, платками, горчицей (первой в России отечественного производства), высокосортным табаком, 80-градусным “сарептинским бальзамом” К. Лангерфельда (золотая медаль Всемирной Парижской выставки 1867 года) и другим». Ее посещали выдающиеся русские натуралисты и путешественники XVIII–XIX веков. Многие из них были немецкого происхождения и пользовались во время своих странствий гостеприимством своих сарептинских соотечественников. Этот уголок западноевропейской цивилизации в поволжских степях приютил десятки интеллигентных и образованных людей. Протестантские пасторы, учителя, чиновники, музыканты — многие из них избрали своим хобби коллекционирование насекомых. Сарепта сделалась местом притяжения для энтомологов-любителей. Уже в ХХ столетии Владимир Набоков, выдающийся писатель и большой знаток бабочек, опубликовал «энтомологическую» новеллу «Пильграм», в которой обессмертил (по крайней мере, в анналах энтомологической истории) давно исчезнувшую Сарепту:
Динь в южной Франции, Рагуза в Далмации, Сарепта на Волге — знаменитые, всякому энтомологу дорогие места, где ловили мелкую нечисть, на удивление и страх аборигенам, странные люди, приехавшие издалека, — эти места, славные своей фауной…
В Сарепте жили лепидоптерологи-любители Гуго Кристоф, сыгравший большую роль в «энтомологической биографии» великого князя, и Александр Беккер, один из поставщиков экземпляров для его коллекции.
В поисках бабочек и других насекомых Кристоф путешествовал по малоизученным тогда местностям, добывая средства на эти поездки путем продажи части собранных экземпляров. Большая часть его экспедиций была совершена или на окраины Российской империи, или же в сопредельные с нею страны. В 1870–1880 годах он осуществил экспедиции в Закаспийскую область (1872), Персию (1873), Восточную Сибирь и по Амуру (1876–1877). Поступив на службу к Николаю Михайловичу, он стал путешествовать по его поручениям, пополняя таким образом не только коллекцию своего патрона, но и собственную.
Мы не очень много знаем о Гуго Кристофе, но то, что известно с достоверностью, говорит о нем как о типичном энтомологе-энтузиасте той эпохи. Он несколько напоминал кузена Бенедикта, героя романа Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан», — фанатичного и фантастически рассеянного энтомолога, не способного видеть ничего и думать ни о чем, кроме своих возлюбленных шестиногих. Ради насекомых Кристоф на месяцы и годы расставался с житейским комфортом. В своих странствиях он постоянно рисковал стать жертвой стихийных бедствий, хищников или разбойников — китайских хунхузов, османских башибузуков или других им подобных, в зависимости от страны, где в тот момент находился.
Впрочем, почти все сподвижники великого князя были людьми именно такого склада — непоседливыми странниками, которых могла удержать дома только необходимость разобрать коллекции, привезенные из очередной экспедиции. Они не только собирали бабочек, «охотились» на них, но и внимательно наблюдали за своими объектами, досконально вникая во все детали их жизни.
Так, например, С. Н. Алфераки писал о Гуго Кристофе:
Знакомство Христофа с биологией бабочек было очень велико, и он помнил всех им открытых гусениц и их повадки с необычайной ясностью. Перечислить все его открытия в этой области было бы очень нелегко. К сожалению, массу своих положительных знаний Христоф не опубликовал, а унес с собою в могилу, о чем нельзя не пожалеть, так как пройдет очень много лет, пока другим удастся дойти до того, что было хорошо известно уже этому замечательному коллектору.
Его целиком поглощала энтомологическая страсть, и он совершенно не соответствовал образу кабинетного ученого, знающего насекомых только по засушенным музейным экземплярам. Писать и публиковать научные работы Кристофу было решительно некогда! По заданиям Николая Михайловича, начавшего целенаправленно составлять коллекцию бабочек Кавказа, в 1880 году он объездил Абхазию и Аджарию; в 1881 году совершил путешествие в азербайджанский Ордубад и к озеру Севан в Армении; в 1882 и 1883 годах вновь посетил разные районы Азербайджана; в 1884 году исследовал долину Куры и окрестности азербайджанской Нухи; в 1886 году поднялся на гору Сарыдаг и обследовал Муганскую степь; в 1887 и 1888 годах он посетил тогда азербайджанский, а сейчас турецкий Казикопоран (где уже бывал ранее). Одновременно до самой его смерти в 1894 году именно на нем лежала основная забота о коллекции Николая Михайловича.