В декабре 2025 года Банк России объявил о подаче иска к бельгийскому депозитарию EUROCLEAR. В публичном поле фигурирует сумма требований около 18,17 трлн рублей. Смысл претензии формулируется предельно прагматично: из-за ограничений и действий инфраструктуры регулятор не может распоряжаться денежными средствами и ценными бумагами. Для частных инвесторов в этой истории принципиален не масштаб суммы. Здесь дело в том, что крупный институциональный спор вокруг депозитарной инфраструктуры почти всегда меняет ожидания владельцев активов, чьи права и операции технически завязаны на ту же систему учета.
Что насторожило рынок
В январе 2026 года Арбитражный суд города Москвы начал рассматривать дело в закрытом режиме. Параллельно частные инвесторы пытались вступить в процесс в качестве третьих лиц, однако суд им отказал, и эта деталь дает важный процессуальный сигнал. Третьи лица входят в подобные споры обычно для того, чтобы закрепить в деле очевидную, но юридически значимую мысль: в депозитарной цепочке могут одновременно находиться активы разных владельцев, и частная собственность не должна автоматически «сливаться» с активами истца.
Когда такого статуса нет, у частных держателей меньше возможностей влиять на рамки рассмотрения дела, а значит, их линия защиты смещается в другие механизмы: индивидуальные обращения к регуляторам, комплаенс-процедуры и самостоятельные юридические действия.
Частный инвестор привык мыслить через брокерский отчет, ведь когда бумаги куплены, они уже отражены на счете и право собственности подтверждено учетом. Однако доступ к операциям и фактическому распоряжению зависит от многоуровневой инфраструктуры: брокер, депозитарии, номинальные держатели, международный депозитарий. Но когда спор разворачивается вокруг одного из ключевых узлов этой инфраструктуры, частные инвесторы неизбежно оказываются в зоне влияния, не потому, что они становятся участниками конфликта, а потому, что меняются условия, в которых инфраструктура и регуляторы готовы принимать индивидуальные решения.
Три практических риска, которые стоит учитывать
Частные активы могут «растворяться» в общем массиве
Риск для инвестора в подобных ситуациях чаще выглядит не как прямое изъятие, а как утрата различимости. Чем сложнее депозитарная цепочка и чем хуже документально оформлена картина владения, тем труднее доказать, что конкретный актив относится именно к частному владельцу и должен рассматриваться отдельно.
Может усложниться получение индивидуальных разрешений в Европе
Во многих частных случаях расчет делается на индивидуальные разрешения компетентных органов ЕС, которые позволяют совершать операции с активами, находящимися под ограничениями. Эти процедуры и так требовательны к документам и проверкам. На фоне крупного институционального конфликта регуляторная осторожность обычно усиливается: повышаются требования к доказательствам, растут сроки, ужесточается подход к оценке рисков.
Даже победа в суде не гарантирует быстрого практического результата
Судебное решение отвечает на вопрос, кто прав в споре, но само по себе не всегда создает понятный и быстрый механизм фактического получения денег или восстановления доступа к активам. В подобных сюжетах правовой результат и практическая реализация часто разделены во времени и зависят от дополнительных процедур, ограничений и действий в разных юрисдикциях.
Что инвестору стоит делать сейчас
Главная ошибка в таких историях — ожидать, что крупный процесс автоматически решит вопрос для всех заинтересованных сторон. Даже если исход окажется благоприятным в политико-правовом смысле, частный результат обычно достигается не постановлением суда, а дисциплиной в индивидуальных процедурах и качеством доказательной базы.
Во-первых, привести в порядок документы и логику владения
Нужно не просто знать состав портфеля, а уметь подтвердить права: отчеты брокера, выписки, сведения об учете, подтверждение того, где именно «лежит» актив в цепочке и кто является владельцем.
Во-вторых, рассматривать индивидуальные процедуры как самостоятельную линию, а не как приложение к чужому спору
Если в конкретной ситуации возможны обращения за индивидуальными разрешениями, их имеет смысл вести как отдельный трек. С учетом текущего фона выигрывает не тот, кто подождет, «пока все прояснится», а тот, кто заранее готов к проверке и может показать документально точную картину.
В-третьих, отделять стратегию от ожиданий
Стратегия — это действия, которые улучшают позицию инвестора при любом исходе: документы, подтверждения, аккуратная правовая квалификация, последовательные обращения. Ожидания — это надежда на общий механизм, который появится «сверху». Надежда может быть оправданной, но она не заменяет первой части.
Нужно действовать, исходя из понимания, что иск Банка России к EUROCLEAR — это в первую очередь институциональный конфликт вокруг инфраструктуры и режима распоряжения активами. На практике сегодня у частного инвестора остается только один способ улучшить свои шансы: обращаться в европейские компетентные органы за индивидуальными разрешениями. Это повышает вероятность того, что активы будут учтены отдельно и не окажутся в общей массе, обсуждаемой в рамках иска Банка России к Euroclear.
Наши юристы готовы помочь выстроить правовую позицию и подготовить документы для процедур, связанных с разблокировкой активов, в практике BLCONS GROUP уже есть успешные примеры сопровождения подобных кейсов.
Дисклеймер: материал носит информационный характер и не является юридической консультацией. Конкретные действия зависят от структуры владения, депозитарной цепочки и санкционного статуса участников.