Все завидовали моему детству. Большой дом, дорогие игрушки, отдых за границей. Папа был успешным бизнесменом. Идеальная семья с обложки журнала. Только вот папа почти никогда не был дома. А когда приезжал, от него пахло чем-то странным. Страхом.
Маме хватило пятнадцати лет брака. Я застала ее за упаковкой чемоданов.
«Твой отец - не тот человек, за которого я выходила замуж!» - швыряла она в сумку платья.
«Мам, что случилось?»
Она посмотрела на меня, словно решая, говорить или нет.
«Хуже. Намного хуже. Но ты поймешь, когда вырастешь».
Она уехала той же ночью. Я осталась с отцом в доме, который внезапно показался мне могильником.
Папа, Виктор Семенович Крылов, владел сетью мебельных салонов «Домашний уют». Двадцать точек по региону.
После развода он стал еще молчаливее. Работал сутками. Я уехала учиться в другой город. С облегчением.
Виделись раз в год. На день рождения он присылал переводы. Солидные.
А потом позвонила его секретарша.
«Елена Викторовна? Ваш отец попал в аварию. Приезжайте срочно».
Папа умер через три дня, не приходя в сознание.
Хоронили с размахом. Партнеры, клиенты говорили о том, какой он был порядочный.
Ирина, секретарша, подошла после похорон.
«Елена, вам нужно в офис. Вы теперь владелица».
«Я продам все», - ответила я.
Ирина странно посмотрела.
«Сначала приезжайте».
Кабинет отца был большим, светлым. На столе - фотография. Я, маленькая, на папиных коленях. Мы оба смеемся.
Я не помнила его смеющимся.
Ирина достала из сейфа конверт.
«Ваш отец оставил письмо».
Я вскрыла его.
«Доченька, если читаешь это, значит, меня нет.
«Домашний уют» - ложь. Мебель - прикрытие.
В подвале каждого салона есть дверь. За ней склад. Но не мебельный.
Мы отмываем деньги. Миллионы в месяц.
Я начал двадцать лет назад. Думал, один раз. Потом не смог остановиться.
Твоя мама узнала. Увидела правду в моих глазах. И ушла.
Я пытался выйти. Собрал доказательства. Они на флешке в столе.
Передай в ФСБ. Полковнику Градову.
Уезжай, Лена. Я оставил тебе чистые деньги в Швейцарии. Три миллиона долларов. Реквизиты на флешке.
Прости меня».
Я перечитала три раза. Буквы плыли.
«Это правда?» - спросила я Ирину.
Она кивнула.
«Правда. Я главный бухгалтер. Веду двойную отчетность двадцать лет».
Меня затошнило.
«Кто эти партнеры?»
«Приедут послезавтра».
«А если я откажусь?»
Ирина помолчала.
«Виктор Семенович пять лет пытался выйти. И разбился на машине, которая отказала во всех системах сразу. Случайность, конечно».
«Его убили?»
«Ваш отец проверял машину каждую неделю».
Я нашла флешку. Сотни файлов. Аудиозаписи. Скриншоты. Список имен - судей, чиновников, полицейских на зарплате.
Папа пытался их остановить. И его убили.
Теперь я на его месте.
Партнеры приехали в среду.
Анатолий Борисович - седой, в очках, похож на профессора. Макс - спортивный, каменное лицо.
«Виктор Семенович был нашим партнером. Прискорбная потеря».
«Вы его убили», - сказала я.
«Трагическая случайность. Техника подводит».
Макс хмыкнул.
«Нам нужна стабильность, а не трупы. Но если кто-то создает проблемы - тогда другой разговор».
«Чего вы хотите?»
«Чтобы вы возглавили фирму. Подписывали документы. Улыбались партнерам».
«И за это?»
«Десять миллионов рублей в месяц. Плюс дом, машины, счета».
Десять миллионов.
«А если откажусь?»
Анатолий Борисович показал фото. Я выхожу из общежития.
«Вы студентка. Долги по кредитке. Двести тысяч. Мы знаем о вас все. Про вашего парня Олега. Про подругу Свету с больной матерью».
Он убрал телефон.
«Это шанс. Вам просто нужен шанс».
Они дали неделю.
Я сидела в кабинете. Смотрела на фотографию.
Я могла взять деньги из Швейцарии и уехать. Но флешка останется. Они найдут.
Я могла согласиться. Жить богато. И сойти с ума от ненависти к себе.
Или...
Я позвонила Анатолию Борисовичу.
«Я согласна. Но на своих условиях».
Встретились в кафе.
«Я буду владелицей. Но хочу знать все. Полную схему. Я не хочу быть куклой».
Он нахмурился.
«Зачем?»
«Это мой бизнес. Мой риск».
«Разумно. Хорошо».
«Еще я хочу встретиться со всеми партнерами».
«Можно устроить».
«И доступ ко всем счетам. Полный контроль».
Анатолий Борисович напрягся.
«Это лишнее».
«Я владелица. Или вы не доверяете?»
Он посмотрел на Макса. Тот кивнул.
«Вы быстро учитесь».
Следующие два месяца я училась.
Ирина показывала схемы. Фальшивые продажи, липовые контракты.
Я встречалась с партнерами. Улыбалась. Пожимала руки.
И записывала каждую встречу на диктофон в сумочке.
Я получила доступ к счетам. Скопировала все на флешку.
Я стала тем, кем хотел быть отец. Информатором изнутри. Только умнее.
Я собирала факты. И ждала момента.
Момент наступил через три месяца.
Макса арестовали за драку в клубе.
Анатолий Борисович нервничал.
«Нужно вытаскивать. Макс знает слишком много».
Я записала разговор.
А вечером поехала в ФСБ.
Попросила встречи с Градовым. Назвала имя отца.
Полковник принял сразу. Я положила две флешки на стол.
«Здесь все. Схемы, имена, записи, счета».
Он посмотрел на меня.
«Вы подписываете себе приговор».
«Понимаю. Но у меня условие. Защита свидетеля. Новая личность. Закрытый суд».
«Это можно. Но вы сядете тоже».
«Условный срок. У меня записи, что работала под угрозой. Дам показания на всех».
Он кивнул.
«Хорошо».
Операция началась через неделю.
Одновременные аресты. Анатолий Борисович, партнеры, чиновники.
Меня тоже арестовали. Для вида. Потом отпустили и увезли в безопасное место.
Суд шел полгода. Я давала показания по видеосвязи.
Всех осудили. Анатолию Борисовичу - пятнадцать лет.
Мне - три года условно. И новые документы.
Теперь я не Елена Крылова. Я Анна Сергеева. Живу в другом городе. Работаю в библиотеке.
Деньги отца я передала государству. Добровольно.
У меня маленькая квартира и зарплата библиотекаря.
Я бедная. Я одинокая. Я боюсь каждого стука.
Но я чистая.
Когда смотрю в зеркало, вижу не чудовище. Я вижу дочь своего отца. Которая закончила то, что он начал.
Иногда мне снится тот кабинет. Красное дерево, панорамные окна. И фотография. Счастливая девочка на руках у папы.
Я проснулась от этого сна сегодня. Посмотрела в окно. Рассвет. Обычные люди идут на работу.
Я больше не наследница империи. Я просто человек.
И знаете что? Мне этого достаточно.
Папа, я сделала это. Я выбрала правильно.