— Хватит тянуть из меня жилы! — Андрей хлопнул ладонью по столу так, что сахарница подпрыгнула. — Я пашу как проклятый, а деньги утекают сквозь пальцы. Твои пальцы, Таня. Маникюр, фитнес, какие-то бесконечные кружки для детей… С первого числа — всё. Баста. Переходим на раздельный бюджет.
Татьяна замерла с губкой в руке. В раковине шумела вода, смывая жир со сковородки. На кухне пахло котлетами и усталостью — был вечер пятницы. Она медленно выключила кран и повернулась к мужу. Лицо у нее было спокойное, даже слишком. Такое спокойствие бывает у людей, которые давно ждали удара и наконец его получили.
— Ты уверен, Андрей? — тихо спросила она.
— Более чем. Я плачу ипотеку за этот дом. Я заправляю твой кроссовер. Я покупаю продукты по выходным. А ты свою зарплату спускаешь на «женские радости». Справедливость должна быть. Скидываемся на коммуналку и еду строго пополам. Остальное — каждый сам себе режиссер.
Андрей самодовольно откинулся на спинку стула. В его голове рисовалась картина идеального будущего: у него на карте копятся деньги, он наконец-то меняет машину, а жена учится экономить и ценить его труд. Он ждал слез, упреков, может быть, даже скандала.
— Хорошо, — кивнула Татьяна. — Раздельный так раздельный. Условия приняты.
Она вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. Андрей хмыкнул. «Ничего, — подумал он, доедая третью котлету. — Походит месяц без своих спа-процедур, сразу шелковой станет».
Перемены накрыли их дом не сразу, а наползали медленно, как осенние сумерки.
Первые выходные Андрей провел в эйфории. Он демонстративно купил себе дорогой стейк, бутылку выдержанного пенного напитка и заперся в гостиной перед огромной плазмой. Татьяна с детьми — десятилетними двойняшками Пашкой и Машкой — уехала к маме на дачу. «Пусть привыкает, что бензин теперь за свой счет», — злорадно подумал Андрей.
Понедельник встретил его промозглым холодом.
Андрей выбрался из-под одеяла, стуча зубами. В доме было градусов шестнадцать, не больше. Он пошлепал в котельную, надеясь перезагрузить котел, но тот мигал красной лампочкой «Ошибка горелки».
— Тань! — крикнул он в сторону второго этажа. — Что с отоплением?
Жена спустилась по лестнице уже одетая. Строгий брючный костюм, укладка, легкий аромат дорогого парфюма. Она выглядела как человек, у которого всё под контролем.
— Топливные пеллеты закончились, — ровно сообщила она. — И, кажется, форсунка засорилась. Нужно вызывать мастера.
— Ну так вызови! Или закажи эти твои опилки!
— Андрей, мы перешли на раздельный бюджет. Тонна пеллет стоит как половина твоей зарплаты. Обслуживание котла — еще столько же. Это частный дом, а не квартира. Раньше я молча оплачивала доставку и сервис, это не входило в квитанции.
— Сколько? — Андрей напрягся.
— Двадцать пять тысяч за топливо на месяц. Плюс пять за вызов мастера. Твоя половина — пятнадцать. Переводишь?
Андрей поперхнулся воздухом.
— Пятнадцать тысяч?! За тепло? Ты в своем уме?
— Рынок, милый. Не хочешь — не плати. Я отвезла детей к маме на неделю, там тепло. А сама поживу в гостевой спальне, там есть электрический конвектор, мне хватит.
Андрей умылся ледяной водой — бойлер тоже решил объявить забастовку, требуя замены тэна. На кухне его ждал пустой стол.
— А завтрак? — он растерянно открыл холодильник.
Внутри было шаром покати. На нижней полке сиротливо лежала пачка дешевых макарон, десяток яиц категории С2 и пакет молока с истекающим сроком годности. Ни привычной ветчины, ни фермерского творога, ни овощей.
— Мы договорились: еда пополам, — Татьяна застегивала пальто. — Я внесла свою долю. Купила базовый набор на неделю: макароны, картофель, суповой набор из куриных спинок. Ты же хотел экономить? Вкусности, фрукты, орехи, йогурты детям — это всё, как ты выразился, «транжирство». Хочешь лучше — иди в магазин.
К среде Андрей начал понимать, что жизнь дала трещину.
Вечером он вернулся домой злой и голодный. В доме было темно и пыльно. Обычно по средам приходила клининговая служба, но сегодня по полу катались клубы пыли, а в раковине громоздилась гора посуды — его собственной, грязной еще с выходных.
Он хотел заказать пиццу и посмотреть сериал, чтобы отвлечься. Но интернет не работал.
— Тань! Вай-фай лег! — крикнул он в закрытую дверь гостевой.
— Я отключила тариф, — донеслось оттуда. — Полторы тысячи в месяц за оптоволокно — это дорого. Я раздаю себе с телефона, мне для работы хватает.
Андрей сел на жесткий диван. Желудок сводило. Он достал телефон, открыл банковское приложение. До аванса оставалось десять дней, а на карте болталось шесть тысяч рублей. Ипотечный платеж списался автоматически вчера, забрав львиную долю дохода.
Он вдруг вспомнил про детей.
— А дети? — спросил он, когда Татьяна вышла на кухню заварить чай (свой собственный, из красивой баночки). — Они что, там у тещи святым духом питаются?
— Хороший вопрос, — Татьяна поставила кружку на стол. — Я полностью взяла на себя их содержание. Школа, обеды, английский, танцы Маши и робототехника Паши. Одежда, обувь, карманные расходы.
— Ну и правильно! — фыркнул Андрей, пытаясь сохранить лицо. — Я ипотеку плачу, крышу над головой им даю.
— Крышу, говоришь? — Татьяна странно усмехнулась. — Давай посчитаем.
В четверг его ждал удар ниже пояса. У его машины, старенького, но надежного седана, загорелся чек двигателя. На сервисе озвучили приговор: ремонт ходовой и замена датчиков. Сумма — как две его месячные зарплаты.
— Займи денег, — буркнул он вечером, не глядя жене в глаза. — С аванса отдам.
— У меня нет свободных, — пожала плечами Татьяна. — Я же, по твоим словам, всё на тряпки спускаю.
— Не ври мне! — он взорвался. — Я видел, как ты одеваешься. Я вижу, что дети ни в чем не нуждаются. Откуда деньги, Тань? Ты же переводишь тексты за копейки!
Татьяна села напротив. В тусклом свете энергосберегающей лампы (яркие перегорели, а новые купить он забыл) её лицо казалось жестким.
— Я ждала этого вопроса. Садись, Андрей. Будет урок финансовой грамотности.
Она положила перед ним планшет. На экране была открытая таблица расходов.
— Смотри внимательно. Твоя ипотека — сорок тысяч. Твоя зарплата — восемьдесят. Остается сорок на всё про всё. Бензин, сигареты, обеды на работе — минус еще двадцать. Итого, у тебя на семью из четырех человек оставалось двадцать тысяч в месяц.
Андрей смотрел на цифры, и у него холодело внутри.
— А теперь реальные расходы. Еда — пятьдесят тысяч. Коммуналка и обслуживание дома — тридцать (зимой больше). Кружки и школа детей — тридцать. Одежда, медицина, бытовая химия, подарки родне, отпуск раз в год... Это всё оплачивала я.
— Но откуда... — прошептал он.
— Я не просто «тексты перевожу». Я ведущий аналитик в крупной IT-компании. Я работаю удаленно с зарубежными заказчиками. Мой доход в четыре раза больше твоего, Андрей.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как ветер воет в вентиляции.
— Почему ты молчала? — голос Андрея дрогнул. — Почему позволяла мне думать, что я тут главный кормилец?
— Потому что я берегла твое мужское эго, — в её голосе скользнула горечь. — Я знала, как для тебя важно чувствовать себя главой семьи. Я тихо закрывала все дыры, покупала продукты, оплачивала ремонт машины, одевала детей, а тебе оставляла почетное право платить ипотеку и гордиться собой. Я думала, мы команда. Партнеры. А ты решил, что я сижу на твоей шее и ножки свесила.
— Тань... — он попытался взять ее за руку, но она отстранилась.
— Нет, Андрей. Эксперимент с раздельным бюджетом удался. Он показал главное: мы живем в разных весовых категориях. Ты не тянешь мой уровень жизни и уровень жизни детей. А я не хочу спускаться на твой, где макароны по акции — это праздник, а вызов сантехника — финансовая катастрофа.
В субботу утром Татьяна выкатила в прихожую чемоданы.
— Я переезжаю в город. Сняла квартиру рядом со школой детей. Мама уже привезла их туда.
— А дом? — Андрей стоял в дверях, растерянный, в мятой футболке. — Это же наш дом!
— Дом юридически твой. Ты его покупал до брака, ипотека на тебе. Плати. Живи. Но учти: без моих вложений содержание этого дома сожрет весь твой доход за неделю. Тебе придется выбирать: или продавать его и гасить долг, или искать вторую, третью работу.
— Ты не можешь так поступить! — воскликнул он. — А как же я? Я же не потяну один!
— Ты же хотел справедливости? Вот она. Ты платишь за свои стены. Я плачу за комфорт и развитие детей. Всё честно.
Она накинула пальто, взяла ключи от своей машины.
— И знаешь, Андрей... Самое смешное, что если бы ты просто попросил меня экономить, мы бы сели и обсудили это. Но ты решил меня наказать. Ты хотел указать мне мое место. Что ж, ты мне его указал. Мое место — там, где меня ценят, а не считаютнахлебницей.
Хлопнула тяжелая входная дверь.
Андрей остался один. В огромном, холодном доме, который вдруг перестал быть крепостью и превратился в каменный мешок.
Он пошел на кухню, открыл кран, чтобы налить воды. Кран чихнул ржавчиной и затих. Насос в скважине сгорел.
Андрей опустился на стул и закрыл лицо руками. Только сейчас до него дошло: он все эти годы считал себя капитаном корабля, но на самом деле был лишь пассажиром в бизнес-классе, уверенным, что летит с комфортом только потому, что сам купил билет. А пилот только что катапультировался.