C 22 января по 1 февраля 2026 года в городе Парк-Сити (США, штат Юта) в последний раз (имеется в виду, последний раз в этом городе) проходит один из самых авторитетных в мире фестивалей авторского кино Sundance, славящийся своей программой фильмов в жанре ужасов. Это кажется отличным поводом вспомнить мою статью об одном из самых громких участников прошлогоднего Sundance хорроре "Одно целое" Майкла Шэнкса!
31 июля в российский широкий прокат выходит хит кинофестиваля «Сандэнс» этого года боди-хоррор «Одно целое» дебютанта в полном метре Майкла Шэнкса. Картина рассказывает одновременно смешную и пугающую историю пары, переживающей кризис в отношениях: Тим и Милли вместе со школы, но до сих пор не женаты, хотя обоим уже больше 35 лет. Переехав в пригород, герои оказываются в таинственной пещере, выбравшись из которой, начинают испытывать необъяснимую и непреодолимую тягу друг к другу. Пикантности релизу добавляет тот факт, что главные роли в картине сыграли реальные супруги Дэйв Франко и Элисон Бри.
Для начала стоит сказать пару слов об актуальной востребованности жанра боди-хоррор. Ещё Стэнли Кубрик, работая над «Сиянием», говорил, что нелюбимый им, на самом деле, жанр фильмов ужасов позволяет в весьма увлекательной форме рассуждать на сложные темы социальных или психологических проблем, поскольку между «потусторонним» и «подсознательным» существует много общего, и часто нечто необъяснимое является ни чем иным, как материализованной рефлексией человека на отрицание или страх чего-либо в окружающем его мире. Постепенно пресловутый второй слой из произведений, призванных напугать зрителя, стал выветриваться, и ужастики превратились в исключительно развлечение, аттракцион. В неосознанной попытке вернуть им прежний вес, журналисты ввели в обращение термин постхоррор, которым нынче обозначают представителей жанра, во-первых, нагнетающих ужас не скримерами и прочими (классическими) инструментами моментального воздействия на эмоции зрителя, а постепенным и глубоким вовлечением аудитории в гнетущую атмосферу истории и, во-вторых, ставящих перед собой задачу поговорить с людьми о чём-то неудобном, но важном. А так как в высокотехнологичном XXI веке большую часть населения волнуют вопросы собственного здоровья и внешнего вида, сильнейший страх вызывают не условные призраки/пришельцы/монстры, а неожиданные изменения в состоянии плоти, которые невозможно либо объяснить, либо остановить. Вот на этом и спекулирует боди-хоррор.
В 2024 году «Субстанция» француженки Корали Фаржа очень грамотно подискутировала со своим зрителем на тему озабоченности представителей медиа профессий совершенством собственного образа, но сделала это в гораздо более впечатляющей манере, чем, например, поднимающая ту же проблему «Жажда славы» Элайджи Байнума. Драма про бодибилдера с Джонатаном Мейджорсом - тонкое, умное, способное задеть за живое высказывание, но для получения статуса хита ей не достаёт того стиля, что есть у «Субстанции», и, безусловно, куража. Фильмы ужасов, несмотря на темы, поднимаемые в них, все равно должны выполнять свою главную функцию - пугать аудиторию, катать её на эмоциональных качелях восприятия истории, поэтому, конкурируя с серьёзным и смелым кино, они часто имеют преимущество (если не для критиков, то для зрителей, точно).
Однако наличие подтекста вовсе не означает, что тот или иной боди-хоррор на ура будет принят массами. Более того, когда авторская мысль прячется за отлично работающими элементами развлечения, возникает риск для фильма быть непонятым или понятым неправильно. Так в той же «Субстанции» мало кто разглядел критику автором текущего состояния феминистского движения. А ведь между этим фильмом и, скажем, «Барби» Греты Гервиг можно провести немало параллелей: оба режиссера намекают своим аудиториям на нелогичный отказ женщин, находящихся в борьбе с андроцентризмом, от собственной природной уникальности (грубо говоря, и Фаржа, и Гервиг просят зрительниц помнить о том, что их как женщин определяет не положение в ориентированном на мужчин обществе, а строение тела и возможности организма, которых любой мужчина просто-напросто лишен). В итоге для большинства «Субстанция» так и осталась ярким, но довольно-таки вторичным заявлением о недопустимости сексуализации женщин в медиа индустрии.
«Одно целое» - очень классный пример боди-хоррора, который понимает проблемы и особенности жанра и использует это знание для подчеркнутой неоднозначности озвучиваемой мысли. С одной стороны, что легко читается и потому всеми обсуждается, ужастик Шэнкса - это изобретательная иллюстрация того, что такое созависимые отношения. Если, посмотрев кино, ты сможешь вычислить несколько очевидных критериев данного нездорового явления, оказавшись в созависимых отношениях, ты сможешь легко определить своё незавидное положение и вытащить себя из него, как барон Мюнхгаузен вытащил себя из болота. С другой стороны, созависимые отношения заявляются в логлайне фильма чуть ли не как часть сеттинга. То есть это важное сюжетное условие, что главные герои находятся в начале истории в определённом кризисе, а значит вряд ли «Одно целое» должно свестись к банальной идее об опасности такой связи между людьми. Я имею в виду, что, если бы именно страх созависимых отношений был фундаментом сценарной концепции ленты, скорее всего, в её начале мы бы встретили героев в сравнительной идиллии (допустим, готовящимися к свадьбе), а в конце внезапное осознание болезненности отношений между будущими супругами приобрело бы монструозную, паранормальную форму, как это происходит, например, в сериале «Черное облако» шоураннера Дарьи Грацевич. Но «Одно целое» устроено иначе.
Внимание: дальше возможны спойлеры (рекомендуем читать после просмотра фильма)
Итак. История Тима и Милли начинается для нас на вечеринке, посвященной их переезду в пригород. Здесь же заявляются основные тревоги героев: во-первых, несмотря на свой возраст, Тим не кажется достаточно взрослым для вступления в брак, во-вторых, он сам не до конца уверен в том, что чего-то без Милли стоит, однако, и это в-третьих, сам факт подобной озабоченности вызывает сомнения относительно свободы Тима в отношениях с Милли, которая, в свою очередь, - а это в-четвёртых - убеждена в том, что Тим её больше не хочет, ну, или, ещё страшнее, больше не любит. Всем (и зрителям, и гостям вечеринки) очевидно, что для движения данного союза куда-либо - не важно, в сторону ли распада или брачных уз - нужно решительное действие хоть кого-то из пары. Переезд, который преподносится как необходимая для перегрузки смена обстановки, таковым считаться не может, ведь, по факту, является всего-навсего побегом от социального давления. Быка за рога берёт Милли и делает Тиму предложение, но тот, то ли от шока, то ли от нежелания, уходит от моментального ответа. И дальше герои, решив забыть случившееся как недоразумение, отправляются в захолустье.
Важная деталь, которой почему-то не придаётся должного значения: Милли - школьный учитель, и, знакомясь с руководством учреждения, где ей предстоит работать после переезда, она признаётся в давнем желании перейти от привычной системы образования, где, в виду количества обучаемых детей, им всем доставалось минимум внимания со стороны преподавателя, к более эксклюзивному подходу, поиску ключа к каждому конкретному ребенку. Учитывая возраст Милли и тот факт, что Тим, словно обиженный подросток, постоянно обвиняет её в ограничении собственных прав, становится ясно, что главная героиня отчаянно жаждет уже, наконец, обзавестись потомством. Осознание этого помогает ответить на очень важный вопрос, которым зрители будут задаваться добрую половину фильма: почему же Милли не бросит Тима? Помимо банального ответа «она его любит», возникает ещё один, менее поэтичный, но более логичный: так сложились обстоятельства, что для Милли Тим, возможно, последний шанс получить желаемое - малыша (она своего парня, заметьте, весь фильм так и называет), поскольку вариант быть матерью-одиночкой героиня просто-напросто не рассматривает, а строительство новых отношений видится процессом сложным и долгим.
Ещё зритель должен ответить на вопрос, почему ребёнка не хочет Тим. Легче всего снова сапеллировать к его внутреннему возрасту, но, на самом деле, проблема глубже, в предыстории персонажа, которую нам дают крупицами. Тим не просто получил психологическую травму в детстве, он боится, что страдает той же формой расстройства, что и его мать, а потому не столько не хочет потомства, сколько боится его. И, если смотреть на проблему данного героя именно так, уход от Милли ничего для него не решит, ведь с любой другой девушкой вопрос продолжения рода и гипотетической передачи безумия будущему поколения тоже однажды встанет. Вот с этими вводными, не знаю, как остальные я и принялся разгадывать концовку «Одно целое».
То есть для меня эта история не про пару влюбленных, вдруг обнаруживших себя в созависимых отношениях и пытающихся от них сбежать, а история пары, осознающей проблемность и тупиковость своего союза и пытающейся победить страхи, мешающие решить проблему. На то, что Тим и Милли знают или, по крайней мере, догадываются о своём статусе, указывает весьма эффектная сцена в пещере, где главному герою кажется, будто каменные стены движутся в такт его грудной клетке, пока бедняжка Милли задыхается. И интересно, кстати, как в «Одно целое» построен конфликт между героями: пока протагонист Тим ищет способ сохранить их с Милли пару, избегая сражения со страхом женитьбы или даже отцовства, антагонист Милли ищет в себе силы бросить Тима максимально безболезненным для себя способом. В итоге вся история сводится к очень простому, но, пожалуй, моему любимому тезису: что такое любовь? это всегда жертва!
«Одно целое» отлично демонстрирует, как работает современный постхоррор. Берётся очень модная тема, постоянно поднимаемая в СМИ или Интернет-пространстве. В случае с упомянутой «Субстанцией» речь о сексуализации женщин в медиа, в случае фильма Майкла Шэнкса - созависимые отношения. Зритель легко считывает не только тему благодаря её злободневности (хотя, я бы сказал «модности»), но и вектор авторской мысли, который очень часто однозначен (ведь если ты думаешь в противоположном трендсеттерам направлении, тебя предадут анафеме). Если конфликт задан сценаристом правильно, ты будешь ждать весьма конкретного развития ситуации. Скажем, нам заявили в «Челюстях» акулу-убийцу и доблестного шерифа, и весь фильм сводится к очному противостоянию двух этих сил. То же и в подобных картинах, только на формирование твоего ожидания влияет ещё и курс развития темы в медиа. Раз сексуализация - это плохо, ты ждёшь, что благоразумная героиня Деми Мур в «Субстанции» убьёт подчинённую мужскому вниманию героиню Маргарет Куэлли. Но именно в этом месте любой грамотный рассказчик должен обмануть твои ожидания, чтобы помочь тебе достичь катрасиса. Шэнкс так и поступает. Что говорите? Отношения главных героев нездоровые, и им нужно помочь вылечиться? Да вы просто неправильно смотрите моё кино!
Получается, что, если ты уловил лишь поверхностную тему, изначальную, которая, повторюсь, была вынесена аж в логлайн и является непосредственной частью сеттинга, концовка, выбранная режиссёром и его главными звёздами (а они здесь, кстати, ещё и продюсеры), скорее всего, покажется тебе заряженной негативно. Если же ты смотришь кино внимательно, чувствуешь, что мешает героям и за что, на самом деле, они борятся, ты ощутишь то же, что ощутил я: настоящие отношения всегда так или иначе созависимы, вопрос лишь в том, чтобы об этом знать и идти иногда на уступки своей второй половинке. Сегодня ты жертвуешь чем-то ради неё, завтра она ради тебя. Отношения, в которых никто никому ничего не должен и никто ради другого ничем не жертвует, вот они как раз нездоровы.
Отличное кино. Надо жене показать и спросить, что она думает.
(автор текста: Александр Шебанов; все изображения взяты из открытых источников)