Юля сидела в кафе и ждала Кирилла. Они договорились встретиться в обед, чтобы обсудить детали свадьбы. До торжества оставалось три месяца, а список нерешённых вопросов только рос — ресторан, фотограф, платье, кольца, медовый месяц.
За окном шёл мелкий дождь, капли стекали по стеклу извилистыми дорожками. Юля машинально помешивала остывший кофе и думала о том, как изменилась её жизнь за последний год.
Год назад она была обычной девушкой — работа в банке, съёмная комната, никаких особых перспектив. А потом случилось то, чего она совсем не ждала. Бабушка, которая жила в маленьком городке под Тверью, оставила ей в наследство квартиру. Небольшую двушку в центре городка, но в хорошем состоянии. Юля её продала и получила два с половиной миллиона рублей — сумму, которую сама бы копила лет десять.
Деньги лежали на накопительном счёте. Юля не спешила их тратить — хотела сначала разобраться с жизнью, понять, чего хочет. А потом появился Кирилл.
Они познакомились на дне рождения общей подруги. Он был красивый, уверенный, с хорошей работой в айти-компании. Ухаживал красиво — цветы, рестораны, поездки за город. Через полгода сделал предложение, и Юля согласилась не раздумывая. Казалось, что судьба наконец-то повернулась к ней лицом.
Дверь кафе открылась, и вошёл Кирилл. Но не один — рядом с ним шла его мать, Валентина Егоровна. Юля удивилась: они же договаривались встретиться вдвоём.
– Привет, солнышко, — Кирилл чмокнул её в щёку и сел напротив. — Мама захотела присоединиться. Ты же не против?
– Нет, конечно, — Юля выдавила улыбку. — Здравствуйте, Валентина Егоровна.
Свекровь кивнула и заказала себе чай с лимоном. Она была женщиной властной, привыкшей всё контролировать. Юля знала, что Кирилл — единственный сын, и мать в нём души не чает. Это было понятно и даже трогательно. Но иногда Валентина Егоровна перегибала палку.
– Юлечка, мы с Кирюшей хотели обсудить один важный вопрос, — начала свекровь, отпив глоток чая. — Насчёт вашего будущего.
– Какого вопроса?
Кирилл переглянулся с матерью и откашлялся.
– Понимаешь, мы думали о том, где будем жить после свадьбы. Снимать квартиру — деньги на ветер. Ипотека — это кабала на двадцать лет. А у тебя есть накопления.
Юля насторожилась.
– И?
– Мы с мамой решили, что твоё наследство пойдёт на наш общий дом. Внесём первоначальный взнос, возьмём небольшую ипотеку, лет на пять максимум. И будем жить в своей квартире, как нормальные люди.
Юля медленно поставила чашку на блюдце.
– Вы с мамой решили?
– Ну да. Мы же семья будем. Нужно планировать вместе.
– А со мной посоветоваться не нужно было?
Валентина Егоровна поджала губы.
– Юля, не драматизируй. Кирюша тебе не чужой человек. Вы женитесь через три месяца. Естественно, ваши деньги становятся общими.
– Это не наши деньги. Это мои деньги. Наследство от моей бабушки.
– Юленька, милая, — свекровь улыбнулась, но глаза остались холодными. — Когда люди создают семью, они перестают делить на твоё и моё. Всё становится общим. Так живут порядочные люди.
– Порядочные люди советуются друг с другом, прежде чем распоряжаться чужими деньгами.
Кирилл нахмурился.
– Юль, ты чего завелась? Мы же для нас стараемся. Для нашего будущего. Хочешь всю жизнь по съёмным углам мотаться?
– Я хочу сама решать, на что тратить свои деньги.
– Опять — свои, свои! Ты что, замуж не собираешься? Или собираешься, но с фигой в кармане?
Валентина Егоровна положила руку на локоть сына.
– Кирюша, не горячись. Юля просто растерялась. Ей нужно время осмыслить.
– Мне не нужно время, — Юля почувствовала, как внутри поднимается волна холодной ярости. — Мне нужно понять, почему мой жених и его мать распоряжаются моими деньгами, не спросив моего мнения.
– Мы не распоряжаемся, мы предлагаем, — Кирилл развёл руками. — Это разумное вложение. Квартира в Москве — это актив. Через десять лет она будет стоить вдвое дороже.
– А если мы разведёмся через год?
Повисла тишина. Кирилл уставился на неё, как на сумасшедшую.
– С чего нам разводиться?
– Не знаю. Но статистика говорит, что половина браков распадается. И если квартира будет оформлена на тебя, а деньги на первоначальный взнос — мои, я останусь ни с чем.
– Оформим на двоих, в равных долях, — быстро сказал Кирилл. — Всё по-честному.
– А ипотеку кто будет платить? Тоже пополам?
– Ну, я больше зарабатываю, значит, моя доля платежа будет больше.
– То есть я вношу два с половиной миллиона на первоначальный взнос, а потом ещё плачу половину ипотеки? При том, что мой вклад изначально в разы больше?
Кирилл растерялся. Видимо, до математики дело у них с мамой не дошло.
Валентина Егоровна пришла на помощь.
– Юля, ты слишком много считаешь. В семье так не принято. В семье люди доверяют друг другу.
– А я и хочу доверять. Но доверие строится на уважении. На том, что важные решения принимаются вместе, а не спускаются сверху как приказ.
– Никто тебе ничего не приказывает!
– Правда? А как тогда понимать фразу «мы с мамой решили»? Вы уже всё решили — без меня. И теперь просто ставите меня в известность.
Кирилл стукнул ладонью по столу.
– Юля, хватит придираться к словам! Ты хочешь замуж или нет?
– Хочу. Но не на таких условиях.
– На каких — таких?
– На таких, где я отдаю всё, что имею, и не имею права голоса.
– Ты ничего не отдаёшь! Ты вкладываешь в нашу семью!
– Вкладываю — это когда добровольно. А когда за меня решают другие — это называется по-другому.
Валентина Егоровна поднялась из-за стола.
– Кирилл, пойдём. Я вижу, Юля не готова к серьёзным отношениям. Она думает только о себе.
– Я думаю о своих правах, — спокойно ответила Юля. — И это нормально.
– Для эгоистки — нормально. А для будущей жены — нет.
Кирилл встал, бросил на стол купюру за кофе и посмотрел на Юлю сверху вниз.
– Позвони, когда одумаешься. Но не затягивай — свадьба через три месяца.
Они ушли. Юля осталась сидеть за столиком, глядя на остывший кофе и смятую салфетку. В голове было странно пусто, как будто кто-то выключил звук.
Вечером она позвонила маме и рассказала всё. Та слушала молча, только охала в трубку.
– Доченька, а ты уверена, что хочешь за него замуж?
– Была уверена. Теперь не знаю.
– Он же тебя в грош не ставит. Решает с мамочкой, как твоими деньгами распорядиться. А что дальше будет? Как детей воспитывать — тоже с ней советоваться будет?
– Мам, может, он просто погорячился?
– Погорячился — это когда слово грубое сказал. А тут — целый план разработали, как тебя обобрать. Это не горячность, это расчёт.
Юля не спала всю ночь. Ворочалась, вставала пить воду, смотрела в потолок. Вспоминала, как Кирилл делал предложение — красиво, романтично, с кольцом в бокале шампанского. Как она плакала от счастья. Как подруги завидовали — такой жених, такая партия.
А теперь выясняется, что жених видит в ней не любимую женщину, а кошелёк с ножками. И мама его в этом активно поддерживает.
Через три дня позвонил Кирилл.
– Юля, ну что ты молчишь? Давай встретимся, поговорим.
– Давай.
Встретились в том же кафе. Кирилл пришёл один — уже хорошо.
– Слушай, я понимаю, что мы тогда некрасиво поступили, — начал он. — Мама иногда перегибает. Но она хочет как лучше.
– Для кого лучше?
– Для нас.
– Кирилл, вот скажи мне честно. Если бы у меня не было этих денег — ты бы всё равно на мне женился?
Он запнулся. Всего на секунду, но Юля заметила.
– Конечно, женился бы. При чём тут деньги?
– При том, что ты узнал о наследстве на второй неделе знакомства. И с тех пор эта тема всплывает регулярно. То мимоходом, то намёками, то вот так — прямым текстом.
– Ты что, думаешь, я из-за денег с тобой?
– Я уже не знаю, что думать.
Кирилл обиженно отвернулся.
– Вот значит как. Спасибо за доверие.
– Доверие нужно заслужить. А не требовать.
Они просидели ещё полчаса, но разговор не клеился. Юля видела, что Кирилл злится — на неё, на ситуацию, на то, что всё пошло не по плану. Его плану.
Когда они вышли на улицу, Юля сняла с пальца обручальное кольцо.
– Что это? — Кирилл побледнел.
– Это значит, что свадьбы не будет.
– Юля, ты с ума сошла? Из-за каких-то денег?
– Не из-за денег. Из-за уважения. Которого у тебя ко мне нет.
Она положила кольцо ему в ладонь, развернулась и пошла прочь. Он что-то кричал вслед, но она не оборачивалась.
Прошёл месяц. Юля съездила в Тверь, на бабушкину могилу. Положила цветы, посидела на скамейке, поговорила с ней мысленно.
«Бабуль, я сохранила твой подарок. Не дала его растратить попусту. Ты бы мной гордилась.»
Деньги она вложила в небольшую студию в новостройке на окраине Москвы. Не хоромы, но своё. Место, где никто не будет указывать, как ей жить и что делать с её собственностью.
А Кирилл через три месяца женился на другой. Юля видела фотографии в социальных сетях — пышная свадьба, белое платье, Валентина Егоровна в первом ряду с довольной улыбкой.
Юля посмотрела на эти снимки и закрыла страницу. Чужое счастье — чужие проблемы.
У неё теперь была своя квартира, своя жизнь и своё будущее. И это было главное.