— Ты кто вообще такая? Я законный сын! Мне положена моя доля!
Лариса Петровна застыла на пороге собственной квартиры, держась за косяк двери. Перед ней стоял мужчина лет сорока, в помятой куртке и с наглым взглядом.
— Извините, но вы кто?
— Я Вадим. Сын Петра Сергеевича. Твоего папаши, между прочим. От первого брака.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Лариса знала, что у отца был первый брак, но тот развёлся, когда сыну было два года. За сорок лет этот Вадим ни разу не появлялся.
— И что вы хотите?
— Чего хочу? — он прошёл в прихожую, не спрашивая разрешения. — Хочу справедливости! Папаша квартиру оставил, да? Значит, половина моя.
— Вы спятили? Какая половина? Отец завещал квартиру мне!
— А я оспорю завещание. У меня есть свидетельство о рождении. Я законный наследник первой очереди, как и ты.
Лариса опустилась на табурет в коридоре. Вот так встреча. Только похоронила отца два месяца назад, только-только оформила документы, а тут такое.
— Слушайте, Вадим... Вы же не появлялись никогда. Отец вас не видел сорок лет!
— Ну и что? Это не отменяет моих прав. Или ты думаешь, раз ты тут сиделкой при нём была, то тебе всё достанется?
— Сиделкой?! — Лариса вскочила. — Я ухаживала за отцом три года! Три года! Когда ему стало плохо, я бросила работу, переехала к нему! А где вы были?
— Не знал я, что он болеет.
— А узнать не пробовали? Телефон у вас есть?
Вадим усмехнулся и прошёл на кухню, словно был здесь хозяином.
— Неплохая хатка. Метров шестьдесят наберётся. В центре ещё. Продадим — по полтора миллиона получим.
— Продадим?! — голос Ларисы взлетел вверх. — Я никуда отсюда не уеду! Это мой дом!
— Пока что. А завтра может и мой стать. Наполовину точно.
Лариса налила себе воды дрожащими руками. Вадим развалился на отцовском любимом стуле, закинув ногу на ногу.
— Знаете что, давайте начистоту, — она села напротив. — Зачем вы пришли? Деньги нужны?
— А ты что, готова откупиться? — он прищурился.
— Я спрашиваю, чего вы хотите на самом деле. Сорок лет вас не было. Ни на день рождения отца, ни на похороны. Вообще никак.
Вадим помолчал, потом достал сигарету.
— Здесь не курят.
— Ладно, ладно, — он убрал пачку. — Слушай, я не виноват, что мать меня увезла. Мне два года было. Я потом искал отца, но он не хотел общаться.
— Неправда, — Лариса покачала головой. — Я нашла письма. Вы писали отцу пять лет назад. Просили денег на лечение жены. Он отправил вам пятьдесят тысяч.
— Ну и что?
— А то, что после этого вы пропали. Даже спасибо не сказали. Отец ждал хоть весточку, а вы исчезли. Опять.
Вадим встал и подошёл к окну.
— Жена умерла. Я в депрессии был. Не до писем было.
— Понимаю. Но это не даёт вам права сейчас требовать квартиру.
— Ещё как даёт! — он развернулся. — Я его сын, такой же как и ты! Может, он и завещание подписал, потому что думал, что я не объявлюсь. А я вот взял и объявился.
— Через два месяца после похорон. Очень удобно.
— А когда мне было объявляться? Я узнал только неделю назад! Случайно встретил бывшую соседку вашу, тётю Зину. Она и рассказала, что Пётр Сергеевич умер.
Лариса вспомнила. Тётя Зина действительно знала про Вадима. Всегда жалела, что отец с ним не общается.
— Хорошо. Допустим, вы узнали. Но завещание есть. Нотариально заверенное. Отец был в здравом уме.
— Оспорю. Скажу, что ты на него давила. Или что он был больной, не понимал, что подписывает.
— Это ложь!
— А кто проверит? Его уже нет.
Лариса почувствовала, как внутри всё закипает. Вот оно как. Явился хищник, почуял добычу.
— Сколько вам нужно? — она произнесла это медленно, с трудом.
Вадим усмехнулся.
— Вот так-то лучше. Пятьсот тысяч, и я забуду дорогу сюда.
— У меня нет таких денег.
— Найдёшь. Продашь что-нибудь. Или займёшь. У тебя же дочка есть, слышал я. Взрослая уже. Пусть поможет матери.
— Оставьте мою дочь в покое!
— Знаешь что, — Вадим прошёлся по кухне, — давай я тебе неделю дам. Подумаешь, с дочкой посоветуешься. Или квартиру пополам делим, или пятьсот тысяч. Третьего не дано.
— А если я откажусь?
— Тогда пойду в суд. Адвокат у меня уже есть. Говорит, шансы хорошие. Завещание оспорим, получу свою долю. Только через суд дольше выйдет, да и нервов больше. А так — быстро и мирно.
Лариса встала и открыла дверь.
— Уходите. Мне нужно подумать.
— Ладно-ладно, — Вадим направился к выходу. — Только думай быстрее. А то я человек нетерпеливый.
Когда за ним закрылась дверь, Лариса рухнула на диван. Господи, что делать? Пятьсот тысяч? Да у неё и пятидесяти нет! После похорон отца, лекарств, долгов за коммуналку — ничего не осталось.
Телефон зазвонил. Дочь, Маша.
— Мам, привет! Как дела?
— Машенька... — голос предательски дрогнул.
— Что случилось?
Лариса рассказала про Вадима. Маша слушала молча, потом выругалась так, что мать даже не стала одёргивать.
— Мам, это же чистой воды шантаж! Какие пятьсот тысяч?
— Он говорит, что оспорит завещание.
— Пусть попробует! У нас же все документы есть! Дедушка был в здравом уме, справки от врачей, свидетели!
— Машенька, а вдруг он прав? Может, ему действительно что-то положено?
— Мам! — дочь говорила резко. — Где он был три года? Когда ты меняла деду памперсы? Когда по ночам не спала? Когда последние деньги на лекарства отдавала?
— Но он сын...
— Он никто! Появился, когда все закончилось! Я завтра к тебе приеду, и мы пойдём к юристу. Не смей ему ничего отдавать!
После разговора с дочерью Лариса немного успокоилась. Маша права. Нельзя поддаваться на шантаж.
На следующее утро, когда она собиралась на работу, в дверь позвонили. Вадим. Опять.
— Я же сказал, неделя!
— Передумал. Мне деньги срочно нужны. Давай триста тысяч прямо сейчас, и я исчезну.
— У меня нет!
— Тогда пойдём в банк, оформишь кредит.
— Вы с ума сошли?!
Вадим вошёл в квартиру, толкнув её плечом.
— Слушай, я по-хорошему прошу. Не хочешь — будет по-плохому. У меня долги. Серьёзные долги. Понимаешь?
— Это не моя проблема!
— Ещё как твоя! Потому что если я не отдам, меня... Короче, мне нужны деньги. Сейчас.
— Вы меня пугаете? — Лариса отступила к стене. — Я вызову полицию!
— Вызывай, — Вадим достал телефон. — Только я сначала коллекторам позвоню. Скажу, что моя сестрица тут в центре квартиркой владеет. Они быстро найдут нас обоих.
— Какие коллекторы? Это ваши проблемы!
— Не совсем. Видишь ли, я уже успел сказать им про наследство. Про квартиру. Теперь они считают, что я её продам и верну долг. А если не продам...
Лариса почувствовала, как холодеет спина. Господи, во что она ввязалась?
В дверь резко постучали. Оба замерли.
— Лариса Петровна! Откройте! Полиция!
Вадим побледнел. Лариса распахнула дверь. На пороге стояли двое в форме и... Маша с мужем Андреем.
— Мама, мы вызвали наряд, — дочь обняла её. — Соседка звонила, сказала, что мужчина тебя пугает.
Один из полицейских вошёл в квартиру.
— Документы. Что здесь происходит?
Вадим достал паспорт.
— Я родственник. Пришёл по семейным делам.
— Он требует деньги! Угрожает мне! — Лариса чувствовала, как подкашиваются ноги.
— Это не угрозы, — Вадим нервничал. — Я просто объясняю ситуацию. Она моя сестра, между прочим. Отец у нас общий был.
— Которого вы не видели сорок лет, — встрял Андрей. — А теперь явились за наследством.
— У меня есть право!
Полицейский поднял руку.
— Господин Вадим, если вы считаете, что имеете право на наследство, обращайтесь в суд. А сейчас я прошу вас покинуть квартиру.
— Я уйду, — Вадим надел куртку, — но это не конец. Вы у меня все попляшете!
Когда его увели, Лариса села на диван и расплакалась. Маша присела рядом, обнимая.
— Мам, всё. Он больше не придёт. Мы завтра подадим заявление на запретительный ордер.
— Машенька, а вдруг он правда подаст в суд?
— Пусть подаёт. У нас железобетонное завещание. Дедушка был полностью дееспособен. Есть медицинские заключения. А этот тип сорок лет о существовании отца не вспоминал.
Андрей принёс воды.
— Лариса Петровна, я юриста знаю хорошего. Завтра с ним встретимся. Он говорит, что у такого иска нет шансов. Особенно если докажем, что человек явился исключительно ради денег.
— А его долги? Он говорил про коллекторов...
— Это его проблемы. К вам они никакого отношения не имеют. Квартира ваша, завещание оформлено законно.
Лариса вытерла слёзы.
— Спасибо вам. Я так испугалась...
— Мам, хватит бояться, — Маша крепко сжала её руку. — Пора этим проходимцам показывать, что с тобой так нельзя.
Прошло две недели. Вадим действительно подал иск. Но на первом же заседании судья внимательно изучила документы и покачала головой.
— Господин Соколов, вы утверждаете, что заботились об отце?
— Ну... я не мог. Далеко жил.
— В том же городе, согласно вашей прописке. Сорок минут на метро.
— Я не знал, что он болен!
— Ваш отец три года боролся с раком. Объявления о поиске доноров крови висели в поликлинике. Вы ни разу не поинтересовались его здоровьем?
Вадим молчал.
— А вот ваша сестра, — судья посмотрела на Ларису, — оставила работу, продала свою машину на лекарства, ухаживала за отцом до последнего дня. У меня есть показания соседей, врачей, выписки из больницы.
— Но я его сын!
— Формально. А по факту — чужой человек, решивший поживиться. Иск отклоняю. Расходы на юриста взыскиваю с истца.
Вадим вскочил.
— Это несправедливо!
— Справедливость не в бумажке о рождении, — судья сняла очки. — А в том, кто рядом был, когда трудно. Заседание окончено.
Выходя из зала, Лариса почувствовала, как с плеч свалился огромный камень. Маша обняла её.
— Ну что, мам, победили?
— Победили, доченька.
Вадим выскочил следом, злой и растрёпанный.
— Радуешься? А мне теперь за юриста платить! Откуда я возьму?
— Не моя проблема, — Лариса впервые за две недели улыбнулась. — Идите работайте. Как все нормальные люди.
— Да пошла ты...
— Эй! — Андрей шагнул вперёд. — Ещё слово, и я заявление в полицию напишу. За оскорбления.
Вадим сплюнул и ушёл, хлопнув дверью.
Вечером Лариса сидела на кухне с чашкой чая. В руках держала фотографию — она с отцом, год назад. Он улыбался, обнимая её за плечи.
— Пап, я отстояла наш дом, — прошептала она. — Никто его не получит. Обещаю.
За окном зажглись фонари. Город жил своей жизнью. А в этой квартире, где столько лет звучал отцовский смех, где пахло его табаком и старыми книгами, теперь было тихо и спокойно.
Лариса поставила фотографию на полку. Рядом с отцовскими часами, которые всё так же тикали, отсчитывая время. Её время. Её дом. Её победа.
— Спасибо, что был рядом, — она погладила рамку. — И прости, что я чуть не сдалась.
Телефон завибрировал. Маша прислала смайлик с сердечком и написала: "Горжусь тобой, мам".
Лариса улыбнулась и налила себе ещё чаю. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему дома.