Париж, начало июня 1572 года. Жанна д'Альбре, королева Наварры, возвращается домой после очередного визита к торговцам. Она устала, но довольна — приданое для будущей невестки почти собрано. Через два месяца её сын Генрих женится на принцессе Маргарите Валуа, дочери той самой Екатерины Медичи. Свадьба, которая должна примирить католиков и протестантов. Свадьба, ради которой Жанна переступила через себя и приехала ко двору женщины, которую открыто называла лицемеркой.
Четвёртого июня Жанна почувствовала недомогание. На следующее утро проснулась с лихорадкой и болью в правом боку. Через пять дней её не стало.
Ей было сорок три года. До свадьбы сына оставалось два месяца.
Перчатки, которые пахли смертью
Слухи поползли мгновенно. Протестанты, чью веру Жанна защищала всю жизнь, не поверили в естественную смерть. Их королева умерла в Париже, в логове врага, накануне политического триумфа — какое удобное совпадение.
И у них была версия. Красивая, страшная, убедительная.
Екатерина Медичи подарила Жанне пару ароматных перчаток. Перчатки были пропитаны ядом, который приготовил личный парфюмер королевы — флорентиец Рене. Жанна надела их, яд проник через кожу, и через несколько дней «чёрная королева» избавилась от главной помехи на пути к религиозному миру — миру на своих условиях.
Версия красивая. Но давайте посмотрим, на чём она стоит.
Факт: вскрытие тела Жанны д'Альбре показало туберкулёз лёгких. Никаких следов отравления обнаружено не было.
Факт: протестантский историк Агриппа д'Обинье, один из первых, кто записал версию об отравленных перчатках, родился в 1552 году. В момент смерти Жанны ему было двадцать лет, он не был свидетелем событий и писал с чужих слов — слов людей, которым было выгодно обвинить Екатерину.
Факт: окончательную форму легенда приобрела в 1845 году, когда Александр Дюма-отец опубликовал роман «Королева Марго». Там перчатки, яд и коварство Екатерины описаны с такими подробностями, будто автор стоял у неё за плечом. Но Дюма был романистом, а не историком. Он создавал не документ — он создавал миф.
Почему миф прижился? Почему мы до сих пор охотнее верим в отравленные перчатки, чем в банальный туберкулёз?
Потому что у Екатерины Медичи была репутация. И эта репутация начала формироваться задолго до смерти Жанны д'Альбре.
Дитя смерти
Флоренция, 13 апреля 1519 года. Во дворце Медичи на свет появилась девочка. Её назвали Катерина Мария Ромула. Родители — Лоренцо Медичи, герцог Урбинский, и Мадлен де Ла Тур д'Овернь, французская аристократка — были счастливы. По свидетельству современников, они радовались так, «будто родился мальчик».
Через пятнадцать дней мать умерла от родильной горячки. Ещё через неделю скончался отец — вероятно, от сифилиса, хотя некоторые источники называют чуму.
Катерине не исполнилось и месяца, а она уже была сиротой. Прозвище «дитя смерти» приклеилось к ней с колыбели.
Дальше — восемь лет скитаний между родственниками. Бабушка умерла, когда Катерине был год. Её передали тётке. В 1527 году, когда девочке исполнилось восемь, во Флоренции вспыхнуло восстание против власти Медичи. Катерину взяли в заложницы.
Представьте: вам восемь лет, вы — последняя из рода, который ненавидит половина города. Вас держат в монастыре, и взрослые вокруг открыто обсуждают, не выставить ли вас голой в солдатский бордель, чтобы «опозорить» фамилию Медичи. Это не художественное преувеличение — такие предложения действительно звучали.
Три года в монастырях. Потом дядя стал Папой Римским, восстание подавили, и Катерина оказалась не заложницей, а ценным товаром на брачном рынке Европы.
В четырнадцать лет её выдали замуж за Генриха Валуа, сына французского короля.
Чужая при дворе
Она приехала во Францию с приданым, которое казалось огромным, и с репутацией, которая не стоила ничего.
Медичи были банкирами. Богатейшими банкирами Европы, но всё-таки банкирами. Не королями, не герцогами по крови — торговцами, которые купили себе титулы. Французская аристократия смотрела на Катерину сверху вниз. «Купчиха», «итальянка», «выскочка» — эти слова преследовали её десятилетиями.
К тому же она не была красавицей. Один венецианский посол описал её так: невысокая, худая, рыжеволосая, с выразительными глазами — но не более того. А муж её, Генрих, был влюблён в другую женщину. Диана де Пуатье — аристократка, красавица, на двадцать лет старше него — стала его любовницей, когда Генриху было семнадцать. И оставалась ею до самой его смерти.
Катерина терпела. У неё не было выбора.
Но главное испытание ждало впереди. Первые десять лет брака она не могла забеременеть. Десять лет. Для королевской жены это был смертный приговор: если нет наследника — будет развод, позор, изгнание.
Её обвиняли в бесплодии. Она пробовала всё: амулеты, гадания, отвары из кроличьей крови и мочи беременных животных, порошки из оленьих рогов. Двор шептался о колдовстве. Итальянка, которая не может родить, — разве это не доказательство, что она ведьма?
А правда была в другом. Современные исследования (и даже некоторые источники XVI века) указывают на то, что проблема была не в Катерине, а в Генрихе. Врачи Жан Фернель и Николя Венетт, биограф Пьер де Бурдей — все они упоминали врождённый дефект короля. Гипоспадия — порок развития, при котором зачатие возможно, но затруднено.
В 1537 году у Генриха появилась внебрачная дочь от итальянки Филиппы Дучи. Он немедленно признал ребёнка — и этим «доказал» свою мужественность. Вся вина за бездетность легла на жену.
Но в 1544 году — через одиннадцать лет брака — Катерина наконец родила сына. За следующие двенадцать лет она родила ещё девятерых детей. Династия была спасена.
Только репутация «ведьмы» никуда не делась.
Перчатки с ароматом смерти
Теперь о перчатках.
Катерина действительно привезла из Италии личного парфюмера. Его звали Ренато Бьянко, во Франции он стал известен как Рене ле Флорентин. Он открыл магазин на мосту Пон-о-Шанж в Париже и быстро стал поставщиком ароматов для всей французской знати.
Италия XVI века была центром парфюмерного искусства. Французы в те времена мылись редко и пахли соответственно; итальянцы же использовали духи, ароматные масла, надушенные ткани. Катерина ввела при дворе моду на «сладкие перчатки» — кожаные перчатки, пропитанные ароматическими маслами.
Зачем вообще ароматизировать перчатки? Дело в технологии. При дублении кожи использовались экскременты животных — они придавали материалу мягкость и блеск, но оставляли стойкий неприятный запах. Парфюмеры научились маскировать его эссенциями жасмина, фиалки, ириса, апельсинового цвета. Перчатки вымачивали в ароматной жидкости, сушили, иногда повторяли процедуру несколько раз.
Ароматные перчатки стали статусным аксессуаром. Получить их в подарок от королевы — знак доверия и расположения.
Или — знак смерти. Если вы итальянка, и вас уже считают ведьмой.
Рене ле Флорентин в народной молве быстро превратился из парфюмера в отравителя. Логика была простой: кто умеет смешивать ароматы, тот умеет смешивать и яды. Италия в XVI веке имела репутацию «академии человекоубийства», а флорентийцы — особенно Медичи — считались мастерами тихих расправ.
Это был стереотип эпохи. Такой же, как «все шотландцы — скупердяи» или «все цыгане — воры». Но стереотипы живучи, особенно когда они удобны.
Мышьяк: король ядов
Раз уж мы заговорили об отравлениях — стоит сказать пару слов о мышьяке.
Его называли «королём ядов» и «ядом королей». Окись мышьяка — белый порошок без вкуса и запаха. Его легко подмешать в еду или питьё. Симптомы отравления — тошнота, рвота, жжение в желудке, судороги — похожи на десяток других болезней: грипп, холеру, пищевое отравление. Смерть наступает от обезвоживания, и даже опытные врачи XVI века часто ошибались в диагнозе.
Сколько «естественных смертей» на самом деле были убийствами? Мы никогда не узнаем.
Род Медичи и сам не избежал подозрений. Само имя «Медичи» происходит от слова «medico» — врач. По одной версии, предки семьи были лекарями; по другой — это поздняя легенда, придуманная для объяснения фамилии. Шары на гербе Медичи (те самые «palle», от которых происходит боевой клич «Palle! Palle!») тоже трактовали по-разному: то ли это пилюли, то ли монеты, то ли апельсины, то ли вмятины на щите легендарного рыцаря. Ни одна версия не доказана.
Но связь «Медичи — медицина — яды» была слишком соблазнительной, чтобы её игнорировать.
В 1587 году, почти через сто лет после рождения Катерины, её дальний родственник Франческо I Медичи, великий герцог Тосканы, умер вместе с женой Бьянкой Капелло. Официальная причина — малярия. Неофициальная версия — отравление мышьяком, организованное братом Франческо, кардиналом Фердинандо.
Эта история получила неожиданное продолжение в 2006 году. Итальянские учёные исследовали останки Франческо и обнаружили в тканях концентрацию мышьяка, соответствующую острому отравлению. Казалось, загадка разгадана. Но в 2010 году другая группа исследователей нашла в костях антигены малярийного плазмодия — и предложила вернуться к официальной версии.
Спор продолжается до сих пор. Четыреста с лишним лет спустя мы всё ещё не можем точно сказать, был ли Франческо отравлен.
Что уж говорить о Жанне д'Альбре.
Комната с 237 панелями
В замке Блуа, где Екатерина провела последние годы жизни, туристам показывают «комнату секретов». Небольшое помещение с деревянными панелями, украшенными резными канделябрами. За панелями — тайники.
Экскурсоводы охотно рассказывают: здесь королева хранила свою коллекцию ядов. Двести тридцать семь тайников! Представляете, какой арсенал?
Красивая легенда. Но факты скромнее.
В комнате действительно 237 резных панелей. Но тайников — не 237, а четыре. Четыре небольших шкафчика с секретным механизмом, скрытых за деревянной обшивкой.
Что в них хранилось? Историки считают: скорее всего, документы, драгоценности, предметы искусства. Личные вещи, которые королева хотела держать подальше от чужих глаз. Это было обычной практикой для людей её положения.
Но «комната для документов» не так интересна, как «комната ядов». И легенда — снова благодаря Дюма — оказалась сильнее факта.
Козимо I Медичи, дед Франческо, действительно интересовался ботаникой и алхимией. В 1543 году он основал первый в Европе ботанический сад при университете Пизы и выращивал в садах Боболи лекарственные растения со всего мира. Лекарственные — не ядовитые. Хотя, конечно, граница между лекарством и ядом часто определяется только дозой.
Варфоломеевская ночь
Мы не можем говорить о Екатерине Медичи и не упомянуть 24 августа 1572 года. Ночь святого Варфоломея. Массовое убийство гугенотов в Париже, унёсшее, по разным оценкам, от двух до десяти тысяч жизней по всей Франции.
Свадьба Генриха Наваррского и Маргариты Валуа состоялась шестью днями раньше. Тысячи протестантов съехались в Париж на торжества. Через три дня после свадьбы на адмирала Колиньи, лидера гугенотов, совершили покушение — он был ранен, но выжил. Протестанты требовали расследования и угрожали восстанием.
И тогда королевский совет принял решение нанести упреждающий удар.
Какова была роль Екатерины? Источники расходятся. Одни утверждают, что она лично настаивала на убийстве Колиньи и других лидеров гугенотов. Другие — что она лишь согласилась с решением совета. Третьи — что она изначально планировала точечную операцию против нескольких вождей, а массовая резня вышла из-под контроля.
Что мы знаем точно: Екатерина не была единственным автором Варфоломеевской ночи. Решение принималось коллективно — королём Карлом IX, герцогом Анжуйским (будущим Генрихом III), герцогом Гизом и другими. Но в народной памяти именно Екатерина стала главной виновницей. «Чёрная королева», «королева-змея», «личинка из итальянской гробницы» — эти прозвища закрепились за ней навсегда.
Почему именно она?
Отчасти — потому что она была чужестранкой. Итальянкой. Женщиной у власти в мире, где женская власть воспринималась как нечто противоестественное.
Отчасти — потому что она была удобной мишенью. Обвинить вдовствующую королеву проще, чем обвинить действующего монарха.
Отчасти — потому что её репутация отравительницы и интриганки уже была готова. Оставалось только добавить ещё один штрих к портрету.
Цена власти
Давайте на минуту отвлечёмся от ядов и заговоров. Посмотрим на цифры.
Екатерина Медичи родилась в 1519 году. Осиротела в младенчестве. Была заложницей в детстве. Вышла замуж в четырнадцать лет за человека, который её не любил. Десять лет жила под угрозой развода из-за бездетности. Родила десятерых детей, из которых трое сыновей стали королями: двое умерли раньше неё, а Генрих III пережил мать всего на несколько месяцев — как будто династия гасла при ней и на ней же.
Она правила страной — сначала как регент при малолетних сыновьях, потом как советник при взрослых — почти тридцать лет. Тридцать лет религиозных войн, заговоров, покушений, предательств. Тридцать лет балансирования между католиками и протестантами, между Гизами и Бурбонами, между Испанией и Англией.
Была ли она жестокой? Вероятно, да. Политика XVI века не знала сантиментов. Убийства, интриги, подкуп — это были стандартные инструменты власти. Екатерина пользовалась ими не больше и не меньше, чем её современники-мужчины.
Была ли она отравительницей? Доказательств нет. Есть слухи, легенды, романы Дюма — но ни одного подтверждённого случая отравления по её приказу.
Была ли она «чёрной королевой»? Это зависит от того, кто пишет историю.
Протестанты ненавидели её за Варфоломеевскую ночь. Католики презирали за попытки примирения с гугенотами. Французские националисты не могли простить ей итальянского происхождения. У каждого была своя причина очернить эту женщину — и каждый внёс свой вклад в создание мифа.
Пешка, которая дошла до края доски
Екатерина Медичи умерла 5 января 1589 года, через тринадцать дней после убийства герцога Гиза. По свидетельствам современников, узнав об убийстве, она сказала сыну: «Ты отрезал, сын мой, теперь надо сшивать». Она понимала, что это начало конца.
Она не дожила семи месяцев до убийства последнего своего сына, Генриха III. Династия Валуа прервалась. Французский трон достался Генриху Наваррскому — сыну той самой Жанны д'Альбре, которую Екатерина якобы отравила перчатками.
Ирония истории: если бы Екатерина действительно хотела уничтожить род Бурбонов — она потерпела полное поражение.
Но, возможно, она никогда этого и не хотела. Возможно, свадьба Генриха и Маргариты была именно тем, чем казалась — попыткой примирить две ветви французской знати, два лагеря религиозной войны. Попыткой, которая провалилась — но не по вине одной только Екатерины.
История любит простые объяснения. «Злая королева отравила добрую королеву» — это понятно, это укладывается в сказочный архетип. «Сложная политическая ситуация привела к трагическим последствиям» — это скучно, это требует разбираться в деталях.
Мы выбираем сказку. И Екатерина Медичи остаётся в ней злодейкой.
Вместо эпилога
Я не собираюсь оправдывать Екатерину Медичи. Она жила в жестокое время и принимала жестокие решения. На её совести — если не отравления, то точно политические убийства, репрессии, религиозные преследования.
Но я хочу, чтобы мы помнили: между «жестокой правительницей XVI века» и «отравительницей с коллекцией ядов в 237 тайниках» — дистанция огромного размера. Первое — исторический факт. Второе — художественный вымысел, ставший народным мифом.
Жанна д'Альбре умерла от туберкулёза. Это подтвердило вскрытие. Это признают современные историки. Но легенда о перчатках живёт уже четыреста пятьдесят лет — и, похоже, переживёт ещё столько же.
Потому что хорошая история всегда побеждает скучную правду.
А как думаете вы? Екатерина — жертва чёрного пиара или репутация «чёрной королевы» заслужена? И почему, по-вашему, мы охотнее верим в отравленные перчатки, чем в банальный туберкулёз?
Пишите в комментариях. Только, пожалуйста, с источниками — так интереснее.
Если я где-то ошибся — поправляйте. История любит точность.