Декабрь 1809 года. Тронный зал дворца Тюильри. Белое платье на чёрный день.
Жозефина стоит в простом белом платье — почти как на свадьбу, только всё наоборот. Сегодня не венчание, а развод. Точнее — «расторжение брака по взаимному согласию», как это теперь называется в империи, которую её муж построил за пятнадцать лет.
Она должна прочесть заявление. Текст согласован заранее: императрица благодарит императора за годы счастья и добровольно уступает место той, которая даст Франции наследника. Жозефина берёт бумагу. Голос срывается на первой же фразе. Руки трясутся так, что буквы расплываются. Она не может продолжать.
Чиновник осторожно забирает листок и дочитывает за неё.
Наполеон подходит, целует жену — уже бывшую. В зале стоят его братья и сёстры, которые ненавидели креолку с Мартиники все эти годы. Они победили.
За дверью ждёт карета. Жозефина уедет в Мальмезон — к своим розам, попугаям и воспоминаниям. А сорокалетний император женится на восемнадцатилетней австрийской принцессе, которая родит ему сына-наследника.
Наполеон всё рассчитал. Политика, династия, будущее Франции — каждый шаг выверен, как на поле боя.
Он ошибся только в одном. Кто на самом деле станет предком королей Европы — его род или род той женщины, которую он только что отпустил?
Девочка с сахарной плантации
Чтобы понять эту историю, нужно вернуться на полвека назад — на другую сторону Атлантики.
Мартиника, 1760-е годы. Французская колония в Карибском море. Сахарные плантации, рабы, тропическая жара и семья мелких дворян Таше де ла Пажери, которая медленно разоряется. Их старшую дочь зовут Мари-Жозеф-Роз. Она бегает босиком между пальмами, слушает песни чернокожих нянек и понятия не имеет, что через тридцать лет её будут короновать в Нотр-Даме.
Есть красивая легенда: местная гадалка предсказала девочке, что она «станет больше, чем королевой, но ненадолго». История впервые появилась в парижской газете в 1797 году — когда Жозефина ещё не была императрицей, но уже была женой самого знаменитого генерала Франции. Сама она любила рассказывать эту историю после коронации. Документальных подтверждений нет. Но согласитесь — красиво.
В 1779 году шестнадцатилетнюю Розу отправили во Францию. Выгодный брак: виконт Александр де Богарне, молодой офицер из хорошей семьи. Жених оказался снобом и гулякой. Он открыто изменял, на год бросил жену с детьми, а потом и вовсе добился судебного разделения. Но двое детей у них всё-таки родились: сын Эжен в 1781 году и дочь Гортензия в 1783-м.
А потом началась революция.
Тюрьма Карм
1794 год. Террор в разгаре. Гильотина работает без перерыва.
Виконт де Богарне к этому времени сделал неплохую карьеру — дослужился до генерала, даже председательствовал в Национальном собрании. Но в революцию прошлые заслуги не спасают. Его арестовали в марте. Жозефину — в апреле. Оба оказались в тюрьме Карм, где заключённые каждое утро слушали списки тех, кого сегодня повезут на площадь Революции.
Александра де Богарне казнили 23 июля 1794 года.
Детям — тринадцать и одиннадцать лет — разрешили увидеть отца в последний раз. Через окно тюремной кареты. Эжен потом всю жизнь помнил этот взгляд.
Жозефина ждала своей очереди. Её спас термидорианский переворот — падение Робеспьера пятью днями позже. Ещё неделя — и она бы легла под тот же нож.
Вдова вышла из тюрьмы с двумя детьми, без денег и без положения.
Впереди было несколько лет выживания — а до короны оставалось целое десятилетие. И где-то в этом узком коридоре 1795–1796 годов она встретила молодого генерала Бонапарта, который влюбился в неё без памяти.
Он первый стал называть её Жозефиной.
Сын, которого выбрал сам
Есть история о том, как произошло знакомство. Четырнадцатилетний Эжен де Богарне пришёл к генералу Бонапарту с просьбой: вернуть саблю казнённого отца. Клинок конфисковали при аресте, а для мальчика это была единственная память.
Бонапарт саблю вернул. А через несколько дней к нему пришла мать мальчика — поблагодарить.
Историки спорят о деталях. В мемуарах Эжена — одна версия, в других источниках — другая, где инициатива принадлежала самой Жозефине. Но факт остаётся фактом: брак состоялся в марте 1796 года, и Наполеон стал отчимом двоих детей.
Он оказался хорошим отчимом. Неожиданно хорошим.
Эжен прошёл с Наполеоном Египет, был рядом при перевороте 18 брюмера, отличился в битве при Маренго. Не как «сын императрицы», а как боевой офицер. В 1805 году, в двадцать три года, он стал вице-королём Италии. В 1806-м Наполеон официально его усыновил и женил на дочери баварского короля — принцессе Августе.
Брак по расчёту? Да. Но Эжен и Августа полюбили друг друга по-настоящему. Шестеро детей, счастливая семья, никаких скандалов — редкость для той эпохи.
Наполеон писал о приёмном сыне в послании Сенату: «Любовь и утешающая дружба этого ребёнка моего усыновления». И это не было пустой риторикой. Из всех родственников — братьев, сестёр, зятьёв и невесток — только Эжен никогда не предал императора. Ни разу. До самого конца.
Королева, которая писала романсы
С Гортензией всё сложилось иначе.
В 1802 году Наполеон устроил её брак с собственным братом Луи. Замысел был прозрачен: если у самого Наполеона не будет сына, его наследником станет ребёнок Гортензии и Луи — одновременно племянник императора и внук императрицы.
Проблема в том, что Гортензия не любила Луи. А Луи — болезненный, подозрительный, вечно недовольный — не любил её. Они жили врозь, встречаясь только по необходимости. Но трёх сыновей всё-таки завели.
Первый умер в четыре года. Его смерть стала поворотным моментом — именно тогда Наполеон окончательно понял, что ему нужен собственный наследник, а не «внук по линии жены».
В 1806 году Луи получил корону Голландии, и Гортензия стала королевой. Она терпеть не могла Гаагу, рвалась в Париж — но обязанности есть обязанности. Что удивительно: голландцы её полюбили. Молодая королева путешествовала по стране, интересовалась жизнью подданных, много рисовала.
А ещё она сочиняла музыку. Романсы Гортензии были популярны при дворе. Один из них — «Partant pour la Syrie» — много лет спустя станет неофициальным гимном Второй империи. Которую создаст её сын.
Орлёнок в позолоченной клетке
20 марта 1811 года над Парижем гремят сто пушечных залпов. Мария-Луиза Австрийская родила сына. Наследник! Наконец-то!
Мальчика назвали Наполеоном-Франсуа. Титул — «Римский король». Вся империя ликовала.
Ему приписывают циничную фразу «я женился на утробе« — она слишком хорошо ложится в легенду, чтобы не быть подозрительно удобной. Он не скрывал, что брак чисто политический. Мария-Луиза была молода, здорова и, главное, — дочерью австрийского императора. Идеальная партия для легитимизации новой династии.
Но в письмах к друзьям, в минуты откровенности Наполеон признавался: его настоящей любовью была Жозефина. Она умерла 29 мая 1814 года — уже тогда, когда Наполеон был в ссылке на Эльбе. Узнав об этом на Эльбе, он заперся в комнате на два дня. А последним словом на смертном одре в 1821 году было — «Жозефина«.
Что же наследник? Римский король, ради которого затевался развод?
После краха империи в 1814 году мать увезла трёхлетнего сына в Вену, к деду — австрийскому императору. Мальчика больше не называли Наполеоном. Теперь он был «Франц». Титул ему дали декоративный — герцог Рейхштадтский.
Канцлер Меттерних использовал ребёнка как карту в большой политике. Угроза «вернуть на трон сына Наполеона» помогала давить на Францию. При этом самому Францу не позволяли ничего. Военная карьера? Только парадная. Политика? Исключено. Женитьба? Не устроена.
Он рос в золотой клетке Шёнбруннского дворца. Талантливый, образованный, страстно желавший стать настоящим офицером — и обречённый играть роль музейного экспоната.
22 июля 1832 года Наполеон II умер от туберкулёза. Ему был двадцать один год. Не женат, без детей.
Его последние слова: «Моё рождение и моя смерть — вот и вся моя история».
Прямая линия Наполеона Бонапарта прервалась.
Пока «орлёнок» угасал
Давайте посмотрим, что в это время происходило с потомками Жозефины.
Эжен после падения империи уехал в Мюнхен — к тестю, баварскому королю. Получил титул герцога Лейхтенбергского, жил тихо, собирал живопись, воспитывал детей. Умер в 1824 году, в сорок два года — рано, но успел увидеть начало триумфа своего потомства.
Его старшая дочь — тоже Жозефина, в честь бабушки — в 1823 году вышла замуж за шведского кронпринца Оскара. Того самого, чей отец, маршал Бернадот — муж Дезире Клари, бывшей невесты самого Наполеона. История делает эти узлы не хуже романиста.
В 1844 году Оскар стал королём Швеции и Норвегии. Жозефина-младшая — королевой. От этого брака пошли все современные скандинавские монархи.
Другая дочь Эжена, Амели, стала императрицей Бразилии — женой Педру I.
А сын Эжена, Максимилиан, женился на великой княжне Марии Николаевне — старшей дочери русского императора Николая I. Ему дали титул «князь Романов» и обращение «Ваше Императорское Высочество». Его потомком был принц Максимилиан Баденский — последний канцлер Германской империи, тот самый, который в 1918 году объявил об отречении кайзера.
А что Гортензия? Её третий сын, Луи-Наполеон, рос в швейцарской эмиграции. Мать умерла в 1837 году, завещав ему веру в наполеоновскую легенду. Когда в 1832 году скончался герцог Рейхштадтский — «законный» наследник, — Луи-Наполеон остался главным претендентом на имперское наследие.
Две неудачные попытки переворота, тюрьма, побег, эмиграция в Англию — и, наконец, революция 1848 года, которая открыла ему дорогу. В декабре 1848-го он стал президентом Французской республики. В декабре 1852-го — провозгласил себя императором Наполеоном III.
Внук Жозефины надел корону Франции. Внук Наполеона — нет.
Пять корон против нуля
Подведём итог. Сегодня от Жозефины де Богарне — креолки с Мартиники, вдовы казнённого виконта — ведут род правящие дома:
— Швеции (Карл XVI Густав)
— Норвегии (Харальд V)
— Дании (Фредерик X)
— Бельгии (Филипп)
— Люксембурга (Гийом)
А от Наполеона Бонапарта, императора французов, покорителя Европы?
Законных потомков — нет: династическая линия оборвалась в 1832-м. При этом у Наполеона обычно отдельно упоминают внебрачных детей — это другая, не “тронная” ветка. Есть дальние родственники по линии братьев, которые до сих пор спорят о правах на несуществующий престол. Но прямая линия пресеклась в 1832 году, в Шёнбрунне, вместе с последним вздохом двадцатиоднолетнего Франца.
Наполеон строил империю как инженер — расчётливо, рационально, кладя камень на камень. Развод с Жозефиной был частью этого плана: нужен наследник, значит — нужна новая жена. Логика безупречна.
Жозефина ничего не строила. Она просто вырастила двоих детей — в революцию, через тюрьму, в эмиграцию, в изгнание. Эжен и Гортензия не были гениями. Но они умели выживать и оставаться людьми. Они заключали браки — иногда по расчёту, иногда по любви — и рожали детей. Их потомки делали то же самое.
Личное наследие оказалось прочнее имперского.
Закономерность или случай?
Можно сказать: всё решил туберкулёз. Если бы «орлёнок» прожил дольше, женился, завёл детей — история была бы другой. И это правда.
Можно сказать: Наполеон ошибся с главным выбором. Ему нужна была не «утроба», а партнёр. Жозефина, при всех своих недостатках — тратах, интригах, измене в первые годы брака — давала ему то, чего не могла дать ни одна принцесса: связь с миром за пределами военных карт.
А можно посмотреть ещё проще. Наполеон делал ставку на силу: армия, завоевания, титулы. Дети Жозефины делали ставку на связи: браки, семьи, лояльность. В долгой игре выиграли вторые.
История — это люди. Даты — это только координаты.
А как думаете вы: это была закономерность или цепь случайностей? Наполеон действительно ошибся с главным решением своей жизни — или судьба просто сыграла со всеми злую шутку?
Жду в комментариях — особенно если у вас есть источники, которые я не учёл. Так интереснее.