Начало рассказа
Глава 3. Пакет санкций и операция «Ы»
Понедельник в деревне начался не с пения птиц и не с шелеста листвы, а с ощущения надвигающейся катастрофы. Воздух был наэлектризован, как перед грозой, хотя на небе не было ни облачка.
Вика сидела на крыльце. На коленях лежал ноутбук с открытым рабочим чатом. В офисе сейчас кипела жизнь: юристы грызлись за бонусы, секретари варили латте, шеф орал в селектор. Вика читала переписку с чувством антрополога, наблюдающего за жизнью муравейника через стекло.
«Виктория Андреевна, — мигало сообщение от помощницы. — Тендер по элеваторам горит. Без вашей подписи никак. Вернитесь, а?»
Вика усмехнулась и закрыла крышку ноутбука.
— Не вернусь, — сказала она кусту жасмина. — У меня тут свой тендер. Битва за урожай и здравый смысл.
События на соседнем участке начали разворачиваться ровно в десять ноль-ноль. Пунктуальность врага заслуживала уважения.
К воротам Захара Петровича подъехал не один автомобиль, а целых два. Первым был уже знакомый серебристый седан Вадика. Вторым — огромный черный джип, похожий на катафалк, решивший сменить квалификацию.
Из джипа вышла пара. Мужчина — лысый, в кожаной куртке, несмотря на жару, с золотой цепью на шее такой толщины, что ею можно было швартовать танкеры. И женщина — яркая блондинка в леопардовом костюме, цокающая каблуками по деревенской грунтовке так уверенно, словно это был паркет в Кремле.
— Смотрины, — констатировала Вика, натягивая солнечные очки. — Началось.
Она не стала прятаться. Наоборот, она демонстративно осталась на крыльце, приняв позу наблюдателя ООН: нога на ногу, прямая спина, выражение лица, обещающее международный трибунал за любой неверный шаг.
Вадик суетился вокруг гостей, размахивал руками, показывая на дом Захара, на огород, на сад. Голос его был елейным, но до Вики долетали обрывки фраз:
— …участок идеальной формы… коммуникации… старик съезжает на днях… дом под снос, конечно, но фундамент — во!
Захара Петровича во дворе не было видно. Вика напряглась. Неужели сдался? Неужели лежит там, с давлением, пока эти стервятники делят его землю?
Но тут дверь дома распахнулась с грохотом, от которого с крыши вспорхнули воробьи.
На пороге стоял Захар. В одной руке он сжимал черенок от лопаты (самой лопаты на нем не было, но выглядело это не менее угрожающе), а другой придерживал на груди старый, выцветший пиджак с орденскими планками.
— А ну пошли вон! — рявкнул он так, что леопардовая дама взвизгнула и отскочила за спину своего спутника. — Частная территория! Собаку спущу!
— Дядя Захар! — Вадик поморщился, как от зубной боли. — Ну что ты устраиваешь цирк перед людьми? Это серьезные покупатели. Эдуард Валентинович и Илона. Они хотят посмотреть участок. Убери палку, не позорься.
— Я те покажу «посмотреть»! — дед шагнул вперед, потрясая черенком. — Я тебе, ирод, вчера что сказал? Не продается! Я здесь жил и здесь помру!
— Вот именно, папаша, — лениво протянул лысый Эдуард, сплевывая жвачку прямо на идеально прополотую грядку с морковью. — Помрешь. Скоро. А домик хороший, место тихое. Мы тут баньку поставим, бассейн… Ты не кипятись. Тебе внучок добра желает. Денег дадим, на похороны хватит и еще останется.
Это было ошибкой. Грубой, тактической ошибкой.
Лицо Захара налилось кровью.
— Вон!!! — заорал он, срываясь на фальцет. — Вон, гады!!!
Он замахнулся палкой. Вадик подскочил к нему, перехватил руку.
— Ты что, старый, совсем сбрендил? На людей кидаешься? Я сейчас психиатричку вызову! Освидетельствуем тебя в два счета! Буйный! Социально опасный!
Дед дернулся, пытаясь вырваться, но силы были неравны. Вадик был моложе и крепче. Он грубо толкнул старика в плечо. Захар пошатнулся, оступился и тяжело сел на ступеньки крыльца, выронив свое оружие.
— Вот так, — отряхнул руки Вадик. — Сиди тихо. Эдуард Валентинович, проходите, не обращайте внимания. Деменция. Сами понимаете. Документы я подготовлю, опеку оформим быстро.
Илона брезгливо сморщила носик, глядя на старика, который хватал ртом воздух, держась за сердце.
— Вадик, ну тут атмосфера, конечно… тяжелая, — протянула она. — Надо будет батюшку пригласить, освятить все после… этого.
В этот момент Виктория Андреевна Новикова поняла: нейтралитет закончился.
Она встала. Поправила очки. Взяла со стола телефон (на всякий случай включив диктофон) и папку с документами на свой дом. Ей не нужны были бумаги Захара, ей нужен был реквизит. Папка в руках юриста — это как пистолет в руках ковбоя.
Вика подошла к забору. Калитка между участками была заколочена, но высота штакетника позволяла вести переговоры. Однако этого было мало.
Она вышла за свои ворота и быстрым шагом направилась к калитке соседа.
— Добрый день, господа! — ее голос прозвучал как выстрел стартового пистолета. Четкий, звонкий, с металлическими нотками, отработанными годами судебных прений.
Вся компания обернулась.
— А вы еще кто? — нахмурился лысый.
Вика проигнорировала его. Она прошла мимо Вадика, мимо Илоны и встала рядом с сидящим на ступеньках Захаром. Положила руку ему на плечо. Дед вздрогнул, поднял на нее мутные глаза, но промолчал.
— Я — законный представитель Захара Петровича, — солгала Вика так вдохновенно, что сама почти поверила. — Виктория Новикова, старший юрист холдинга «Агро-Тех». Специализация — имущественные споры и защита прав собственников.
Она повернулась к Вадику. Тот побледнел. Он помнил вчерашний разговор.
— Вадим, я, кажется, вчера ясно выразилась. Любые действия с данной недвижимостью должны проходить юридическую экспертизу. Вы привезли посторонних лиц на частную территорию без согласия собственника. Статья 139 УК РФ. Нарушение неприкосновенности жилища.
— Какое нарушение? — взвизгнул Вадик. — Я родственник!
— Родственник вы или нет — это вопрос генетики. А с точки зрения права, если вы здесь не прописаны и не имеете доли в собственности, вы — гость. Которого хозяин, — она кивнула на Захара, — только что в недвусмысленной форме попросил удалиться.
Вика перевела взгляд на лысого «покупателя».
— Эдуард Валентинович, верно?
— Ну, допустим, — буркнул тот, но поза его стала менее вальяжной. Слово «прокурор», которое незримо витало в воздухе рядом с Викой, действовало отрезвляюще.
— Вы сейчас являетесь свидетелем и соучастником попытки оказания психологического давления на пожилого человека с целью принуждения к сделке. Статья 179 УК РФ. До пяти лет лишения свободы. Плюс, учитывая состояние Захара Петровича, если у него сейчас случится инфаркт, это будет квалифицировано как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Или даже умышленное.
Она выдержала паузу, давая информации осесть в их головах.
— У меня ведется аудиозапись, — Вика продемонстрировала телефон. — Ваши слова про «помрешь скоро» записаны. В суде это потянет на угрозу убийством. Статья 119.
Илона побледнела под слоем автозагара.
— Эдик, поехали отсюда, — зашептала она, дергая мужа за рукав. — Ну их нафиг, психованные какие-то. Проблем не оберешься. Другой участок найдем.
— Подождите! — Вадик запаниковал. — Она врет! Никакой она не представитель! Она соседка, мы с ней даже не знакомы толком! Дядя Захар, скажи им!
Захар Петрович, который до этого сидел молча, медленно поднялся. Он опирался на перила, дыхание его выровнялось. Он посмотрел на Вику. В его взгляде было удивление, смешанное с чем-то похожим на уважение.
— Почему же не знакомы? — хрипло, но твердо сказал дед. — Знакомы. Виктория Андреевна — мой доверенный человек. Мы с ней… межу согласовываем.
Шах и мат.
Эдуард Валентинович сплюнул вторую жвачку (на этот раз на ботинок Вадика) и развернулся к выходу.
— Короче, парень. Разберись со своей родней и адвокатами, потом звони. А лучше не звони. Мутный ты. И бабки верни за бензин.
— Илона, в машину! — скомандовал он.
Джип взревел двигателем и, подняв тучу пыли, исчез за поворотом.
Вадик остался один перед двумя парами глаз. Одни смотрели с ледяным презрением, вторые — с горькой обидой.
— Ну, ты… сука, — прошипел он, глядя на Вику. — Ты мне за это ответишь. Я тебе здесь жизни не дам. Петуха твоего отравлю. Дом сожгу.
— Статья 167 УК РФ, — скучным голосом произнесла Вика. — Умышленное уничтожение имущества. Вадим, еще одно слово, и я звоню не участковому, а в службу безопасности моего холдинга. Они ребята простые, бывшие омоновцы. Приедут, поговорят. Вам не понравится.
Вадик дернулся, хотел что-то крикнуть, но передумал. Он злобно пнул калитку, сел в свою машину и рванул с места так, что из-под колес полетели камни.
Наступила тишина. Та самая, деревенская. Только где-то жужжал шмель и кудахтала курица, не подозревающая, что ей только что угрожали отравлением.
Вика выдохнула. Адреналин отхлынул, и колени предательски задрожали. Она оперлась о перила крыльца.
— Ну что, Захар Петрович, — сказала она, стараясь сохранить деловой тон. — Кажется, первый раунд за нами. Но войну мы еще не выиграли.
Дед молчал. Он смотрел на свои руки, покрытые пигментными пятнами и вздутыми венами.
— Спасибо, — тихо произнес он. Слово далось ему тяжело, будто он выкашливал камень. — Не ожидал. Думал, вы с ним заодно. Вы ж… одного поля ягоды. Городские.
— Ягоды разные бывают, — парировала Вика. — Есть волчьи, а есть… антоновка.
Захар поднял голову и впервые посмотрел на нее без враждебности. В его глазах мелькнула искра юмора.
— Антоновка, говоришь? Кислая она. На любителя.
— Зато полезная. И хранится долго.
Вика поправила жакет. Ей стало неловко от этой сентиментальности.
— Ладно. Мне пора работать. У меня там, — она махнула в сторону своего дома, — тендер горит. И пробки… Кстати, Захар Петрович. У меня там что-то опять искрит в щитке. Я вчера «жучка» поставила, как вы говорили, но, кажется, переборщила с диаметром проволоки.
Она врала. Ничего у нее не искрило. Но нужно было дать старику возможность отплатить. Сохранить лицо. Мужчины, особенно старой закалки, не любят быть должниками.
Захар оживился. Плечи распрямились, в глазах появился профессиональный блеск.
— «Жучка»? Сама? — он покачал головой. — Ну ты даешь, девка. Спалишь избу, как пить дать. Эх, молодежь… Ладно. Неси инструмент. Сейчас гляну. Только чур, не командовать под руку!
— Есть не командовать, — козырнула Вика.
Через десять минут они были на кухне Вики. Захар Петрович, водрузив на нос очки с треснутой дужкой, священнодействовал у щитка. Он ворчал про «китайское барахло», про «руки, которые растут из тазобедренного сустава» (это относилось к прежним хозяевам), но делал все быстро и ловко.
Вика стояла внизу, подавала отвертки и чувствовала странное умиротворение.
В доме пахло не только пылью, но и табаком от пиджака Захара — грубым, мужским запахом, который почему-то напоминал ей дедушку, которого она почти не помнила.
— Готово, — объявил Захар, защелкивая крышку щитка. — Теперь хоть сварку подключай. Но лучше не надо. Проводка слабая.
Он спустился со стремянки, вытер руки ветошью.
— Спасибо, Захар Петрович. С меня причитается.
— Чего там причитается, — отмахнулся он. — Сочтемся. Ты вот что…
Он замялся. Покрутил в руках кепку.
— Ты насчет забора-то… Права была. Кривой он. Я его по весне поправлю. Как земля оттает.
Вика улыбнулась. Искренне, без сарказма.
— Не надо по весне. Пусть стоит. Я тут подумала… Мне эти полметра погоды не сделают. А яблоня… Красивая она у вас. Тень дает.
— Тень, — кивнул Захар. — Нина любила в тени сидеть. Чай пила.
Он помолчал, глядя в окно на проклятое дерево раздора.
— Слышь, Виктория… Андревна. У меня там наливка есть. Вишневая. Прошлогодняя еще. От нервов хорошо помогает. А то ты бледная какая-то. И руки трясутся. Будешь?
Вика посмотрела на часы. Час дня. Понедельник. Рабочее время. Корпоративная этика запрещала алкоголь до шести вечера.
— Буду, — сказала она. — Несите, Захар Петрович. У нас совещание. Стратегическое планирование операции «Ы».
— Какой такой «Ы»? — не понял дед.
— «Ы» — чтоб никто не догадался, — процитировала Вика классику. — Нам нужно придумать, как отвадить вашего Вадика раз и навсегда. Потому что он вернется. И в следующий раз он приедет не с клоунами, а с настоящими юристами.
Захар кивнул, лицо его стало серьезным.
— Вернется, гад. Ну ничего. Мы теперь… это… Коалиция.
— Альянс, — поправила Вика.
— Пусть альянс. Главное, чтоб патронов хватило.
Он пошаркал к выходу за наливкой, а Вика достала телефон. Связь появилась. Одно деление, но этого хватит.
Она набрала номер своего бывшего однокурсника, который теперь работал в областной прокуратуре.
— Привет, Сереж. Да, это Новикова. Нет, не по работе. Личное. Слушай, пробей мне одного человечка. Вадим… фамилию сейчас уточню. Да, риелтор. Есть подозрение на мошенничество с землей. Да, старая схема. Угу. С меня виски. Хороший. Жду.
Она положила трубку и посмотрела на сад. Гнилые яблоки больше не раздражали. Они казались просто частью пейзажа.
Война за межу закончилась. Началась война за «Тихие Омуты». И Виктория Андреевна Новикова, старший юрист, чувствовала, что это будет самое интересное дело в ее карьере.
Источник: Война за межу 3