Глава 1. Право собственности и гнилые яблоки
Виктория Андреевна Новикова, старший юрисконсульт холдинга «Агро-Тех», женщина, способная одним поднятием брови заставить замолчать совет директоров, стояла посреди своего нового двора и с ужасом понимала: она влипла.
Тишина.
В рекламном проспекте риелтора это называлось «экологически чистый оазис тишины и умиротворения». На деле же тишина в деревне Тихие Омуты была какой-то плотной, ватной и угрожающей. Она давила на уши сильнее, чем гул Садового кольца. Здесь было слышно, как жужжит жирная, нахальная муха, и как где-то вдалеке орет петух, у которого, судя по звуку, явно сбит биологический компас — полдень на дворе, а он надрывается.
Вика поправила темные очки «Gucci», которые сейчас казались нелепым щитом от реальности, и посмотрела на свои ноги. Бежевые замшевые лоферы уже покрылись слоем серой пыли.
— Ну и ладно, — сказала она вслух, чтобы просто услышать свой голос. — Зато воздух. Зато природа. Зато никаких совещаний.
Она врала сама себе, и делала это профессионально.
Дом, который она купила три недели назад в состоянии аффекта (сразу после финального заседания по разделу имущества), смотрел на новую хозяйку подслеповатыми окнами первого этажа. «Крепкий сруб, требует косметики», — пел риелтор. Сейчас, при ярком июльском солнце, «косметика» выглядела как капитальная реконструкция. Крыльцо скрипнуло так жалобно, словно умоляло не наступать.
Вика открыла багажник своего черного кроссовера, доверху забитого коробками. «ИКЕА», коробки с документами, пакеты с брендовой одеждой, которая здесь, среди лопухов и крапивы, смотрелась как инопланетный десант.
— Так, Новикова. Соберись. Ты выигрывала суды с налоговой. Ты пережила развод с человеком, который пытался отсудить у тебя кофемашину. Ты справишься с дачей.
Первым делом нужно было обозначить территорию. Это был её базовый инстинкт. Вика достала папку с документами — кадастровый план, выписку из ЕГРН, договор купли-продажи. Бумаги грели душу. В мире хаоса только документы имели вес.
Она решила обойти периметр. Участок был большим, запущенным, но перспективным. Вика уже видела, как здесь ляжет английский газон (рулонный, естественно, ждать всходов она не собиралась), где встанет шезлонг, а где — высокая глухая стена из туй, чтобы не видеть никого и никогда.
Она дошла до левой границы участка и замерла.
— Это еще что такое? — пробормотала она, сдвигая очки на нос.
Забор, разделяющий её владения и соседский участок, представлял собой печальное зрелище. Почерневший штакетник, местами подвязанный проволокой, местами подпертый ржавыми трубами. Но проблема была не в эстетике.
Проблема была в геометрии.
Вика, обладающая глазомером снайпера и педантичностью маньяка, сразу увидела: забор стоит криво. Он нагло, беспардонно вдавался в её территорию дугой. А в центре этой «дуги» росла огромная, развесистая, старая яблоня.
Ветки дерева нависали над её участком метра на два. И всё бы ничего, если бы не гравитация. Земля под яблоней была усыпана мелкими, коричневыми, гниющими плодами. Запах брожения бил в нос. Рой ос кружил над этим пиршеством.
— Великолепно, — процедила Вика. — Просто великолепно. Антисанитария и самозахват.
Она достала телефон, открыла приложение «Кадастр» и сверилась с картой. Так и есть. Граница должна идти по прямой линии. Эта яблоня, судя по всему, росла ровно на меже, но забор заботливо обогнул её так, чтобы ствол оказался на соседской стороне, а крона гадила на викину.
— Эй! — крикнула она в сторону соседского дома.
Соседский дом выглядел так, будто его строили хоббиты, у которых закончились деньги. Низкий, с разномастными пристройками, крытый потемневшим шифером. Зато огород был идеальным. Грядки ровные, как под линейку, ни травинки, ни сорняка.
Никто не ответил.
Вика подошла ближе к забору, стараясь не наступать на гнилые яблоки. Лоферы чавкнули.
— Есть кто живой? — повысила она голос, добавляя в него те самые нотки, от которых у секретарш в офисе начинался нервный тик.
В кустах малины на той стороне что-то зашуршало. Потом послышалось кряхтение, кашель, и, наконец, над кустами показалась голова.
Голова была в кепке-аэродроме, какие носили водители «Волг» в восьмидесятых. Из-под козырька на Вику смотрели два колючих, выцветших глаза. Лицо старика было изрезано морщинами так глубоко, словно это была карта местности.
— Чего орешь? — спросил дед, не вынимая изо рта папиросу. — Пожар, что ли?
— Добрый день, — ледяным тоном произнесла Вика. — Я ваша новая соседка. Виктория Андреевна.
Дед окинул её взглядом, задержался на пыльных лоферах, потом на очках, хмыкнул и отвернулся к кусту смородины.
— Ну, будь здрава, Виктория Андреевна. Раз приехала — живи. Только тихо.
И он продолжил обирать ягоды в помятое эмалированное ведро.
Вика почувствовала, как внутри закипает тот самый холодный гнев, который помогал ей разносить оппонентов в пух и прах. Игнорирование. Худшая тактика защиты.
— Послушайте, мужчина…
— Захар Петрович я, — буркнул дед, не оборачиваясь.
— Захар Петрович. У нас проблема.
— У меня проблем нет. У меня смородина осыпается. А у тебя, видать, времени много свободного, раз языком чешешь.
Вика набрала в грудь воздуха.
— Проблема касается границ землепользования. Я только что осмотрела участок. Ваш забор установлен с нарушением кадастровых границ. Вы захватили, по моим визуальным оценкам, около двенадцати квадратных метров моей территории. Плюс, ваша яблоня нарушает нормы инсоляции и засоряет мой участок биологическими отходами.
Захар Петрович медленно выпрямился. Хрустнули суставы. Он повернулся к ней, снял папиросу с губы и аккуратно затушил её о штакетину.
— Чего? — переспросил он. — Инсоляции? Ты, девка, слова-то попроще выбирай. Мы тут академиев не кончали.
— Я говорю, забор ваш стоит на моей земле. И яблоня ваша мусор кидает мне под ноги.
Дед прищурился, посмотрел на яблоню, потом на Вику, потом снова на яблоню.
— Эта яблоня тут стояла, когда тебя еще в проекте не было, — спокойно сказал он. — Её мой батя сажал. А забор ставил я, в девяносто пятом. Как поставил, так и стоит. И никто не жаловался. Прежние хозяева — люди душевные были, компот варили. А ты, значит, сразу с линейкой приперлась?
— Я приехала в свой дом, — чеканя каждое слово, сказала Вика. — Я заплатила за шесть соток. Не за пять целых и девять десятых. А за шесть.
— Ох ты ж, господи, — дед сплюнул на землю. — Капиталистка. За копейку удавится. Тебе земли мало? Вон, — он махнул рукой в сторону заросшего бурьяном пустыря за деревней, — иди паши, там гектары. А тут межа исконная.
— Исконная межа, Захар Петрович, бывает только в сказках. А в правовом государстве есть кадастровый учет.
Вика подошла вплотную к забору, брезгливо пнув носком туфли гнилое яблоко. Оно с чавканьем разлетелось, забрызгав коричневой жижей её светлые брюки.
Вика замерла. Она медленно опустила взгляд на пятно. Потом подняла глаза на соседа.
Захар Петрович едва заметно ухмыльнулся в усы.
— Яблочки-то сочные, — прокомментировал он. — Антоновка. Зря топчешь.
— Значит так, — голос Вики стал тихим и страшным. — Я даю вам три дня. Три дня, чтобы перенести забор на законную границу и спилить ветки, нависающие над моим участком.
— Ишь ты, командирша, — дед демонстративно повернулся к ней спиной и снова занялся смородиной. — Три дня ей. А может, тебе еще и ключи от подпола дать, где у меня наливка стоит? Иди, милая, иди. Обустраивайся. Чай попей. Нервная ты какая-то. Городская.
— Если через три дня забор не будет перенесен, — Вика достала телефон и включила видеозапись, — я вызываю геодезистов, составляю акт о нарушении границ и подаю иск в суд. С возмещением судебных издержек, морального вреда и стоимости работ по рекультивации почвы, испорченной вашим гнильем. Вы меня поняли?
Захар Петрович даже не обернулся. Только махнул рукой, как от назойливой мухи.
— Судись хоть с Папой Римским. Межа святая. Не трожь.
Вика выключила камеру. Руки у неё дрожали — не от страха, а от бешенства. Она так мечтала о тишине. О покое. О том, чтобы сидеть на веранде с бокалом вина и смотреть на закат. А вместо этого она снова на войне.
Она развернулась на каблуках (лоферы снова предательски скользнули по грязи) и пошла к дому.
На крыльце она остановилась. Зашла в дом, где пахло пылью, старым деревом и мышами. Бросила ключи на колченогий стол.
— Ну, держись, дед, — прошептала она своему отражению в темном окне. — Ты хотел «межy»? Ты получишь Хиросиму.
Она полезла в коробку с инструментами, которую привезла с собой. Там, среди молотков и отверток, лежал профессиональный лазерный дальномер. Она купила его для приемки квартиры в Москва-Сити, но он пригодится и здесь.
Вика достала из сумки ноутбук. Интернета почти не было, одна «палочка» E, но этого хватит, чтобы отправить запрос в Росреестр и найти контакты местного участкового.
Её новая жизнь начиналась не с чаепития, а с искового заявления. И, черт возьми, это было единственное, что сейчас приводило её в чувство. Боль от развода отступала, уступая место привычному азарту схватки.
Она еще не знала, что через полчаса, когда она выйдет с рулеткой, чтобы задокументировать каждое нарушение, на заборе уже будет висеть старый ватник, а из-за кустов будет доноситься громкое, фальшивое пение: «Врагу не сдава-а-ается наш гордый «Варяг»…»
Захар Петрович принимал вызов.
Вика усмехнулась и открыла файл «Претензия_Шаблон.docx».
— Вадик! — вдруг донеслось со двора соседа. Голос деда изменился, стал каким-то заискивающим, радостным. — Приехал! А я уж думал, не выберешься к старику!
Вика подошла к окну. К воротам Захара Петровича подкатила блестящая, хищная иномарка. Из неё вышел молодой парень лет тридцати — в узких джинсах, белой рубашке и с такой же, как у Вики, маской циничной вежливости на лице.
— Привет, дед! — крикнул парень, не заходя в калитку, а брезгливо оглядывая покосившийся забор. — Ну что, не надумал еще продавать свою развалюху? Клиент ждет.
Вика замерла. В юристе внутри неё сработал сигнал тревоги. Тон парня ей очень не понравился. Он говорил не как внук. Он говорил как коллектор.
Но это была не её война. Пока что.
Она вернулась к ноутбуку. Сначала — забор. Остальное — потом.
Источник: Война за межу