первая часть
Толкнув большую дубовую дверь с прозрачным стеклом, на котором был изображён медведь, Элеонора вошла в "Берлогу времени".
Колокольчик где-то над головой пропел, сообщая о визите посетителя. Внутри было просторно, несмотря на сотни стеллажей, шкафов, полок, уставленных всевозможной утварью. Здесь была мебель, вешалки для одежды, персидские ковры, зеркала, светильники, посуда. Как только Эля переступила порог, ей на миг показалось, что она зашла не в магазин или лавку, а очутилась в чьём-то причудливом доме, эпатажной квартире.
Здесь пахло не стариной и временем, а самой настоящей жизнью. Будто все эти вещи не просто продавались, а продолжали служить людям, источая ароматы своего прошлого.
— Элеонора! — выглянула из-за стеллажа безукоризненно одетая и причёсанная Марго. — Рада вас видеть. Прошу, проходите, чувствуйте себя как дома.
— Добрый вечер, Марго, — кивнула Эля. — Как же у вас тут здорово! Неужели всё это продаётся?
— Не всё, — загадочно улыбнулась хозяйка. — Этот магазин открыл ещё мой отец. Уже тогда он решил, что быть владельцем обычной антикварной лавки скучно. Он много путешествовал, привозя из своих поездок разные диковинные вещи. Поначалу просто собирал и выставлял в "Берлоге", как в музее, что-то реставрировал. Я с юных лет ему помогала, погружаясь в этот необычный мир.
Раньше я сильно удивлялась, когда папа отказывал одним клиентам, даже самым состоятельным, а другим, напротив, мог чуть ли не за бесценок отдать какую-то безумно дорогую и редкую вещицу. Но с возрастом поняла его концепцию и даже переняла.
— Обратите внимание: ценников нигде нет.
— И правда? — присмотрелась Элеонора.
— Всё дело в том, что у каждой вещи должен быть хозяин. И хозяин этот определяется совсем не количеством денег на банковском счёте или в кошельке. Если я вижу, что кому-то что-то действительно понравилось и принесёт радость, то готова сделать существенную скидку. Точно так же, если вижу, что человек просто хочет потешить своё самолюбие, покупает что-то лишь для того, чтобы похвастаться перед знакомыми или ради галочки, то просто откажу. Сколько бы он ни предлагал.
— Ну так ведь и разориться можно, — удивилась Эля. — Я смотрю, здесь у вас есть очень дорогие экземпляры. Вот, к примеру, эти ковры. Я не эксперт, но даже мне понятно, что они стоят целое состояние.
Неужели можно кому-то просто отдать их за копейки?
– За копейки — это не совсем так, улыбнулась Марго, погладив ворос персидского ковра.
– Деньги — не единственное мерило счастья. Я бы даже сказала, что ими измеряют несчастье. Я же не собираюсь делать людей несчастными.
Но это вовсе не значит, что у меня тут благотворительная организация. Просто я смотрю, достоин ли быть человек хозяином той или иной вещи? Вот и всё. Я отношусь к своим вещам как к живым существам. Вы, например, не смогли бы ведь отдать своего кота в первые попавшиеся руки.
– Откуда?
Удивилась Элеонора. Она точно знала, что не рассказывала Марго об Архимеде.
– Боже, милочка, — перебила её женщина и засмеялась.
– Не ищите мистику там, где её нет, и дураку понятно, что у вас есть кот, которого вы обожаете. Всё ваше творчество этим пронизано.
– Точно, — смутилась Эля.
– Но вот то, что он говорящий, знают не все, - вдруг стала серьёзной хозяйкой антикварного.
– Что?
– За свою долгую и насыщенную жизнь я научилась видеть людей насквозь, - указала на изящный стул Марго, приглашая гостю присесть.
– Чаю?
– Да, не откажусь, — приготовив ароматный напиток, Марго красиво сервировала резной кофейный столик и уселась на соседний стул.
– Не надо стесняться того, что вам доступно больше, чем другим, — разлила она по фарфоровым чашкам чая.
– Говорящие коты — не редкость, в отличие от хороших мужей.
– Боже, — смутилась Элеонора.
– Муж сказал, что никогда не любил, да?
– Откуда вы знаете?
Вздрогнула Элеонора, чувствуя себя микробом под микроскопом всемогущего учёного.
Однако не было страха или чего-то такого, наоборот, лишь уважение к этой немного чудаковатой женщине. Её компания действовала на нервы крайне успокаивающе, а задевающе за живое вопросы, даже отрезвляли.
– По глазам же видно, — засмеялась Марго.
– Боже, Элеонора, не надо думать, что я ведьма или кто-то в этом духе. Я не умею читать мысли, а вот наблюдать, подмечать и анализировать. У всех, кого предавали столь изощрённым способом, безразличием, выдержкой в несколько лет, стоит одинаковый штамп, как печать ОТК. Верила в сказку, а получила абсурд. Но, дорогая моя, абсурд — это вовсе не конец.
Это всегда, без исключений, начало гораздо более интересной истории. Смотри сама. Не брось тебя, муж, ты бы никогда не заговорила с котом, не начала лепить чудесные горшки, не познакомилась со мной. Чем не начало интересной истории? Да ну ты заперла себя в клетке иллюзии стереотипов.
Не дала ей договорить Марго.
– Так делать не стоит, если, конечно, не хочешь прожить максимально скучную и обычную жизнь. Элеонора, одно твоё имя уже подразумевает, что судьба уготовила тебе нечто большее, чем работа в сером офисе, страдания в одиночестве и уборку кошачьего лотка. Ты молодец, что сделала первый шаг к свободе. Расширила рамки своего восприятия и занялась творчеством. Но это лишь начало.
– Марго, вы говорите прямо, как мой кот Архимед, - усмехнулась Эля.
– Значит, твой кот весьма мудр. Что тут ещё сказать? — засмеялась Марго.
– Скажи лучше, не хочешь ли ты всё поменять?
– Поменять? И как интересно. Вот вы очень просто рассуждаете, будто метаморфозы совершаются по щёлчку пальцев.
Щёлкаю, и я уже не сижу на скучной работе, а делаю что-то интересное, за что всё так же получаю деньги. Щёлкаю, и я открываю в себе что-то новое, щёлк — я снова счастлива. С каким-то мужчиной?
– Всё именно так, — с серьёзным лицом кивнула Марго.
– Вот попробуй. Щёлкни пальцами.
Элеонора скептически поморщилась, но всё же сделала то, о чём просила хозяйка магазина.
Щёлк раздалось в тишине.
– И что поменялось? — выдержав паузу, спросила Эля.
– По-моему, всё, как было, так и осталось.
– Думаешь? — отпила чай Марго.
– А что, если я предложу тебе работу? Мне нужен помощник. Одной сложно справиться в магазине, тем более сейчас я постоянно в разъездах, а закрытые двери для любого бизнеса губительны. Оставить же всё на посторонних я не могу.
– Но разве я не посторонняя?
Опешила Эля.
– И я совсем ничего не понимаю в антиквариате, да и у меня уже есть работа, разве я могу уволиться так просто?
– А почему бы и нет? — равнодушно заметила Марго.
– Возьми отпуск, ты тем более давно там не была. А уже после этого напиши заявление. Всё по закону, никто тебя остановить не сможет.
Если переживаешь насчёт зарплаты, так не стоит. Я готова платить тебе столько, сколько ты посчитаешь нужным. Начнём с той же суммы, что ты имеешь сейчас, ну и плюс процент с продаж. Если быстро освоишься, от клиентов отбоя не будет.
– Ну, - поджала губы Эля.
– Простите, но мы тут сидим уже полчаса, а никто даже не заходил. И я понятия не имею, какой у вас тут спрос вообще, да и я не смогу решать, кому продавать, а кому нет.
– Не страшно, ты всё поймёшь, — вздохнула Марго.
– В любом случае, даже если ты ничего не продашь, зарплату я тебе буду платить. В твои обязанности будет входить лёгкая уборка здесь, расстановка и выкладка вещей, приём товара и определение его дальнейшей судьбы. Вот, собственно, и всё.
– Так просто.
– А зачем усложнять? Моё дело больше интуитивное. Ты сама скоро всё поймёшь. Я не просто так предложила эту работу именно тебе, Элеонора. Я вижу в тебе потенциал, нужный блеск в глазах. Только вот ты несколько зажата и понятия не имеешь, что такое свобода. Это всё легко исправить. Просто наблюдай за мной, изучай тех, кто приходит, как они себя ведут, что говорят, как смотрят на вещи, на тебя саму. Я не требую от тебя сразу полной отдачи. Просто расслабься и представь, что ты тут живёшь. Если хочешь, можешь приводить сюда своего Архимеда. Не думаю, что говорящий кот настолько глуп, чтобы портить мои товары.
– Правда? — изумилась Эля.
– Да. И прошу ещё об одном, — широко улыбнулась Марго.
– Ты просто обязана принести сюда несколько своих чудных горшков. Уверяю, не пройдёт и дня, как их раскупят.
Так Элеонора практически поселилась в "Берлоге времени". Постепенно её мир наполнился новыми звуками, запахами и красками, превратившись в игру цветных стёклышек в трубе калейдоскопа.
Женщина с упоением окунулась в неведомую и невидимую ранее реальность, наполненную старыми фолиантами, старинными зеркалами Африканскими масками, загадочными безделушками и, что самое главное, духом свободы. Архимед, облюбовавший высокую, обитую шёлком банкетку, с удовольствием наблюдал за метаморфозами своей хозяйки.
Теперь он редко что-либо говорил, предпочитая ограничиваться многозначительными взглядами и довольным фырканьем. Зато с Марго он нашёл общий язык сразу. А кто бы не нашёл, когда тебя каждый день подкармливают не тунцом из банки, а свежей форелью? Чуть больше месяца Элеонора наблюдала за посетителями "Берлоги времени".
Это были самые разные люди: дорого одетые женщины, скромные студенты, интеллигентного вида старики, бизнесмены, военные. Все они приходили за порцией радости, но не каждый уходил с желаемым. Марго могла чуть ли не с порога развернуть кого-то, сообщая, что магазин закрывается через 5 минут. В то время как до конца рабочего дня оставалось не менее часа.
А для кого-то напротив, двери могли быть открыты до полуночи. Сначала Элеонора никак не могла понять, что происходит, но потом вдруг заметила определённую систематику. Даже не заметила, а прочувствовала всё сама. Если человек был растерян, печален, подавлен, чем-то озадачен, Марго всегда принимала таких с распростёртыми объятиями, а напоследок непременно вручала клиенту что-то что он выбрал сам, проведя в магазине приличное количество времени.
Эти люди уходили совершенно другими. С их лиц исчезала растерянность, уголки губ тянулись вверх, а глаза лучились настоящей радостью. Но если посетитель с порога всем своим видом показывал, что он хозяин жизни хамил, вёл себя нагло или вызывающе, смотрел с презрением.
Марго с такими не церемонилась. Ей угрожали, скандалили, проклинали, но ничто не могло повлиять на решение хозяйки. Она просто просила таких людей уйти. И самое странное, что и эти посетители покидали "Берлогу времени" совсем другими. Вся их самоуверенность и спесь улетучивалась, надменное выражение лица сменялось негодованием, испугом, даже каким-то ужасом плечи опускались, а походка становилась дёргатой и неуверенной.
– Как вы это делаете? — не выдержала однажды Элеонора, когда Марго спроводила очередную выскочку.
– И зачем? Он ведь мог купить что-то?
– Мог, конечно, — кивнула Марго.
– Он жил в твёрдой уверенности, что всё и всех можно купить. Вопрос лишь в цене. Я же разрушила эту его иллюзию можно сказать, сделала ему одолжение. Теперь он уже не будет так уверен в себе. Да, позлится какое-то время на скверную тётку в моём лице, но потом уже будет куда скромнее.
– Но он угрожал, что пожалуется кому-то.
– Кому?
Засмеялась хозяйка.
– Такие типы никогда и ни за что никому не расскажут о своём провале. Для него мой отказ — это смертельное ранение самолюбию, гордыне. Что он хотел? Какую-нибудь старую книженцию? Так он сказал. У меня здесь нет такого товара. Да, конечно, книг полно, но не для него.
Он бы просто забросил её на полку или перепродал бы потом на аукционе. Я лучше подожду того, кому эта книженция действительно будет нужна.
продолжение