Элеонора считала, что у неё обычная, вполне счастливая жизнь. Как у всех. Не безоблачная, конечно, но и лишённая какой-либо трагедии. Вот уже пятнадцать лет она была замужем за Игорем. Они вместе ели по утрам тосты с апельсиновым джемом, запивая ароматным кофе. Вместе ругались из-за разбросанных носков, вместе смотрели сериалы, закутавшись в один плед.
Иногда Элеонора грустила, чувствуя, что между ними пролегла тихая, безмятежная пустыня. Не было уже тех страстей и романтики, что в первые месяцы замужества, но женщина списывала это на естественный ход вещей. Так живут все. Что поделать? Не каждому дано переживать головокружительные приключения.
Детей у пары не было. Ещё давно врачи обнаружили какую-то генетическую несовместимость супругов. Конечно, Элеонора пыталась найти способ стать матерью. Несколько раз безуспешно ей делали ЭКО, даже заходили разговоры об усыновлении. Но как-то не сложилось. В итоге оба смирились в надежде, что когда-нибудь наука шагнёт вперёд и они станут счастливыми родителями.
Игорь не торопил, да и сама Элеонора научилась жить так, не изматывая нервы постоянными мыслями о ребёнке. В итоге детей паре заменил огромный рыжий кот с выразительным взглядом по кличке Архимед. Так и жили они втроём уже восемь лет. И всё было относительно хорошо.
Роковой вторник начался с запаха жжёного кофе и заевшего механизма кофемолки. Игорь с озадаченным выражением лица то стучал по ней, то пытался залезть внутрь, чтобы освободить шестерёнки от вставшего поперёк вредного зерна. Архимед сидел на холодильнике, с любопытством наблюдая за действиями хозяина и меланхолично помахивая кончиком хвоста.
— Всё в этом доме ломается, — недовольным голосом проворчал Игорь, понимая, что своими силами справиться с этой задачей у него не получится.
Организм отчаянно требовал кофе, намекая, что если не получит привычной утренней порции, то вовсе не будет работать, отключившись где-нибудь по дороге на работу.
Элеонора улыбнулась, намазывая на тост апельсиновый джем.
— Мы же с тобой целы, а кофемолка… Да и Бог с ней. Какой смысл раздувать проблему? Подумаешь, кофе дома не выпьешь — всегда же можно взять по дороге.
— Да, там совсем не тот.
– Но хватит, чтобы проснуться, а кофемолку новую купим.
Игорь отложил кофемолку и нож и посмотрел на жену. Взгляд его показался Элеоноре каким-то странным, отрешённым, словно муж впервые видел её и вовсе не понимал, где он и что здесь делает.
— Эля, — медленно сказал Игорь, будто каждый звук, покидая его грудь, сталкивался со встречным ветром.
— Нам надо поговорить.
Фраза «Нам надо поговорить» в исполнении супруга показалась Элеоноре зловещей. Женщина почувствовала, как задрожали колени, а по спине прокатилась волна мурашек.
— Что такое? — испуганно воскликнула она. — Говори же, ты меня пугаешь!
— Я больше тебя не люблю, — выпалил Игорь, вдруг сильно заинтересовавшись торшером в углу. — И прости, Элеонора, но мне кажется, что я тебя и не любил никогда.
На кухне воцарилась тишина, такая густая, что в ней, казалось, можно было плавать. Пятнадцать лет совместных завтраков, поездок на дачу, новогодних ёлок, общего котёнка, выросшего в ленивого кота, и одна операция по удалению аппендицита, где Игорь трогательно держал Элю за руку, боясь отпустить, — и всё это в режиме «не любил никогда».
Архимед протяжно зевнул, после чего спрыгнул на пол и начал интенсивно тереться о ноги Элеоноры, застывшей посреди кухни, как статуя Микеланджело в немой трагедии, с выражением смятения и торжества на лице одновременно.
— Как? — наконец прошептала женщина.
Её мозг отказывался воспринимать информацию. Было такое чувство, что Игорь просто так сильно разозлился на кофемолку, что сошёл с ума.
— Что значит «не любил»?
— А зачем тогда женился? Зачем мы все эти годы были вместе?
— Не знаю, — равнодушно пожал плечами муж. — Так получилось. Все женились, и я женился. Нам было всегда хорошо вместе, но, Эля, прости, я не хочу тебя сейчас обидеть. Наоборот, мне кажется правильным признаться во всём. Да, много лет я сам заблуждался. Мне просто было удобно. Ругай меня, если хочешь, можешь даже ударить. Ты отличная хозяйка, прекрасный человек, готовишь хорошо, но любви не было, Элечка. Никогда не было.
— Готовлю, значит, хорошо, — эхом отозвалась она.
С презрением посмотрела на мужа Элеонора, подхватывая на руки обезумевшего кота. Архимед всё рвался царапать Игоря, даже зловеще шипел на него, будто чувствуя опасность.
— Ты что, только вот сейчас вдруг всё понял и решил сразу поделиться?
— Послушай, — попытался проглотить образовавшийся в горле комок Игорь. — Я бы не сказал, что вот просто взял сейчас и всё понял. Наверное, это долго всё копилось, но я в себе глушил. Подумал, что это просто от усталости или ещё чего. Только не говори, что сама не замечала, что у нас всё как-то неправильно.
— Неправильно? — опешила Эля. — А как правильно? Мы жили, мечтали, планировали, делили радости и печали. Это разве неправильно? У нас, между прочим, кот. Да, детей так и не получилось завести. Может, в этом проблема?
— Эля, Эля! — выставил вперёд ладони в знак примирения муж. — Не заводись, прошу. Я так не хочу всех этих скандалов. Я очень дорожу тобой, но понимаю, что вот так жить, как мы с тобой живём, просто губительно. Зачем всё это? Мы как роботы, механически выполняем одни и те же действия, даже не понимая, для чего и к чему всё ведёт.
— У тебя другая! — вдруг осенило Элеонору.
— Упаси Господь! — затряс головой Игорь. — Нет, что ты? Я бы никогда не посмел предать твоё доверие.
— Эля, дело не в других людях или каких-то обстоятельствах, а в нас с тобой. Мы просто живём по привычке. Разве ты не замечаешь этого?
В этот момент Элеонора вдруг поняла, что её жизнь была не просто обычной. Она была самой настоящей иллюзией, которую она сама себе так тщательно внушила. Всё её прошлое и настоящее было построено на песке, и этот песок только что смыла волна признаний Игоря, открыв бездонный колодец абсурда.
Развод прошёл с сухой, казённой быстротой. Не было скандалов, ругани, попыток что-то изменить или доказать друг другу. Не было измен, обманов, интриг и манипуляций — просто стерильное безразличие, опустошившее душу Элеоноры за пару месяцев ожидания злосчастного свидетельства. Оно сообщало, что отныне они с Игорем — просто посторонние, чужие люди.
Игорь, выглядевший скорее смущённым, чем несчастным, съехал в новостройку на окраине, оставив Элеоноре их общую двушку, кота и треснувшее корыто иллюзий.
Первые недели Элеонора пребывала в состоянии овоща. Она могла часами смотреть в окно, наблюдая, как дождь рисует узоры на стекле, и думать: «Пятнадцать лет равно никогда». Это было похоже на то, как если бы тебе сказали, что ты все эти пятнадцать лет дышала не кислородом, а, допустим, азотом. Но просто этого не замечала, считая, что именно так и надо правильно дышать.
Её спасал только упитанный рыжий Архимед, философски наблюдавший за безысходностью хозяйки. Забота о коте хотя бы напоминала о необходимости жить дальше. Архимед всё так же требовал еду, чистый лоток и порцию ласки, как это было всегда.
Возвращаясь с работы, Эля трепала котяру за ухом, подолгу беседовала с ним, рассказывая, как прошёл день, во сколько ей завтра на приём к терапевту, сколько нужно заплатить за коммуналку. Жаловалась на просроченный йогурт, который она случайно взяла с полки в магазине, не посмотрев на дату. Так тянулись бесконечные дни — одинокие, безжалостные и совершенно пустые. Сериалы не смотрелись, утренний кофе горчил, а апельсиновый джем отказывался намазываться на подгоревший тост.
Однажды, когда Эля в очередной раз уткнулась лицом в пушистую диванную подушку, чувствуя себя особенно подавленной и уставшей, Архимед запрыгнул ей на спину — как он делал это тысячи раз. Удобно устроившись, он безжалостно вымешивал когтистыми лапами кофту хозяйки, будто тесто. Кот странно фыркнул, будто прокашлявшись, а затем произнёс сиплым баритоном:
— Ну и дура ты, хозяйка.
Элеонора замерла, забыв о своих слезах. После чего медленно перевернулась и впилась взглядом в своего кота, недовольно спрыгнувшего на диван. Шок был так велик, что даже перекрыл сердечную боль. Архимед неподвижно сидел, слегка покачиваясь, и не сводил с хозяйки своих жёлтых глаз со зрачками-ниточками.
— Я... я сплю? — спросила женщина, понимая, что всё это даже не глупо, а просто бессмысленно. — Или у меня уже галлюцинации из-за апатии?
— Нет, — как ни в чём не бывало отозвался Архимед. — Но если будешь и дальше валяться тут в расстройстве, то так и уснёшь навечно. Никем не любимая и всеми забытая.
Мне, конечно, от этого ни холодно, ни жарко, но консервы будет некому открывать. И что-то я совсем не горю желанием помиреть с голоду. Ты хозяйка, хоть и глупая, но обычно никогда не забываешь обо мне, покупаешь моего любимого тунца, всегда так красиво его укладываешь в мисочку. Будто представляешь себя великим шеф-поваром, а меня лучшим клиентом ресторана.
Не то что этот бездарь Игорь. Он даже банку консервов открыть нормально не мог, всегда вся в брызгах и крошках. Я же кот, а не свинья. И я несказанно рад, что после вашего глупого развода остался с тобой.
– Ты - заикаясь, пролепетала Эля, пытаясь не пропустить мимо ушей ни одного слова из кошачьих откровений.
– Ты что говоришь?
– Может, я как-то неправильно произношу звуки? — усмехнулся Архимед, нахмурив рыжую морду.
– Нет, нет, всё вполне понятно, только вот тебе не кажется странным это всё?
Пристально посмотрела на кота хозяйка.
– Лично я думаю, что просто сошла с ума. Котик, животные не разговаривают, это всем известно.
– Я бы сказал иначе, — промурчал кот.
– Не всем известно, что животные разговаривают, и не каждый заслуживает того, чтобы услышать нашу речь. Элеонора, ты дошла до той точки в своей жизни, когда единственный способ тебя вернуть в реальность — это перевернуть всё вверх дном. Понимаешь?
– Не очень, — покачала головой женщина, усаживаясь на диван.
– Боже, иной раз поражаюсь, насколько вы люди глупые создания, - зашевелил усами Архимед.
– Чего непонятного? Ты сейчас находишься в крайне подавленном состоянии. В которое тебя своими глупыми признаниями погрузил наш дорогой Игорёша лично мне неясно почему так ты здоровая, красивая есть крыша над головой и работа я, в конце концов. Но вместо того, чтобы радоваться отвалившемуся ненужному грузу ты плачешь и часами смотришь в окно. Может, куда проще сесть и подумать, какие теперь перед тобой открылись пути? Вот ты всегда хотела обзавестись каким-нибудь хобби, но всё никак не могла решиться.
То боялась, что Игорь засмеёт, то переживала, что не останется времени для бессмысленных сериальчиков или готовки ужина. Которому этот охламон едва бы притронулся.
– Игорю нравилось, как я готовлю! — возмутилась Эля, понимая, что оправдывается перед котом.
– Ему бы и комбикорм понравился, — усмехнулся Архимед.
– Он ел, даже не понимая, что именно он ест. Помнишь, у тебя как-то жаркое подгорело? А ты переживала, что Игорь будет ругаться? Так он даже не понял. Я тебя сейчас не критикую, напротив. Ты хорошо готовишь, стараешься, творчески к процессу подходишь, всегда экспериментируешь — это здорово. Только вот куда лучше, когда твоими блюдами восхищаются, оценивают по заслугам мастерство повара. Его стремление к совершенству.
– Архимед, я же не повар!
– Да не имеет это значения. Игорь принимал всё как должное. Дома всегда чисто, вкусно, тепло. Ты его просто избаловала. А он тебе что дал?
– Разве мы сейчас об этом?
– Мы сейчас обо всём.
Зевнул кот.
– Ну, так что? Что он тебе дал такого, что ты плачешь, лишившись этого?
– Ну, - растерялась Эля, перебирая в голове всевозможные варианты. Только вот кроме привычного комфорта, каких-то стандартных вещей, подарков на праздники ничего на ум не шло.
продолжение
Можно перейти в телеграм