Галина Петровна всегда считала, что цифры честнее людей. Они никогда не лгут, не притворяются и не бьют в спину. Сорок три года безупречной службы в плановом отделе крупного банка научили её видеть жизнь через призму дебета и кредита. Она могла на глаз определить вес продукта на рынке и с точностью до копейки рассчитать бюджет любого застолья. Именно поэтому, когда в трубке раздался неуверенный голос её единственной дочери Лены, Галина Петровна уже знала, во сколько ей обойдется этот разговор.
— Мамуль, привет, — начала Лена с той самой заискивающей интонацией, которую использовала еще в школьные годы, когда приносила дневник с двойкой. — Слушай, мы тут с Игорем подумали… Скоро Новый год. Может, соберемся все вместе? Одной большой семьей.
Галина Петровна, прижав телефон плечом к уху, продолжала протирать и без того идеально чистую столешницу.
— «Все вместе» — это кто именно? — уточнила она, мысленно уже открывая калькулятор.
— Ну, мы с Игорем, ты, конечно же, и его родители. А еще сестра Игоря, Света, с мужем и племянниками. Они проездом будут, не выгонять же. Человек десять-двенадцать получается.
— И где же вы планируете разместить эту орду? У тебя в однушке или у меня в гостиной?
— Нет, мам, ну что ты! — Лена замялась. — Мы хотели в ресторан. Красиво, празднично, никакой готовки. Игорь нашел отличное место, «Империал». Только вот… У Игоря сейчас с премией задержка, а ипотеку списали. Мы немного не тянем.
Галина Петровна вздохнула. Она знала этот сценарий. Знала, что дочь сейчас будет лепетать про временные трудности, про то, какой Игорь талантливый, просто его не ценят.
— Сколько? — коротко спросила мать.
— Я думаю, тысяч шестьдесят хватит. С алкоголем и десертами. Мам, это будет твой подарок нам всем! Ну пожалуйста. Мы так редко собираемся.
Женщина положила тряпку. Шестьдесят тысяч. Три месяца коммуналки, лекарства и хороший курс массажа для спины. Но отказать Леночке она не могла. Слишком уж виноватой чувствовала себя дочь каждый раз, когда просила денег.
— Ладно. Заказывайте. Я оплачу.
Ресторан «Империал» встретил их запахом дорогого парфюма, хвои и легкой надменности. Галина Петровна приехала первой, как и полагается человеку, который платит. Она придирчиво осмотрела сервировку, заставила официанта заменить вилку с крошечным пятнышком и пересчитала количество бутылок шампанского. Деньги она внесла заранее, стопроцентную предоплату, включая щедрые чаевые за обслуживание банкета. Она не любила быть должной.
Родня зятя ввалилась в зал шумным табором. Родители Игоря, Сергей Викторович и Нина Андреевна, грузные, краснолицые люди, сразу же начали громко обсуждать гардеробщицу, которая якобы недостаточно быстро приняла их пальто. Следом зашла сестра зятя, Светлана, таща за собой двух угрюмых подростков, уткнувшихся в смартфоны.
— Ох, Галина Петровна, вы уже тут! — Нина Андреевна плюхнулась на стул, который жалобно скрипнул. — Ну и пробки! А место-то какое пафосное выбрали. Небось, цены кусаются? Мы-то люди простые, нам бы и дома картошечки с селедочкой хватило. Но раз уж молодежь решила шикануть за ваш счет…
В её голосе звучала не благодарность, а скрытая зависть, приправленная ядом. Галина Петровна лишь вежливо кивнула, сохраняя ледяное спокойствие.
— Добрый вечер. Располагайтесь.
Игорь с Леной появились последними. Зять распахнул двери так, словно входил в собственный кабинет. На нем был костюм, который явно стоил половину зарплаты Лены, и сияющая улыбка хозяина жизни. Лена семенила рядом, пытаясь поймать его руку, но он был занят тем, что поправлял запонки.
— Приветствую, семья! — громогласно объявил Игорь, усаживаясь во главе стола — на место, которое по этикету должен был занимать либо старший мужчина, либо тот, кто оплачивает банкет. Но Галина Петровна смолчала.
Вечер катился по наклонной. Сергей Викторович травил бородатые анекдоты и жаловался на правительство. Подростки молча сметали со стола нарезку, даже не поднимая глаз от экранов. Нина Андреевна громко критиковала салаты.
— Майонез какой-то кислый, — морщилась она, отправляя в рот очередную ложку оливье. — Вот я сама делаю домашний, на желтках. А это так, химия сплошная. Галина Петровна, вы бы хоть попробовали, за что такие деньжищи отвалили.
— Я не голодна, спасибо, — сухо ответила Галина.
Она наблюдала. Наблюдала за дочерью. Лена, её умница, кандидат наук, преподаватель литературы, сидела ссутулившись, ловя каждое слово мужа. Игорь же вел себя как барин.
— Официант! — щелкал он пальцами. — Почему бокал пустой? Шевелитесь, мы вам платим!
«Не мы, а я», — мысленно поправила его теща, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Но она терпела. Ради Лены.
Когда горячее было съедено, а шампанское ударило в головы, Игорь решил, что настал его звездный час. Он поднялся, постучал вилкой по хрустальному фужеру, требуя тишины. Зал притих. Даже подростки оторвались от телефонов.
— Дорогие мои! — начал Игорь, картинно раскинув руки. — Я хочу поднять этот тост за нашу щедрую, несравненную Галину Петровну!
Родственники зааплодировали. Галина Петровна натянула дежурную улыбку, ожидая банальных слов благодарности за ужин.
— Спасибо вам за этот вечер! — продолжал зять, и в его глазах блеснул недобрый огонек. — Но это еще не всё. У меня для вас всех потрясающая новость. Мы с Леночкой приняли важное решение. С нового года, то есть буквально с завтрашнего дня, наша любимая теща переезжает жить к нам!
Галина Петровна замерла. Вилка в её руке дрогнула. Лена опустила глаза в тарелку, её уши пылали пунцовым цветом.
— Да-да! — радостно вещал Игорь. — Галина Петровна женщина одинокая, на пенсии. Что ей одной в четырех стенах киснуть? А нам помощь нужна. Мы люди занятые, карьеру строим. Вот мы и решили: теща будет у нас на хозяйстве. Готовить, стирать, убирать, за порядком следить.
За столом повисла тишина, но тут Нина Андреевна радостно всплеснула руками:
— Ой, как правильно! Молодцы! И правда, зачем бабке одной жить? А так при деле будет. И вам экономия на домработнице.
— Вот именно! — подхватил Игорь, вдохновленный поддержкой. — Она у нас теперь вместо прислуги будет. Бесплатной, но родной! А мы её кормить будем, крышу над головой дадим. Квартиру её сдавать можно, деньги в семейный бюджет. Идеальная схема! Правда, мама Галя?
Он посмотрел на неё с победной ухмылкой, уверенный в своей гениальности.
Галина Петровна чувствовала, как кровь отливает от лица. В груди стало холодно и пусто. Она перевела взгляд на дочь.
— Лена? Ты тоже так считаешь?
Дочь подняла на неё полные слез глаза и едва слышно прошептала:
— Мам, Игорь сказал, что так будет лучше… У нас ипотека, нам тяжело…
«Игорь сказал». Эта фраза была приговором. Галина Петровна медленно встала. Ноги казались ватными, но многолетняя привычка держать лицо не подвела.
— Прошу меня извинить. Мне нужно попудрить носик.
Она вышла из зала под одобрительный гул сватов, которые уже начали обсуждать, как удобно будет приезжать в гости к детям, когда там будет «обслуга».
В туалетной комнате, глядя на свое отражение в зеркале, Галина Петровна увидела уставшую женщину с седой, аккуратно уложенной стрижкой. Женщину, которую только что прилюдно унизили, растоптали и превратили в функцию. В бесплатное приложение к мультиварке и пылесосу.
— Прислуга, значит? — тихо спросила она у отражения. — Ну что ж.
Она достала телефон. Открыла банковское приложение. На счетах лежала сумма, накопленная за всю жизнь. Плюс наследство от мужа. Плюс деньги от продажи дачи. Хватило бы на три такие ипотеки, как у зятя. Она никогда не говорила им, сколько у неё денег на самом деле. Берегла, хотела сделать сюрприз на рождение внуков.
Палец завис над экраном. Потом она уверенно открыла сумочку. Там лежал белый конверт. Обычный почтовый конверт, который она приготовила заранее, но для совершенно другой цели. Внутри лежала бумага — результат глупого розыгрыша, который она хотела показать подруге, чтобы посмеяться над тем, как легко сейчас подделать любой документ. Но теперь этот листок приобретал совсем другой смысл.
Галина Петровна поправила жакет, глубоко вдохнула и вернулась в зал.
За столом царило оживление. Игорь уже разливал коньяк, его отец довольно похлопывал сына по плечу.
— А вот и наша хозяюшка вернулась! — весело крикнул зять. — Ну что, Галина Петровна, когда вещи перевозить будем? Я могу завтра Газель заказать.
Галина Петровна подошла к своему месту, но садиться не стала. Она взяла сумочку, достала конверт и положила его перед зятем, прямо поверх тарелки с недоеденным стейком.
— Прежде чем мы обсудим мой переезд и график уборки унитазов в твоей квартире, Игорь, я хочу вручить вам свой новогодний подарок. Открывай.
В зале снова стало тихо. Игорь удивленно поднял бровь, но конверт взял.
— О, неужели деньги? — хохотнул он. — Стартовый капитал для новой жизни?
Он разорвал бумагу, достал сложенный лист и развернул его. Улыбка медленно сползала с его лица, сменяясь гримасой брезгливости и страха.
— Что это? — его голос дрогнул.
— Читай вслух, — спокойно приказала Галина Петровна.
Игорь сглотнул.
— Справка… Онкологический диспансер… Пациентка: Романова Галина Петровна… Диагноз: карцинома легких, четвертая стадия, метастазы… Прогноз неблагоприятный… Требуется постоянный уход…
Лена вскрикнула и закрыла рот рукой. Бокал в руке Нины Андреевны звякнул о тарелку.
— Мама! — Лена вскочила, опрокидывая стул, и бросилась к матери. — Мама, это неправда! Скажи, что это ошибка! Почему ты молчала?!
Галина Петровна мягко отстранила дочь.
— Тише, Лена. Сядь.
— Подождите… — Игорь побледнел. Его бегающие глазки перечитывали справку снова и снова. — Это что значит? Четвертая стадия? Это же… это же лежачий больной?
— Именно, Игорек, — с ледяной вежливостью подтвердила Галина. — Врачи дают мне от трех до шести месяцев. И последние два я, скорее всего, не смогу даже вставать с кровати. Потребуются обезболивающие, уколы, смена памперсов, кормление с ложечки.
Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом.
— Но ты же сам предложил! Вы заберете меня к себе. Обеспечите крышу над головой и уход. Как ты сказал? «Бесплатная, но родная». Только вот прислугой я быть уже не смогу. Прислуга теперь понадобится мне. И я так счастлива, зятек, что ты вызвался добровольцем. Это поступок настоящего мужчины.
Игорь швырнул справку на стол, словно она была заразной. Он вскочил, его лицо пошло красными пятнами.
— Вы… вы это специально?! — зашипел он. — Вы знали и молчали, пока я тут распинался?
— Игорь, о чем ты говоришь?! — закричала Лена. — Мама умирает! Какая разница, что ты говорил? Мы должны ей помочь!
— Помочь?! — взвизгнула Нина Андреевна, вскакивая со своего места. — Лена, ты в своем уме? У вас молодая семья, вам детей рожать надо, а вы хотите превратить квартиру в хоспис? Ты представляешь, что такое раковый больной в доме? Это же вонь, стоны, грязь!
— Мама, замолчи! — Лена смотрела на свекровь с ужасом, словно видела её впервые.
— А что «замолчи»? — вмешался Сергей Викторович. — Мать правду говорит. Мы на такое не подписывались. Игорь говорил про помощь по хозяйству, а не про сиделку для умирающей старухи.
— Так, стоп! — Игорь поднял руки, отгораживаясь от тещи. — Галина Петровна, при всем уважении… Это меняет дело. У нас нет условий. Квартира маленькая, звукоизоляция плохая… Мы не потянем. Вам лучше в специализированное учреждение.
— В хоспис? — уточнила Галина Петровна. — На мою пенсию?
— Ну, квартиру вашу продадим, оплатим, — быстро нашел решение зять. — А к нам — нет. Извините. Я не готов гробить свою молодость на утки и капельницы.
Лена стояла посреди этого балагана, переводя взгляд с мужа на его родителей. По её щекам текли слезы, но в глазах начало появляться что-то новое. Жесткое.
— Ты сейчас серьезно? — спросила она мужа очень тихо. — Пять минут назад ты хотел, чтобы она на нас батрачила. А теперь, когда ей нужна помощь, ты выкидываешь её в богадельню?
— Лена, не будь дурой! — рявкнул Игорь. — Это жизнь! Естественный отбор, если хочешь. Мы не обязаны!
Галина Петровна усмехнулась. Настало время для второго акта.
— Что ж, позиция ясна, — произнесла она громко и четко. — А теперь, дорогие родственники, второй подарок. Вернее, нюанс, о котором я забыла упомянуть.
Она достала из сумочки второй конверт. На этот раз плотный, официальный.
— Это копия моего завещания. Заверенная нотариусом неделю назад. Я женщина состоятельная, Игорь. Моих накоплений хватило бы, чтобы купить тебе три такие машины, о которых ты мечтаешь. И квартиру в центре.
Глаза Игоря округлились. Жадность боролась в них со страхом.
— Так вот, — продолжила Галина Петровна. — В завещании указано, что всё мое имущество, все счета, квартира и дача переходят моей дочери Елене. Но есть одно условие.
— Какое? — хрипло спросил зять.
— Лена получит наследство только в том случае, если на момент вступления в права она будет официально разведена с тобой, Игорь. И если не будет иметь с тобой никаких финансовых обязательств. Если же она останется в браке — все деньги уходят в благотворительный фонд помощи бездомным животным. Квартира — государству.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как жужжит холодильник за барной стойкой.
— Это… это незаконно! — взвизгнул Игорь. — Ты не имеешь права ставить такие условия! Это шантаж!
— Это мои деньги, милый. Кому хочу, тому и дарю. Или не дарю, — Галина Петровна пожала плечами. — Так что выбирай, Леночка. Или этот… человек, который готов сдать меня в утиль при первой же трудности, или обеспеченное будущее и мать, которая тебя любит.
Игорь метнулся к жене, схватил её за руки.
— Ленка, ты слышала? У неё миллионы! Слушай, ну мы же найдем выход! Наймем сиделку, самую лучшую! Маму к нам заберем, я пошутил про хоспис, ты что, юмора не понимаешь? Потерпим полгодика, зато потом… Заживем! Лен, ну скажи ей!
Лена смотрела на мужа, и на её лице отражалось такое глубокое, такое бескрайнее отвращение, что Игорь даже отпрянул.
— Убери от меня руки, — сказала она ледяным тоном.
— Ленусь, ты чего? Это же стресс, я понимаю…
— Я сказала: убери руки! — крикнула Лена. Она сорвала с пальца обручальное кольцо и швырнула его в бокал с недопитым вином. — Ты мерзавец, Игорь. Жадный, ничтожный мерзавец. Я тебя ненавижу.
Она повернулась к его родителям, которые сидели с открытыми ртами.
— А вы… Вы воспитали чудовище. Убирайтесь отсюда. Все. Вон!
— Да ты как с нами разговариваешь?! — начала было Нина Андреевна.
— Я сказала ВОН! — Лена схватила со стола графин с морсом. — Или я сейчас устрою такой скандал, что вас отсюда полиция выведет!
Родственники, увидев ярость в глазах обычно тихой невестки, поспешно повскакивали с мест. Света дернула детей за рукава. Сергей Викторович что-то пробурчал, но к выходу пошел первым.
Игорь задержался, глядя то на тещу, то на жену.
— Дуры, — выплюнул он. — Обе вы дуры. Сдохнешь ты, старая ведьма, а ты, Ленка, приползешь ко мне еще. Кому ты нужна, разведенка с прицепом в виде больной мамаши?
Он схватил со стола бутылку дорогого коньяка, которую не успели открыть, и быстрым шагом вышел из ресторана.
Лена стояла, тяжело дыша, опираясь руками о стол. Потом она медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.
Галина Петровна подошла к дочери, обняла её за плечи, прижимая к себе, как в детстве.
— Всё, всё, моя маленькая. Всё закончилось. Он ушел.
— Мама, — рыдала Лена. — Как же так? За что тебе это? Почему ты должна умереть? Я не хочу денег, я не хочу ничего, я хочу, чтобы ты жила! Поедем в Израиль, в Германию, я продам всё, возьму кредиты…
Галина Петровна погладила дочь по голове и вздохнула.
— Леночка, посмотри на меня.
Дочь подняла заплаканное лицо.
— Никуда мы не поедем. И кредиты брать не будем.
— Но врачи… Справка…
Галина Петровна взяла со стола злополучный листок, разорвала его пополам, потом еще раз и еще.
— Липа, — спокойно сказала она. — Фотошоп. Мне соседский мальчишка за шоколадку сделал. Я здорова, как бык. На прошлой неделе диспансеризацию прошла — хоть в космос отправляй. Давление только пошаливает, но это от нервов.
Лена замерла. Она перестала плакать и уставилась на мать широко раскрытыми глазами.
— Что? Ты… Ты не болеешь?
— Нет, родная.
— Ты соврала? Ты придумала рак, чтобы…
— Чтобы ты увидела, с кем живешь, — жестко сказала Галина Петровна. — Я видела, как ты угасаешь рядом с ним. Как он превращает тебя в свою тень. Но ты не слушала меня. Ты любила. Тебе нужна была шоковая терапия. Прости меня, доченька, за этот спектакль. Но я не могла позволить ему сломать твою жизнь окончательно и превратить тебя в служанку в собственном доме.
Лена молчала минуту. Потом еще одну. В её глазах недоумение сменялось облегчением, а потом вдруг промелькнула искра веселья. Она вдруг начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, истерично, сквозь остатки слез.
— Мама… Ты… Ты просто монстр! — выдохнула она, вытирая глаза салфеткой. — Гениальный монстр! Господи, какое счастье! Ты жива! Ты здорова!
Она вскочила и сжала мать в объятиях так крепко, что у Галины Петровны хрустнули косточки.
— Я так испугалась! Я чуть сама не умерла там!
— Ну, зато теперь мы точно знаем цену твоему Игорю, — улыбнулась мать, гладя её по спине. — Невелика цена оказалась. Даже меньше стоимости этого ужина.
— Да уж, — Лена отстранилась и посмотрела на пустые стулья, где недавно сидела «родня». — Знаешь, мам, а ведь ты была права. Я действительно была слепой. Спасибо тебе. За такой жестокий, но честный подарок.
— Ну, с завещанием я, кстати, не шутила, — подмигнула Галина Петровна. — Деньги есть. И условие про развод тоже в силе.
— Завтра же подам заявление, — твердо сказала Лена. — И замки сменю сегодня же.
Галина Петровна посмотрела на остывшие блюда, на перевернутый стул, на пятно от вина на скатерти.
— Официант! — позвала она спокойным, уверенным голосом.
Молодой парень тут же подскочил.
— Принесите нам, пожалуйста, меню десертов. И уберите здесь лишние приборы. Мы с дочерью будем праздновать Новый год. Вдвоем.
Она взяла руку Лены в свою. Теплую, живую руку. Цифры никогда не лгут, это правда. Но иногда маленькая ложь во спасение стоит дороже всех денег мира.
Если вам понравилась история просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!