Вадим сидел на кухне с калькулятором в руках и методично нажимал на кнопки. Я стояла у плиты, помешивала суп и краем глаза видела, как он что-то записывает в блокнот. Обычно он так составлял список покупок в «Ленту» или считал расход бензина. Но сейчас его лицо было слишком сосредоточенным.
— Свет, а давай посчитаем, сколько мы тратим на квартиру вместе, — сказал он вдруг, не поднимая глаз от бумаги.
Я выключила конфорку. Обернулась. Мне сорок девять лет, Вадиму пятьдесят шесть, мы живём вместе полтора года. Моя квартира, двушка на Юго-Западной, ипотека выплачена. Он переехал ко мне восемь месяцев назад, когда сдал свою однушку в Люблино квартирантам — «чтобы подкопить на новую машину».
— Зачем считать? — спросила я осторожно. — Что-то случилось?
Он поднял голову, улыбнулся:
— Да нет, просто думаю — мы же семья, правильно? Давно пора вести общий бюджет. Складываем зарплаты, оттуда платим за всё — коммуналку, продукты, бензин. Что останется — откладываем на отпуск. Честно и по-семейному.
Я села напротив него. Достала из холодильника воду, налила себе стакан. Пыталась выиграть время, чтобы сформулировать ответ. Потому что внутри у меня всё сжалось.
— Вадим, мне кажется, нам и так удобно, — начала я медленно. — Ты оплачиваешь продукты и бензин, я — коммуналку и всё остальное. Зачем что-то менять?
Он нахмурился:
— Так это же неправильно. Получается, ты больше тратишь, а я меньше. Несправедливо. Давай честно — ты сколько получаешь?
Вот тут я и поняла, что всё идёт не туда.
Я никогда не говорила Вадиму, сколько зарабатываю
Не потому, что скрывала или стеснялась. Просто не было повода. Я работаю бухгалтером в крупной компании, зарплата стабильная — сто пятьдесят тысяч чистыми. Плюс иногда премии. Вадим работает прорабом на стройке, зарплата скачет — то семьдесят, то девяносто, то сто десять, если объект хороший. Он никогда не спрашивал про мои деньги, и я не лезла в его.
Но сейчас он смотрел на меня в упор и ждал ответа.
— Сто пятьдесят, — сказала я. — Чистыми на руки.
Вадим замер. Калькулятор застыл в его руке. Он медленно положил ручку на стол и откинулся на спинку стула.
— Сто пятьдесят тысяч, — повторил он негромко. — А я думал, тысяч восемьдесят максимум. У меня в среднем девяносто выходит. Получается, ты зарабатываешь больше меня.
Я кивнула. Не знала, что сказать.
Вадим потёр лицо ладонями, потом снова посмотрел на меня:
— Тогда тем более надо общий бюджет делать. Складываем твои сто пятьдесят и мои девяносто — итого двести сорок. Минус коммуналка двенадцать тысяч, продукты тысяч двадцать пять, бензин десять, остальное — на жизнь и откладываем. По сто двадцать тысяч на каждого остаётся. Нормально же!
Я смотрела на него и думала: он серьёзно считает, что я отдам ему свою зарплату?
— Вадим, послушай, — я старалась говорить спокойно, — у меня есть накопления, которые я откладываю на ремонт. У меня есть траты, которые я планирую заранее. Мне неудобно вести общий бюджет. Давай оставим как есть.
Он нахмурился сильнее:
— То есть ты против того, чтобы жить как семья?
— Я против того, чтобы складывать деньги в одну кучу, — ответила я твёрдо. — Это не значит, что мы не семья. Просто у каждого свои финансовые обязательства.
Вадим встал из-за стола. Прошёлся по кухне. Остановился у окна, посмотрел на улицу.
— Света, я живу в твоей квартире. Я плачу за продукты и бензин — это максимум тысяч сорок в месяц. А ты платишь коммуналку, покупаешь всё для дома, для себя, откладываешь. У меня почти не остаётся денег, а у тебя копятся. Это несправедливо.
Вот тут я почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее.
— Вадим, ты сам предложил переехать ко мне, — сказала я медленно. — Ты сам решил сдать свою квартиру квартирантам. Я не просила тебя переезжать. Более того, я не просила тебя содержать меня, и сама себя содержу. Я просто живу в своей квартире, которую сама купила и выплатила. И если тебе кажется, что это несправедливо — живи отдельно.
Повисла тишина. Вадим медленно повернулся ко мне. На его лице было что-то между обидой и яростью.
— То есть ты считаешь меня нахлебником?
— Нет, — ответила я устало, — я считаю тебя мужчиной, который хочет жить за мой счёт под видом "общего бюджета".
Он ушёл через два часа. Собрал вещи молча и хлопнул дверью
Я не останавливала его. Сидела на диване, смотрела, как он складывает рубашки в сумку, достаёт из шкафа куртки, собирает бритву и шампунь из ванной. Он делал всё демонстративно медленно, явно ожидая, что я брошусь его удерживать.
Но я не бросилась. Просто сидела и думала: как же я не заметила этого раньше?
А не заметила я вот что. Вадим последние полгода постоянно намекал на «несправедливость» нашего распределения расходов. Говорил, что «в нормальных парах всё делится поровну». Спрашивал, не могу ли я «помочь» ему с оплатой страховки на машину, потому что «у меня зарплата маленькая, а у тебя наверняка больше». Я пару раз действительно помогала — и каждый раз он потом неделями не предлагал оплатить даже кофе в кафе.
А когда узнал, что я зарабатываю сто пятьдесят тысяч, в его голове сразу выстроилась схема: её деньги — это наши деньги, а мои деньги — это мои деньги.
Он ушёл в половине восьмого вечера. Хлопнул дверью так, что задрожали стёкла. Я встала, заперла замок, прошла на кухню. Суп на плите давно остыл. Я вылила его, помыла кастрюлю, заварила себе чай и села у окна.
Телефон зазвонил через час. Вадим.
— Слушай, я подумал, может, мы слишком резко? Давай обсудим спокойно.
— Вадим, а ты что предлагаешь обсудить? — спросила я. — Ты хочешь, чтобы я согласилась на общий бюджет?
— Ну хотя бы частично, — он говорил осторожно. — Ну правда же, мы вместе, я к тебе переехал, я же думал, мы строим что-то серьёзное.
— Серьёзное — это не значит общая касса, — ответила я. — Серьёзное — это уважение к границам друг друга. А ты не уважаешь мои.
Он вздохнул:
— Тогда извини, но мне так некомфортно. Я чувствую себя приживалом в твоей квартире.
— Тогда съезжай, — сказала я. — Я не держу.
Он повесил трубку. Больше не звонил.
Что я поняла через неделю после его ухода
Прошла неделя. Вадим несколько раз писал — то с претензиями («ты бессердечная»), то с попытками вернуться («я скучаю, давай попробуем ещё раз»). Я не отвечала. Потому что поняла одну простую вещь.
Вадим изначально искал не партнёршу, а спонсора. Он не хотел строить отношения — он хотел улучшить своё финансовое положение. Переехал ко мне не потому, что любил, а потому что это было выгодно: не платить аренду, жить в центре, копить деньги со сдачи своей квартиры.
А когда узнал, что я зарабатываю прилично, решил закрепить успех — предложить «общий бюджет», где мои деньги станут нашими, а его останутся его.
И знаете, что самое грустное? Ему пятьдесят шесть лет. Не двадцать, не тридцать. Взрослый мужчина, который всё ещё играет в эти игры. Который считает, что женщина с хорошей зарплатой — это возможность пристроиться поудобнее.
Я не жалею, что отказала. Не жалею, что он ушёл. Потому что лучше быть одной и свободной, чем вдвоём и ощущать себя кошельком, который кто-то пытается вскрыть под видом любви.
Сейчас я живу одна. Квартира снова моя. Тишина, порядок, никаких калькуляторов на кухне и намёков на «справедливость». И знаете что? Мне хорошо. Потому что в сорок девять лет я наконец поняла: мужчина рядом должен добавлять в жизнь, а не вычитать из неё.
А вы бы согласились на общий бюджет с сожителем, который зарабатывает меньше вас?
Как думаете, это нормально — жить в чужой квартире и требовать "справедливого" распределения доходов?
Или женщина, которая не хочет делиться деньгами, просто эгоистка, не готовая к настоящим отношениям?