— Опять в рейс?! — Виктор швырнул газету на стол так, что чашка подпрыгнула. — Ты что, совсем того? Третий раз за неделю!
Лариса даже не обернулась. Стояла у плиты, помешивала кашу, которую всё равно никто не будет есть. Виктор терпеть не мог овсянку, а она готовила её по привычке — для себя.
— Мне надо. Вызвали на замену, — ответила она тихо, не поднимая глаз.
— Надо! — передразнил он. — А мне что, не надо? Я тут сижу один, как дурак! В холодильнике — пусто, рубашки не глажены, а ты всё по поездам мотаешься!
Она выключила плиту и повернулась к нему. Лицо усталое, под глазами синяки. Сорок семь лет, а выглядит на все пятьдесят пять.
— Витя, я же объясняла...
— Объясняла! — он встал, стул скрипнул. — Ты мне каждый раз объясняешь, а толку? Может, тебе там кто-то есть, а? В этих твоих поездах?
Лариса вздрогнула, словно он ударил её.
— Ты что несёшь?
— А что я должен думать? — он подошёл ближе, нависая над ней. — Нормальная жена дома сидит, за мужем ухаживает, а ты? Сутками пропадаешь!
— Я зарабатываю деньги! — голос её сорвался, стал резким. — Или ты думаешь, твоей зарплаты хватает на всё?
— Моей зарплаты вполне хватало, пока ты не начала транжирить на всякую ерунду!
— На ерунду?! — Лариса схватила сумку со стола. — Значит, на ерунду?
В её голосе прозвучало что-то новое, что заставило Виктора на секунду замолчать. Но он быстро взял себя в руки.
— Конечно! Шмотки всякие, косметички... Думаешь, я не вижу?
— Ты ничего не видишь, — она достала из сумки форменную куртку. — Вообще ничего.
— Ага, вот и началось! — он развёл руками. — Сейчас опять про то, что я тебя не ценю! Слушай, Ларка, надоело уже! Я работаю с утра до ночи...
— На диване работаешь? — вырвалось у неё. — Или в гараже у Петровича, где вы с друзьями пиво распиваете?
Виктор покраснел.
— Ты за словами следи! Я тебе не мальчишка!
— Вот именно, — Лариса натянула куртку. — Не мальчишка. А ведёшь себя хуже.
Она пошла к двери. Виктор догнал её в прихожей.
— Ты что, правда уезжаешь? Сейчас?
— Да.
— А ужин кто готовить будет?
Лариса обернулась. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Сам приготовишь, Витя. Макароны сварить сможешь? Или это тоже ерунда?
Дверь хлопнула. Виктор остался один в пустой квартире.
Виктор включил телевизор и плюхнулся на диван. Программа про ремонт квартир — как раз то, что надо, чтобы не думать. Но думы лезли сами.
Полгода назад всё было нормально. Лариса работала в обычном режиме, два-три рейса в неделю, не больше. Готовила, убиралась, даже улыбалась иногда. А потом что-то изменилось.
Сначала она попросила взять дополнительные смены. Сказала, что надо накопить на новый холодильник — старый уже еле работал. Виктор согласился, куда деваться. Потом она стала ездить всё чаще. И чаще. И вот уже месяц она дома практически не бывает.
Он взял телефон, полистал переписку с ней. Сухие сообения: "Уехала", "Вернусь в среду", "Купи хлеба". Никакого тепла.
А ведь когда-то она писала совсем по-другому. "Скучаю", "Люблю тебя", смайлики разные...
Виктор тяжело вздохнул и пошёл к холодильнику. Открыл — действительно, почти пусто. Только старый сыр, помидор какой-то увядший и банка огурцов.
— Вот ведь довела, — буркнул он. — Совсем забила на семью.
Но внутри что-то кольнуло. Он вспомнил, как Лариса смотрела на него перед уходом. Не со злостью. С чем-то другим. С усталостью? Или с разочарованием?
Виктор достал телефон и набрал сообщение: "Ларка, ты того... Извини, погорячился". Посмотрел на экран, стёр. Написал снова: "Приезжай скорее". Тоже стёр.
В итоге ничего не отправил. Бросил телефон на диван и уставился в телевизор, где какой-то мужик с энтузиазмом рассказывал, как правильно класть плитку.
На следующий день Виктор столкнулся с соседкой Ниной Петровной в подъезде. Та несла тяжёлые сумки, он по привычке помог донести до двери.
— Спасибо, Витенька, — она открыла замок. — Как Лариса-то? Опять в рейс уехала?
— Угу, — буркнул он.
— Молодец какая! — Нина Петровна покачала головой. — Вкалывает как лошадь. Я её вчера видела, на вокзале. Такая уставшая была, еле ноги волочила. Говорю: "Лара, ты хоть отдохни немного!" А она: "Не могу, Нина Петровна, мне надо".
Виктор нахмурился.
— Надо... А зачем ей так надо-то?
Соседка удивлённо посмотрела на него.
— Как зачем? Ты что, правда не в курсе? Она же на операцию копит!
— На какую операцию? — голос Виктора стал тише.
— Ну как же... Господи, она тебе не говорила? — Нина Петровна прикрыла рот рукой. — Ой, я, кажется, лишнего сболтнула...
— Говорите уже! — он схватил её за плечо.
— Витя, отпусти! Больно же! — она высвободилась. — Лариса твоя к врачам ходит. Три месяца уже. Сказали, операция нужна. Дорогая очень. Вот она и мотается, деньги зарабатывает. Думала, сама справится, никого не обременит...
Виктор побледнел.
— Какая операция? Что с ней?
— Не знаю точно, — Нина Петровна говорила тише. — Она мне сама не рассказывала. Я от Тамары узнала, та в той же поликлинике работает. Говорит, Лариса к онкологу ходила...
— К онкологу?! — у Виктора подкосились ноги. Он оперся о стену.
— Ну, может, это профилактика просто, — соседка испугалась. — Витя, ты не паникуй раньше времени! Сходи, поговори с ней нормально. Она же не железная, помощь нужна, поддержка!
Но Виктор уже не слышал. Он развернулся и побежал вниз по лестнице.
Виктор примчался на вокзал, когда Ларисин поезд уже стоял на платформе. Он пробирался между пассажирами, выискивая знакомую синюю форму проводника.
Нашёл её в конце состава. Она проверяла вагон перед отправлением, записывала что-то в журнал.
— Лара! — крикнул он.
Она обернулась. Увидела его — и лицо стало жёстким.
— Что тебе надо?
— Поговорить надо! — он подошёл ближе, тяжело дыша. — Почему ты мне не сказала?
— О чём? — она отвернулась, продолжая делать записи.
— Про врачей! Про операцию! — голос его сорвался. — Нина Петровна всё рассказала!
Рука Ларисы дрогнула. Журнал выпал на пол. Она медленно подняла его, не глядя на Виктора.
— Ну и что? — тихо спросила она. — Теперь будешь меня жалеть? Или скажешь, что это тоже ерунда?
— Лар... — он попытался взять её за руку, но она отдернула.
— Не надо! — в глазах её блеснули слёзы. — Витя, не надо. Я не хочу твоей жалости. Я справлюсь сама.
— Какая жалость?! — он схватил её за плечи. — Ты моя жена! Почему ты мне не сказала?!
— А зачем? — она всхлипнула. — Чтобы ты опять сказал, что я на ерунду трачусь? Что придумываю себе болезни? Ты же всё знаешь лучше всех!
Виктор опустил руки. Встал как вкопанный.
— Я... я не это хотел сказать...
— Что ты хотел сказать, Витя? — Лариса вытерла глаза рукавом. — Что я плохая жена? Что дома не сижу? Ты хоть раз подумал, почему я работаю так много?
— Думал, что ты... что тебе дома не нравится, — пробормотал он. — Что я тебе надоел.
— Надоел, — кивнула она. — Но не поэтому. А потому что ты меня не видишь, Витя. Совсем не видишь. Я три месяца хожу к врачам. Три месяца коплю деньги. А ты заметил только то, что ужин не готов.
Свисток прозвучал резко. Лариса вздрогнула.
— Мне пора, — она развернулась к вагону.
— Подожди! — Виктор догнал её у ступенек. — Лар, прости. Я идиот. Полный идиот. Но дай мне шанс... Скажи, что с тобой? Что врачи говорят?
Она обернулась. Посмотрела на него долгим взглядом.
— Миома. Большая. Надо удалять, операция платная. Двести тысяч. Я уже сто пятьдесят собрала.
— Сто пятьдесят... — Виктор побледнел. — За три месяца?
— Сверхурочные хорошо платят, — усмехнулась она без радости. — Особенно если спать по четыре часа в сутки.
Поезд дёрнулся. Лариса схватилась за поручень.
— Лар! Не уезжай! — крикнул Виктор. — Пожалуйста!
Но она уже поднималась по ступенькам.
Когда Лариса вернулась через двое суток, квартира встретила её тишиной. Она открыла дверь, ожидая увидеть привычный бардак — грязную посуду, разбросанные носки, пустой холодильник.
Но в прихожей стояли её вещи. Аккуратно сложенные. Чемодан, который она давно хотела купить, но всё откладывала.
— Витя? — окликнула она неуверенно.
Он вышел из кухни. Под глазами тёмные круги, лицо осунувшееся.
— Садись, — кивнул он на диван. — Поговорить надо.
Лариса села, сжимая сумку. Ждала продолжения скандала.
Виктор достал из кармана конверт. Положил перед ней на стол.
— Это что? — она не решалась взять.
— Открой.
Внутри лежали деньги. Много. Лариса быстро пересчитала — пятьдесят тысяч.
— Откуда?..
— Машину продал, — Виктор сел рядом. — Ту, что в гараже стояла. Петрович взял. Ещё в долг взял у него двадцать тысяч. Вот, держи.
Лариса смотрела на деньги, не веря.
— Но это же твоя машина... Ты её пять лет собирал...
— И что толку? — он усмехнулся. — Стояла, ржавела. А тебе на операцию нужнее. Лар, я устроился на вторую работу. На стройку. Буду по выходным ездить. За два месяца остальное заработаем.
— Заработаем? — она подняла на него глаза.
— Вместе, — он взял её руку. — Прости меня, дура старого. Я правда не видел. Не хотел видеть. Думал только о себе.
Лариса молчала. Слёзы текли по щекам.
— Ты больше не поедешь в эти рейсы, — продолжал Виктор. — Хватит. Отдохнёшь, к врачам сходим нормально. Вместе. А я... я постараюсь быть мужем, а не барином.
Она всхлипнула и прижалась к его плечу.
— Идиот ты, Витя...
— Знаю, — он обнял её. — Но теперь буду умнее. Обещаю.
За окном стемнело. В квартире горел свет. На столе лежал конверт с деньгами и чемодан, который больше не понадобится.