Записи фортепианных концертов Сергея Рахманинова, сделанные им самим, сегодня считаются эталонными. Однако в эпоху, когда единственным коммерческим носителем была граммофонная пластинка на 78 оборотов, запись масштабного симфонического произведения была сложнейшей инженерной и художественной задачей.
Основной метод: стоп-старт по секундомеру
Процесс напоминал сборку музыкального пазла. Оркестр и солист собирались в студии перед огромным рупором (представьте себе граммофон — только через рупор не слушаете, а записываете). Перед сеансом тщательно разбивали партитуру на фрагменты длиной строго 3–4,5 минуты — именно столько звучала одна сторона стандартной пластинки.
Запись происходила так:
1. Музыканты исполняли первый фрагмент.
2. Как только стрелка секундомера приближалась к пределу, дирижер подавал знак, и все замирали на месте. Звук резко обрывался.
3. В студии воцарялась тишина, пока инженеры заменяли восковой оригинал для записи на новый.
4. Оркестр и пианист начинали ровно с того места, на котором остановились, стараясь идеально сохранить темп, динамику и эмоциональный настрой предыдущего «куска».
Таким образом, целое произведение разрезалось на 8–10 частей, между которыми были неизбежные, хоть и краткие, паузы.
Трудности, которые приходилось преодолевать
Если на последней минуте четырёхминутного дубля кто-то из десятков музыкантов ошибался, перезаписать нужно было весь фрагмент целиком.
Сыграть одну интерпретацию через все эти остановки требовало невероятной концентрации и мастерства.
Вдобавок ранние акустические технологии плохо передавали динамический диапазон фортепиано и оркестра. Инструменты переставляли, а пианистам приходилось адаптировать манеру игры для капризного рупора. Джеральд Мур (один из лучших концертмейстеров ХХ века, игравший, например, с Дитрихом Фишер-Дискау) вспоминал, что они как-то не смогли записать с певицей "Аделаиду" Бетховена, потому что она пела в рупор и не слышала фортепиано, из-за чего они замедляли темп и никак не могли уложиться в ограничение продолжительности стороны пластинки.
Второй концерт, запись 1929 года
Эта знаменитая версия длится около 31 минуты. Для её издания потребовался набор из 5 пластинок (10 сторон). Покупатель, желая прослушать весь концерт, должен был много раз вручную переворачивать и менять пластинки на граммофоне.
Авторская запись Второго концерта Рахманинова, считающаяся эталонной, была сделана 10 и 13 апреля 1929 года с Филадельфийским оркестром под управлением Леопольда Стоковского.
В современных изданиях все технические «швы» между пластинками тщательно склеены, и концерт звучит как единое целое.
Альтернативный способ: запись с редукцией
Иногда использовали и другой метод. Сначала на одни пластинки записывали партию фортепиано в сопровождении оркестра. Затем эти готовые пластинки проигрывали в студии, и большой симфонический оркестр играл «вживую» под эту фонограмму, записываясь на новые пластинки. Позже две партии пытались совместить. Результат (как в первой записи Второго концерта 1924 года) часто был менее убедительным из-за проблем с синхронностью и потерей качества звука.
Наследие, сохранённое вопреки технологии
В таком режиме Рахманинов записал свои Первый, Второй и Третий концерты, а также «Рапсодию на тему Паганини». Эти сеансы были физически и нервно изматывающими. Сегодня, слушая оцифрованные и искусно «сшитые» ремастеринги этих записей, вспомните о настоящем подвиге музыкантов и инженеров, сумевших сохранить гениальную музыку для будущих поколений в рамках технологий своей эпохи.