Врач говорил что-то про анализы, про специализированную клинику в Мюнхене, про экспериментальное лечение. Алина слышала только цифры. Огромные. Невозможные. Три миллиона рублей.
Она смотрела на Артёма - её четырехлетнего сына с каштановыми кудряшками и огромными карими глазами. Он сидел на кушетке, болтал ногами и разглядывал плюшевого медведя из регистратуры. Не понимал ничего. Просто устал от больниц.
- У вас есть полис ДМС? - спросил врач.
- Нет, - Алина сжала сумку. - Только обычный.
- Тогда по квоте... Можно попробовать встать в очередь, но это год, может, полтора. А у мальчика...
Он не закончил. Не нужно было. Алина всё поняла по его лицу.
Рядом молчал Денис. Её муж. Отец Артёма. Смотрел в пол, на свои кроссовки Nike - новенькие, белые. Восемь тысяч рублей.
***
Дома Денис открыл пиво и сел у окна.
- Может, родители помогут? - спросила Алина. - Твои или мои?
- У моих нет таких денег. - Он даже не повернулся. - У твоих тоже.
- Кредит возьмём. Квартиру заложим.
- Какую квартиру? Она съёмная, Алин. Съёмная.
Она знала. Конечно, знала. Просто хотелось хоть что-то предложить.
- Я найду работу получше. Две работы возьму, - сказала она. - Ты тоже можешь...
- Алина, - он наконец посмотрел на неё. - Даже если мы оба будем пахать сутками, мы не заработаем три миллиона за полгода. Это нереально.
- Но Артём...
- Я знаю! - Денис повысил голос, потом замолчал. Выпил ещё. - Я знаю про Артёма.
Через три дня он ушёл.
Собрал вещи, пока она была на работе. Записка на холодильнике: "Прости. Я не могу. Это слишком тяжело."
Алина стояла на кухне с запиской в руках. Не плакала. Слёз не было - только пустота и понимание: она одна. Совсем одна с больным ребёнком.
Деньги она искала везде.
Обзвонила всех знакомых - больше пятидесяти тысяч никто не мог дать. Сходила в три банка - отказали во всех. Маленький доход, не идеальная кредитная история. Написала на благотворительные фонды - ответили только два, очередь на несколько месяцев.
У неё не было месяцев.
Врач сказал: от силы полгода. Может, меньше.
Артём уже начал уставать быстрее. По утрам просил остаться дома, не вести его в садик. Однажды она нашла его спящим в два часа дня. Он никогда не спал днём.
Алина гуглила по ночам. Когда Артём засыпал, садилась с ноутбуком: "как быстро заработать большие деньги", "помощь на лечение ребёнка", "где взять деньги на операцию".
Наткнулась на статью про суррогатное материнство.
***
Агентство на третьем этаже бизнес-центра. Светлый офис, кофемашина, девушка-администратор с безупречным маникюром.
- Вы уже рожали? - спросила Ольга Викторовна, координатор программы. Женщина лет сорока пяти, строгий костюм, доброе лицо.
- Да. Сына. Четыре года.
- Роды прошли нормально? Без осложнений?
- Да.
- Хорошо. Понимаете, основное требование - успешный опыт материнства и здоровье. Вам нужно будет пройти полное обследование, сдать анализы...
Алина слушала и думала только об одном: сколько. Сколько заплатят.
- Компенсация зависит от региона и здоровья, - Ольга Викторовна открыла папку. - В среднем от полутора до двух с половиной миллионов. Плюс все расходы: медицинские, проживание, питание...
Два с половиной миллиона. Почти хватит. Ещё полмиллиона можно попробовать занять.
- Я согласна, - сказала Алина.
***
Андрей Сергеевич появился через две недели.
Высокий мужчина лет тридцати восьми, седина на висках, усталые глаза. Дорогие часы, простая рубашка. Пришёл с папкой документов и букетом белых хризантем.
- Это вам, - сказал он. - Спасибо, что согласились нам помочь.
- Спасибо, - Алина взяла букет. Хризантемы пахли осенью и больницей. Она быстро поставила их в угол.
Они сидели в переговорной агентства. Андрей Сергеевич листал контракт, что-то подчёркивал, задавал вопросы юристу. Алина просто ждала. Ей было всё равно, что там написано. Главное - подпись и деньги.
- Моя жена... - начал он и замолчал. - Она больна.
Алина кивнула. Ольга Викторовна уже рассказывала. Жена Андрея Сергеевича хотела ребёнка перед смертью. Заморозили её яйцеклетки год назад, когда ещё была надежда. Теперь надежды не было, но желание осталось - оставить после себя дочь.
- Если всё пройдёт хорошо... - он посмотрел на Алину. - Мы бы хотели назвать её Софией. В честь моей бабушки.
- Красиво, - сказала Алина.
Она думала про Артёма. Про то, что через девять месяцев у него будет шанс. Что он будет жить.
Первый триместр был тяжёлым.
Токсикоз на пятой неделе. Алина просыпалась в четыре утра и бежала в туалет. Потом сидела на холодном полу, прижимаясь лбом к кафелю, ждала, когда отпустит.
Артём спал в соседней комнате. Она старалась не шуметь.
Днём работала - её оставили на прежнем месте, в магазине одежды, но перевели на лёгкий труд. Вешала вещи, складывала футболки, улыбалась покупателям. Вечером забирала сына из садика, готовила ужин, читала ему "Груффало" в сотый раз.
По вторникам и пятницам возила Артёма на процедуры. Первые деньги от Андрея Сергеевича - аванс в шестьсот тысяч - она сразу перевела в немецкую клинику. Записали на июль. Через четыре месяца.
Нужно было дотянуть.
Андрей Сергеевич приезжал раз в две недели.
Привозил фрукты, витамины, книги. Спрашивал, как самочувствие, не нужно ли чего. Всегда вежлив, сдержан, немного отстранён.
На четвёртом месяце он впервые спросил про Артёма.
Они сидели в кафе рядом с медицинским центром. Алина только прошла плановое УЗИ, всё хорошо. Девочка развивалась нормально.
- Ваш сын часто болеет? - спросил Андрей Сергеевич, размешивая кофе.
Алина замерла.
- Почему вы спрашиваете?
- Вы как-то упомянули больницу. И я видел у вас в сумке рецепты.
Молчать было глупо. Да и какая разница? Контракт подписан.
- Он болен, - сказала Алина. - Серьёзно болен. Мне нужны деньги на его лечение.
Андрей Сергеевич кивнул. Не удивился.
- Понимаю.
- Я не хотела обманывать, - быстро добавила она. - Я здорова, анализы все хорошие, ребёнка выношу нормально...
- Я верю, - он посмотрел в окно. - Моя жена умерла три недели назад.
Алина не знала, что сказать.
- Соболезную, - выдавила она наконец.
- Она так хотела увидеть Софию. Мы каждый вечер разговаривали с животом по видеосвязи, когда я был в командировках. Я включал камеру, она прикладывала телефон к животу и пела колыбельные.
Он замолчал. Допил кофе.
- Спасибо, что не бросили, - сказал он. - После её смерти... Я думал, вы откажетесь.
- Контракт есть контракт, - ответила Алина.
Ложь. Она бы не отказалась, даже если бы могла. Потому что эта девочка, София, была последней волей умирающей женщины. И потому что Андрей Сергеевич смотрел так, будто эта девочка - всё, что у него осталось.
На шестом месяце София начала толкаться.
Алина сидела на работе, раскладывала джинсы по размерам, и вдруг - толчок. Сильный, чёткий. Ещё один.
Она положила руку на живот и замерла.
Привет, малышка.
Глупо было привязываться. Она знала. Это не её ребёнок. Чужой ребёнок, которого она вынашивает за деньги. Чужая дочка для чужого мужчины и его жены.
Но София толкалась под её рукой. И Алина вдруг поняла, что любит её. Тихо, осторожно, украдкой. Любит эту девочку, которую отдаст через три месяца.
Артём улетел в Германию в начале июля.
Алина проводила его в аэропорту. С ним летела её мать и медсестра из клиники. Целый месяц предоперационной подготовки, потом сама операция, потом реабилитация.
- Мам, а ты приедешь? - спросил Артём, обнимая её.
- Приеду, - соврала Алина. Она не могла лететь. София. Седьмой месяц. - Скоро приеду.
Проводила их до стойки регистрации, помахала рукой, пошла к выходу. Села в такси, доехала до дома, поднялась на третий этаж. Только тогда заплакала.
София толкалась. Будто пыталась утешить.
***
Андрей Сергеевич приезжал теперь каждую неделю.
Привозил пюре - яблочное, грушевое, из манго. Говорил, что это полезно. Спрашивал про самочувствие, про Артёма. Алина показывала фотографии из Германии - сын в палате, сын с медсестрой Гретой, сын с книжкой про динозавров.
- Похож на вас, - сказал Андрей Сергеевич.
- На меня и на... - она не закончила. На Дениса. Но Дениса больше не было. Исчез. Даже не позвонил ни разу.
На восьмом месяце Андрей Сергеевич привёз кроватку.
- Я знаю, это рано, - сказал он. - Но мать настояла. Это кроватка моей бабушки Софии. Отреставрировали, привели в порядок.
Красивая кроватка. Резное дерево, светлое, почти белое. Старинная, но крепкая.
- Спасибо, - Алина провела рукой по бортику. - София будет в ней спать.
Она представила: маленькая девочка, светлые волосы как у Андрея Сергеевича, карие глаза как у его жены (она видела фотографию). Спит в этой кроватке. А рядом сидит отец и смотрит.
Без неё.
Алина даже не почувствовала аварию.
Сидела в такси, ехала на плановый осмотр, просто смотрела в окно. Девятый месяц. Ещё две недели до родов. Артём уже дома, в Москве, у бабушки. Операция прошла успешно, начинается восстановление.
Всё идёт по плану.
Грузовик вылетел на красный справа. Водитель такси даже не успел затормозить.
Удар. Звон стекла. Темнота.
Очнулась в больнице.
- Девочка жива, - первое, что сказала врач. - Мы сделали экстренное кесарево. София здорова. Два килограмма восемьсот, но для недоношенной это хорошо.
- А Андрей Сергеевич? - выдавила Алина. Голова раскалывалась.
- Вашего мужа нет в списке контактов.
- Он не муж. Он...
Как объяснить? Отец ребёнка, который не её ребёнок?
- Позвоните ему, - попросила Алина. - Пожалуйста. Номер в телефоне.
Врач кивнула и вышла.
Андрей Сергеевич приехал через пятнадцать минут.
Вбежал в палату, бледный, взъерошенный. Остановился у кровати.
- София?
- Жива. Здорова. В реанимации, под наблюдением.
Он закрыл лицо руками. Плечи затряслись.
Алина смотрела и молчала. Понимала. Последнее, что у него осталось от жены. Последнее. И чуть не потерял.
- Спасибо, - сказал он, опуская руки. Глаза красные. - Спасибо, что спасли её.
- Я ничего не делала, - ответила Алина. - Это врачи.
Неловкая пауза.
- Я переведу остальные деньги сегодня, - сказал Андрей Сергеевич. - Полтора миллиона. Как договаривались. И оплачу все медицинские...
- Подождите, - она попыталась сесть, но боль в боку заставила замереть. - Вашей матери... Ольга Викторовна говорила, что ваша мать должна была приехать помочь с ребёнком.
- Да. Мама приедет послезавтра. Из Петербурга.
- И она заберёт Софию?
Андрей Сергеевич нахмурился.
- Нет. Я сам... То есть мы вместе. Почему вы спрашиваете?
Алина посмотрела в потолок. Сглотнула.
- А я... что буду делать?
- Как что? - он не понял. - Лечиться. Восстанавливаться. Вернётесь к своей жизни. К сыну.
Вернуться к жизни. Без Софии.
Она знала, что так будет. Девять месяцев знала. Но одно дело знать, другое - представить. София будет расти без неё. Кто-то другой увидит её первую улыбку, первый зуб, первый шаг.
- Я хочу её увидеть, - сказала Алина.
Софию принесли через час.
Крошечный свёрток в розовом одеяле. Тёмные волосы, длинные ресницы, маленькие кулачки. Спала.
Медсестра положила её Алине на руки.
- Пять минут, - предупредила она. - Потом обратно в реанимацию.
Пять минут.
Алина смотрела на Софию, не могла оторваться. Вот она. Девочка, которая толкалась у неё в животе. Девочка, которая пела колыбельные через видеосвязь с умирающей матерью.
- Привет, малышка, - прошептала Алина.
София шевельнулась. Приоткрыла глаза - тёмные, почти чёрные. Посмотрела прямо на Алину.
И Алина поняла, что не сможет.
Не сможет отдать её.
***
- Вы не понимаете, - Андрей Сергеевич говорил жёстко, зло. Он стоял у окна в коридоре больницы, сжимал телефон. - У нас контракт. Она не имеет права.
Алина слышала через дверь палаты. Через три дня после родов её должны были выписать. София ещё неделю оставалась под наблюдением.
Ольга Викторовна что-то отвечала. Алина не слышала что, но тон был успокаивающий.
- Мне плевать на закон! - перебил Андрей Сергеевич. - Это моя дочь!
Пауза.
- Хорошо. Да. Я приеду. Сейчас приеду.
Он ушёл, даже не зайдя в палату.
Ольга Викторовна появилась вечером.
Села на стул рядом с кроватью, положила папку на колени.
- Алина, я понимаю, что вы чувствуете, - начала она. - Поверьте, это нормально. Многие суррогатные матери испытывают привязанность. Но вы должны понимать...
- Я не отдам её.
- У вас нет выбора. По закону...
- Я мать. Я родила её. - Алина говорила спокойно, чётко. Всю ночь не спала, думала, взвешивала. - По закону я имею право оставить ребёнка себе. Да, был контракт. Да, мне заплатили. Я верну деньги.
- Откуда? - Ольга Викторовна подалась вперёд. - У вас есть два с половиной миллиона?
Нет. Не было. Алина потратила всё на лечение Артёма. Но она найдёт. Как-нибудь найдёт.
- Я верну, - повторила она. - Сколько бы времени это ни заняло.
Ольга Викторовна вздохнула.
- Подумайте о ребёнке. У Андрея Сергеевича есть всё. Деньги, дом, образование. Что вы можете ей дать? Однушку на окраине и мать, которая работает в магазине одежды?
- Любовь, - сказала Алина. - Я могу дать ей любовь.
Андрей Сергеевич не приходил неделю.
Алину выписали. София осталась в больнице ещё на три дня. Врачи хотели убедиться, что всё в порядке. Алина приезжала каждый день. Кормила, качала, разговаривала.
Артём уже знал. Бабушка рассказала.
- У меня будет сестрёнка? - спросил он, когда Алина приехала домой после очередного визита в больницу.
- Да.
- А где папа?
- Папы нет.
Артём подумал.
- Ничего, - сказал он. - Мы справимся.
Ему было четыре года, но говорил как взрослый. Слишком рано повзрослел.
***
Софию должны были выписать в понедельник.
Алина приехала утром. С автокреслом, которое одолжила подруга, с пакетом детской одежды, купленной на последние деньги. Поднялась на четвёртый этаж, открыла дверь в палату.
Замерла.
У кроватки Софии стоял Андрей Сергеевич.
Держал её на руках. Качал. Тихо пел что-то. Алина не разобрала слов.
- Алина, - он поднял голову. - Мне нужно поговорить с вами.
Она кивнула. Молча.
Он осторожно положил Софию в кроватку, поправил одеяло. Повернулся.
- Я думал всю неделю, - сказал он. - Я злился, хотел подать в суд, хотел забрать её силой. Моя мать приехала, наняла адвоката. Он сказал, что шансы пятьдесят на пятьдесят.
Пауза.
- Но я посмотрел на себя. Я работаю по двенадцать часов. Меня нет дома. Мать... Ей семьдесят два года, она не сможет одна растить младенца. Я бы нанял нянь, конечно. Гувернанток. Лучшие школы, лучшие учителя.
Он замолчал.
- Но это не то, чего хотела моя жена. Она хотела, чтобы София росла в любви. В семье. Чтобы у неё была мать, которая будет рядом. Не за деньги. А просто потому что любит.
Алина почувствовала, как горло сжимается.
- Я не прошу вас отдать мне Софию, - продолжил Андрей Сергеевич. - Я прошу... Позвольте мне быть частью её жизни. Отцом. Не на бумаге. По-настоящему.
- Что вы имеете в виду? - прошептала Алина.
- Я буду помогать. Финансово, конечно. Но не только. Я хочу приходить, видеть её, участвовать. Я хочу, чтобы она знала - у неё есть отец. И бабушка. И что её... её первая мама, биологическая, хотела её больше всего на свете.
Слёзы. Алина не сдержалась.
- А ваша мать... Она согласится?
Андрей Сергеевич криво улыбнулся.
- Мама уже купила коляску. И манеж. И на полгода одежды. Она сказала: "Если Соня будет жить с этой женщиной, то пусть хотя бы всё самое лучшее у неё будет."
Соня. Так его мать назвала Софию.
Прошёл год.
Артём пошёл в первый класс. Здоровый, весёлый, с новыми друзьями. Врачи сказали - полная ремиссия. Осторожно, но можно надеяться.
София научилась ходить. Держась за мебель, за мамину руку, за папину руку. Папу она видела три раза в неделю. Андрей Сергеевич приезжал после работы, проводил с ней пару часов. Читал, играл, кормил.
По субботам приезжала бабушка Вера, мать Андрея Сергеевича. Строгая женщина с каменным лицом, которая таяла, стоило Софии улыбнуться. Пекла пироги, вязала носочки, ворчала на Алину, что та неправильно держит бутылочку.
- Ты выйдешь за него? - спросила как-то мать Алины.
- За кого? - Алина не сразу поняла.
- За Андрея Сергеевича. Он хороший. И Софию любит. И на тебя смотрит... Ну, ты же видишь.
Видела. Конечно, видела. То, как он задерживает взгляд. Касается её руки, когда передаёт Софию. Спросил однажды, не хочет ли она сходить с ним в кино. Просто так, отдохнуть.
Но это было слишком рано. Они оба были ранены. Он смертью жены. Она предательством мужа.
- Не знаю, - честно ответила Алина. - Может быть. Когда-нибудь.
Декабрь. Первый снег.
Алина сидела на полу в гостиной. София ползала рядом, хватала гирлянду, пыталась засунуть в рот. Артём наряжал ёлку. Маленькую, искусственную, но ему нравилась.
Дверь открылась. Андрей Сергеевич вошёл с пакетами.
- Принёс пиццу, - объявил он. - И мороженое. Знаю, что холодно, но Вера Петровна сказала, что Соня любит пломбир.
- Она ещё маленькая для мороженого, - начала Алина, но он уже достал коробку.
- Чуть-чуть. Самую малость.
София потянулась к нему. Андрей Сергеевич взял её на руки, поднял высоко. Она засмеялась. Звонко, радостно.
Алина смотрела на них. Отец и дочь. Её дочь. Их дочь.
- Спасибо, - сказала она тихо.
- За что? - Андрей Сергеевич опустил Софию, посмотрел на Алину.
- За то, что не забрал её. За то, что остался.
Он помолчал. Потом шагнул ближе. Сел рядом на пол.
- Это вы не отдали, - сказал он. - Спасибо вам. За то, что подарили ей жизнь. Дважды. Один раз когда родили. Второй когда решили оставить.
Артём повесил последний шарик на ёлку и включил гирлянду. Огоньки замигали. Красные, синие, зелёные.
- Красиво! - крикнул он.
София захлопала в ладоши.
Андрей Сергеевич взял руку Алины.
- Мы справимся, - сказал он. - Вместе.
Да, подумала Алина. Вместе.
Снаружи падал снег. Первый снег новой жизни.