Мы часто проецируем свои внутренние запреты на окружающих. Представьте девушку с розовыми волосами и татуировками. Она танцует в вагоне метро в наушниках: никому не мешает, никого не задевает, просто живёт в своём ритме. И вдруг на нее обрушивается гнев взрослого мужчины: «Как ты посмела! На что это похоже! Ты в общественном месте!»
Скорее всего, в голове у этого мужчины — целая система табу, установленных когда-то значимыми взрослыми. Он принял их неосознанно, не подвергнув сомнению. И вот, видя того, кто разрешает себе то, что он сам себе запретил (быть спонтанным, ярким, живым), он пытается набросить эти же оковы на другого. Возможно, в его вспышке гнева даже есть тень «заботы»: а вдруг быть танцующим и заметным — опасно для всех? Ведь в его детстве взрослые, сами того не желая, могли «защищать» его именно так — тормозя естественные импульсы, приучая к мысли, что быть живым — рискованно.
Прошлое осталось позади, но простая мысль — «теперь я взрослый и могу сам дать себе разрешение» — приходит нелегко. Страшно брать на себя ответственность за изменения. Пугает неопределённость и призрачное «наказание» за свободу. Страшнее всего — признать, что это ты сам годами держишь себя в ежовых рукавицах, не прислушиваясь к своим истинным желаниям.
К чему это я? Часто в разговоре с нами люди говорят не о нас, а о себе — о своих запретах, страхах и несбывшихся мечтах.
Поэтому в следующий раз, когда в вас закипит желание осудить кого‑то, сделайте паузу и спросите себя: «А что именно во мне это так задевает?». Действительно ли поведение другого человека неправомерно или безнравственно? Или оно просто не укладывается в мою картину мира? Имеет ли он право быть таким, какой он есть, если не причиняет вреда другим? Должен ли он вообще соответствовать моим ожиданиям? И, наконец, самый главный вопрос: а я сам этим ожиданиям должен — и, что важнее, хочу ли — соответствовать?
Этот простой внутренний диалог возможно станет первым шагом из тюрьмы чужих и собственных неосознанных правил навстречу настоящей, взрослой свободе.