Девушка споткнулась на последней ступеньке. Всего одна секунда. Падение. А за ней — двенадцать тысяч человек, торопящихся к метро.
Через три минуты металлические перила лестницы согнутся, как картон.
20 октября 1982 года в Москве было минус десять. Первый снег октября превратил город в зимнюю сказку, а "Лужники" — в ледяную ловушку. На матч первого круга Кубка УЕФА между "Спартаком" и голландским "Хаарлемом" пришло всего шестнадцать тысяч человек. Для восьмидесятитысячного стадиона это ничто.
Администрация открыла две трибуны из четырёх — западную и восточную. Большинство болельщиков выбрали восточную, трибуну "С". Логика простая: ближе к станции метро "Спортивная", быстрее согреешься в вагоне.
Обыск на входе был формальным. Холод, мало народу, какие проблемы. Под куртками пронесли бутылки с водкой и самогоном. К шестнадцатой минуте игры "Спартак" вёл 1:0. А потом матч словно замёрз вместе с воздухом.
Футболисты играли вяло, больше оборонялись, чем атаковали. Зрители пили — от холода и от скуки. Кто-то начал швырять снежки в милиционеров, пытаясь сбить фуражку. Толпа подхватила игру. Полетели пустые бутылки.
Последовали задержания. Пьяных выводили, увозили в отделение. Остальные злились ещё больше, но матч продолжался своим унылым ходом.
К концу игры стало ясно: ничего не изменится. Счёт 1:0, игра скучная, мороз пробирает до костей. Болельщики начали уходить, не дожидаясь финального свистка.
Трибуна "С" имела два выхода. Но толпа двинулась только к одному — тому, что вёл прямо к метро. Второй, дальний, остался пустым. Зачем идти лишние сто метров на морозе?
Лестница была узкой. Ступени покрылись ледяной коркой — снег падал весь день, его никто не убирал. Люди спускались осторожно, держась за перила. Кто-то ругался. Кто-то торопился.
Девушка шла в конце пролёта. Подошва скользнула. Она упала.
Трое рядом остановились, протянули руки. Но сзади напирала река из тел — три тысячи человек, которые не видели, что впереди проблема. Река не остановишь словом. Она поглотила и девушку, и тех, кто пытался помочь.
Это были первые жертвы.
Следующие спотыкались об упавших. Падали сами. Тянули за собой соседей. Движение замедлилось. А сзади продолжали напирать.
Давление нарастало. Металлические перила начали гнуться. Сначала чуть-чуть. Потом сильнее. Потом с хрустом развалились.
В образовавшуюся дыру посыпались люди. Ломались кости. Те, кто оказался внизу, умирали от удушья. Вес трёх тысяч тел давил сверху.
Некоторым перила спасли жизнь — их выбросило из основного потока в сторону. Они лежали с переломами, но дышали.
В народе потом ходили слухи. Будто на последней минуте Шевцов забил второй гол, уходящие болельщики услышали крик радости и развернулись обратно. Встречный поток усилил давку.
Это миф. Эксперты доказали: возврат части толпы, наоборот, ослабил напор на тех, кто был внизу. Если бы все продолжали давить в одну сторону, жертв было бы больше.
Ещё один миф — про обледенелые ступени. Да, лёд был. Но не он стал причиной. Девушка упала бы и на сухих ступенях в такой тесноте.
И третий миф — самый живучий. Будто милиционеры специально оставили открытым только один выход, чтобы ловить хулиганов и подростков без билетов. Но среди погибших и раненых не было ни одного милиционера. Значит, никто внизу людей не задерживал.
Футболисты на поле ничего не слышали. Крики тонули в шуме трибун, в завывании ветра. Матч закончился со счётом 2:0 в пользу "Спартака". Команды ушли в раздевалки.
Болельщики с другой трибуны тоже ничего не знали. Они разошлись по домам, довольные победой.
А у памятника Ленину складывали тела.
СССР молчал. На следующий день только "Вечерняя Москва" напечатала две строчки в углу последней полосы: "20 октября после футбольного матча на стадионе имени Ленина произошёл несчастный случай. Имеются пострадавшие. Ведётся расследование".
Всё. Больше ни слова. Телевидение молчало. Радио молчало. Центральные газеты молчали. Спортивные издания вышли с подробными отчётами о матче — тактика, голы, статистика. О трагедии — ни звука.
Родственники погибших получали тела в моргах. Им говорили: молчать. Никаких разговоров, никаких похорон с толпой. Тихо. Быстро. Забыть.
Расследование поручили следователю Александру Шпееру. Работа заняла несколько месяцев. Опросили сотни свидетелей, собрали десять томов документов.
Виновными признали четверых: директора стадиона Виктора Кокрышева, главного коменданта Юрия Панчихина, заместителя директора и начальника отряда милиции. Суд состоялся 8 февраля 1983 года. Длился полтора дня.
Всем дали по три года колонии. Никто не просидел больше полутора лет.
О суде в прессе не сообщили. Так же, как и о самой трагедии.
Семь лет СССР хранил тайну. Футболисты "Спартака" узнали правду на следующий день после матча от начальника команды Николая Старостина. Голландцы из "Хаарлема" — только в 1989-м, вместе со всем миром.
Правда вышла наружу благодаря перестройке. 8 июля 1989 года газета "Советский спорт" опубликовала статью "Чёрная тайна Лужников". Два журналиста провели собственное расследование. Разговаривали с родственниками, с очевидцами, с врачами скорой помощи.
Они назвали цифру: 340 погибших.
Статья взорвала страну. На Западе подняли шум. Следователю Шпееру пришлось дать интервью газете "Известия". Он назвал другую цифру: 66 человек.
Официальная версия гласит: погибли 66 человек, 61 получил травмы разной степени тяжести. Сорок пять из погибших — подростки от 14 до 19 лет.
Независимые журналисты до сих пор утверждают: власти приказали занизить число жертв. Настоящая цифра — больше трёхсот. Материалы дела засекречены до сих пор.
В зарубежной прессе при упоминании лужниковской трагедии используют цифру 340.
В 1992 году, после распада СССР, в "Лужниках" установили памятник "Погибшим на стадионах мира". На нём выбиты 66 имён. Первое в списке — "Беженцева В." Виктория. Ей было семнадцать.
Её парень Амир выжил. Они поссорились перед матчем, она вернула ему спартаковскую медаль шестидесятых годов. На трибуне стояли порознь. Он успел выбраться. Она нет.
Он до сих пор не может войти в толпу.
Теннисист Андрей Чесноков тоже был там. Ему было четырнадцать. Выжил чудом — его вытолкнуло в сторону, когда рухнули перила. Он видел горы тел. Слышал хруст костей. С тех пор на футбол не ходит.
Трагедия в "Лужниках" вошла в историю как самая кровавая в советском спорте. Если верить неофициальной версии — одна из самых кровавых в мировом футболе.
Урок не усвоен. После 1982 года произошло больше двадцати похожих давок на стадионах в разных странах мира. Люди продолжают гибнуть в тех же условиях: узкие проходы, плохая организация, паника.
20 октября в "Лужниках" возлагают цветы. К памятнику приходят те, кто помнит. И те, кто родился позже, но знает: нельзя забывать.
Девушка споткнулась. Всего одна секунда. А за ней — река людей, которая не могла остановиться.
Шестьдесят шесть имён на чёрном граните. Или триста сорок. Мы до сих пор не знаем точно.
Но даже одно имя — это слишком много.