Шесть литров вина в одном сосуде. Это не бокал, не кубок — это «чаша Геракла», и кто-то только что бросил Александру вызов осушить её залпом.
Он принимает. Он всегда принимает вызовы. Поднимает чашу обеими руками — тяжёлая, — запрокидывает голову, пьёт. Вокруг гости Медия из Лариссы, факелы коптят под сводами дворца, музыка, смех, запах жареного мяса, дыма и благовоний.
И вдруг чаша летит на пол.
Александр хватается за живот. Боль — будто в спину ударили копьём. Его уносят в спальню. Он ещё не знает, что больше никогда не встанет с постели.
Это Вавилон, конец мая 323 года до нашей эры. Александру тридцать два. Позади — десять лет походов, разгром Персидской империи, марш до самой Индии. Впереди — ничего. Через двенадцать дней он будет мёртв.
А вопрос о том, что именно его убило, не закроется и через две с половиной тысячи лет.
Вопрос, который не даёт покоя
Версия об отравлении появилась практически сразу после смерти царя. Античные авторы называли имена заговорщиков, описывали яд и даже сосуд, в котором его доставили. Но здесь начинаются странности.
Кому могло быть выгодно убийство человека, перед которым трепетала половина известного мира? И главное — чем его могли отравить? Яды того времени убивали за часы, максимум — за сутки. А Александр умирал двенадцать дней. Медленно, мучительно, в полном сознании.
Болезнь? Заговор? Или что-то третье, о чём античные врачи просто не могли знать?
Давайте разбираться.
Человек, который слишком много завоевал
Чтобы понять, что произошло в ту ночь, нужно увидеть, в каком состоянии Александр подошёл к своему последнему пиру.
К весне 323 года он был физически измотан. Десятки ран за годы походов — стрелы, мечи, камни из пращи. В Индии, при штурме города Мултан, стрела пробила ему лёгкое. Он выжил, но дышать стало труднее. Тело, которое он не щадил никогда, начинало сдавать.
Но тяжелее всего были раны душевные. Восемь месяцев назад, в октябре 324 года, умер Гефестион — его ближайший друг, возможно, самый близкий человек в жизни. Античные авторы описывают горе Александра в выражениях, которые кажутся преувеличением, пока не понимаешь масштаб потери. Плутарх пишет, что «горе Александра было безудержным». Арриан добавляет детали: царь бросился на тело друга и пролежал так почти весь день в слезах, отказываясь уходить, пока его не оттащили силой.
Он приказал остричь гривы и хвосты всем лошадям в армии. Велел срыть крепостные стены соседних городов. Запретил флейты и любую музыку. Казнил врача, который лечил Гефестиона. Потратил фантастическую сумму — около 10 000 талантов — на погребальный костёр высотой в 60 метров. Отправил гонцов к оракулу Амона в Сиву с просьбой признать Гефестиона богом. Оракул отказал, но разрешил почитать его как божественного героя.
Это не просто горе. Это надлом.
И вот в таком состоянии — физически ослабленный, эмоционально сломленный — Александр приезжает в Вавилон. Где его уже ждут люди с очень разными интересами.
Двенадцать дней: что мы знаем
У нас есть удивительный источник — «Царские дневники» (Ephemerides), записи придворного секретаря Эвмена. Оригинал не сохранился, но его цитируют поздние авторы, и эти цитаты позволяют восстановить хронологию почти по часам.
День первый. После пира у Медия Александр принимает ванну, немного ест и ложится спать. Лихорадка уже началась.
День второй. Его выносят на носилках для утренних жертвоприношений — он не пропускает ритуалы даже больным. Весь день отдаёт приказы офицерам о предстоящем походе. Вечером снова пирует у Медия, снова пьёт допоздна. Возвращается — и лихорадка усиливается.
Дни третий-пятый. Ритуал продолжается: ванна, жертвоприношения, совещания с офицерами, игра в кости с Медием. Александр явно верит, что болезнь пройдёт. Но температура не спадает, а к ней добавляется новый симптом — он всё хуже двигается.
День шестой. Его переносят в летний дворец у бассейна — там прохладнее. Он ещё отдаёт приказы, но уже «несмотря на нарастающую слабость».
День седьмой. Состояние тяжёлое. Температура не падает. Паралич распространяется.
Дни восьмой-десятый. Александр почти не может двигаться. Голос слабеет. Но — и это важнейшая деталь — он остаётся в ясном сознании. Узнаёт людей. Понимает, что происходит.
День одиннадцатый. По армии проходит слух, что царь уже мёртв. Солдаты требуют пропустить их к нему — они хотят увидеть сами. И их пускают. Тысячи людей проходят мимо постели умирающего. Он не может говорить, едва может пошевелиться. Но пытается приподнять голову. И в его глазах — узнавание. Он прощается с каждым взглядом.
День двенадцатый. Между вечером 10 июня и вечером 11 июня 323 года до нашей эры Александр умирает.
А дальше начинается странное.
Тело, которое не хотело умирать
Вавилон в июне — это пекло. Температура под сорок, влажность от реки. Любое тело в таких условиях начинает разлагаться уже через часы.
Но тело Александра не разлагалось шесть дней.
Плутарх, писавший через четыреста лет после событий, но имевший доступ к ранним источникам, сообщает: «Его тело, хотя и лежало без особого ухода в местах влажных и душных, не показывало никаких признаков разрушительного воздействия, но оставалось чистым и свежим».
Для греков объяснение было очевидным: Александр — не человек. Он сын Зевса, как и утверждал. Боги не гниют.
Для нас это загадка, у которой есть несколько возможных разгадок. И одна из них — самая жуткая — состоит в том, что Александр в тот момент ещё не был мёртв.
Но об этом позже. Сначала — о тех, кто мог желать его смерти.
Кому была нужна смерть царя
Версия заговора появилась не на пустом месте. Слишком много людей выиграли от смерти Александра. И слишком подозрительно выглядели обстоятельства.
Главный подозреваемый античности — Антипатр, наместник Македонии. Человек, которому Александр доверил родину на время походов. Второй по могуществу в империи. И человек, у которого были все основания бояться за свою жизнь.
К 323 году отношения между ними испортились. Мать Александра, Олимпиада, годами писала сыну жалобы на Антипатра. Тот, в свою очередь, называл её «острой на язык мегерой». Но Александр начал прислушиваться к матери. Незадолго до смерти он отправил в Грецию своего полководца Кратера — большинство историков сходятся во мнении, что тот ехал сместить Антипатра.
Антипатр понял намёк. И вместо того чтобы самому явиться в Вавилон по вызову царя, отправил туда своего сына — Кассандра.
Вот здесь начинается самое интересное.
Античные авторы описывают сцену, которая выглядит как завязка детектива. Кассандр приезжает в Вавилон и видит, как персы падают ниц перед Александром. Он смеётся — для македонянина старой закалки это выглядит нелепо. Александр замечает смех. Хватает Кассандра за волосы и бьёт головой о стену.
Плутарх добавляет деталь, от которой мурашки по коже: много лет спустя, уже став царём Македонии, Кассандр прогуливался по Дельфам и увидел статую Александра. И его затрясло. Он покрылся холодным потом и едва не потерял сознание. Это был страх человека, который что-то знает. Или что-то сделал.
По версии, которую излагают Диодор и Юстин, схема отравления выглядела так: Антипатр добыл яд — воду из реки Стикс, настолько едкую, что её можно было хранить только в копыте мула. Кассандр доставил яд в Вавилон. Его брат Иолай, служивший виночерпием Александра, подмешал отраву в вино на пиру у Медия. Медий, кстати, был любовником Иолая — так что и он мог быть в деле.
Красиво? Очень. Но есть проблема.
Почему версия отравления не сходится
Историк Робин Лейн Фокс, один из крупнейших специалистов по Александру, указывает на очевидную нестыковку: «Яды травников были быстрыми и неотвратимыми — будь то болиголов, чемерица или белладонна. Медленный яд не отвечал никаким нуждам в ядовитых арсеналах Древней Греции. Если бы Александра отравили, ему наверняка дали бы массивную дозу, абсолютно гарантирующую мгновенную смерть. Однако дневники, памфлеты и официальные календари настаивают, что между роковым пиром у Медия и смертью царя прошло двенадцать дней».
Это серьёзный аргумент. Зачем рисковать с медленным ядом, когда царь окружён врачами и может успеть отдать приказ о расследовании?
Но есть и контраргументы. Современная токсикология знает вещества, которые убивают именно так — медленно и мучительно. Вопрос в том, могли ли они быть доступны в IV веке до нашей эры.
Яд из преисподней: что говорит наука
В 2010 году историк Адриенн Мэйор из Стэнфорда и токсиколог Антуанетт Хейз представили на конгрессе токсикологов в Барселоне неожиданную гипотезу. Легендарная вода реки Стикс действительно могла быть смертельно ядовитой.
Стикс — не только мифическая река, по которой Харон перевозит души в царство мёртвых. Это реальный водоток в Греции, сегодня известный как Мавронери — «Чёрная вода». Он стекает с горы Хелмос в Аркадии, проходя через известняковые скалы.
И вот что выяснили исследователи: известняковые бассейны — идеальная среда для крайне токсичного вещества под названием каличеамицин. Это не классический яд, а продукт жизнедеятельности бактерии, который обнаружили только в 1980-х годах. Его клеточная токсичность превышает токсичность рицина — одного из самых опасных известных ядов.
Что делает каличеамицин с организмом? Вызывает гибель клеток, высокую температуру, озноб, сильнейшие мышечные и неврологические боли. Смерть наступает через дни или даже недели — из-за постепенного разрушения ДНК и отказа органов. И — важная деталь — он растворяется в алкоголе. Идеальное средство, чтобы подмешать в вино.
Симптомы Александра совпадают с этой картиной поразительно точно.
Но Мэйор честно признаёт: «Мы не утверждаем, что именно этот яд убил Александра. Мы не можем это доказать. Для этого нужна машина времени и токсикологическая экспертиза. Проблема в принципе неразрешима».
Тем не менее, сам факт, что «вода Стикса» могла быть реальным ядом, заставляет по-новому взглянуть на античные источники. Может быть, они не выдумывали. Может быть, они знали что-то, что мы забыли.
Белая чемерица: версия британских токсикологов
В 2013 году в авторитетном журнале Clinical Toxicology вышла статья новозеландского токсиколога Лео Шепа. Он предложил другого кандидата на роль орудия убийства — белую чемерицу (Veratrum album).
Это растение было хорошо известно в античности. Его использовали как лекарство — в малых дозах оно вызывало рвоту и считалось средством для «очищения». Но в больших дозах чемерица убивает.
Симптомы отравления: внезапная острая боль в животе и груди, тошнота, рвота, затем — резкое падение давления, замедление пульса, нарастающая мышечная слабость. Смерть может наступить через несколько дней.
Шеп отмечает: обычные подозреваемые — мышьяк, стрихнин — действуют слишком быстро. А чемерица даёт именно такую картину, какую описывают источники: двенадцать дней нарастающей агонии.
Версия убедительная. Но и она остаётся гипотезой.
Болезнь: от тифа до панкреонекроза
Может быть, никакого заговора не было? Александр просто заболел — и умер, как умирали тысячи людей в те времена без антибиотиков и интенсивной терапии?
Версий хватает. Тиф — его симптомы (высокая температура, боли в животе, спутанность сознания на поздних стадиях) неплохо ложатся на описание болезни. Малярия — Вавилон стоял среди болот, а Александр незадолго до пира инспектировал каналы и мог подцепить заразу от комаров. Лихорадка Западного Нила — американские эпидемиологи обратили внимание, что перед смертью Александра в Вавилоне массово гибли птицы, что типично для этой болезни.
В 2019 году греческие учёные из Университета Аристотеля в Салониках предложили ещё один диагноз: острый панкреонекроз. Профессор Томас Герасимидис изучал этот вопрос с 1995 года и пришёл к выводу, что картина болезни Александра — сильная боль в животе после обильной еды и вина, нарастающая лихорадка, постепенная деградация в течение двух недель — идеально соответствует тяжёлому панкреатиту, перешедшему в сепсис.
Причина? Желчнокаменная болезнь плюс пристрастие к тяжёлой пище и неразбавленному вину. Александр был известен как любитель крепко выпить — античные источники описывают его эпические попойки. Это могло разрушить поджелудочную.
Версия приземлённая, но правдоподобная. И не требует заговора.
Самая жуткая гипотеза: он был ещё жив
В 2018 году доктор Кэтрин Холл из Новой Зеландии опубликовала статью, которая заставляет по-новому взглянуть на всю историю.
Холл обратила внимание на симптом, который другие исследователи игнорировали: прогрессирующий паралич. Александр постепенно терял способность двигаться — сначала ноги, потом руки, потом всё тело. При этом он оставался в ясном сознании до самого конца. Это необычно для большинства болезней и отравлений.
Но это типичная картина для синдрома Гийена-Барре — редкого аутоиммунного расстройства, при котором иммунная система атакует собственные нервы. Паралич поднимается снизу вверх: сначала ноги, потом туловище, потом руки и дыхательные мышцы. Но мозг не затрагивается — человек всё понимает, просто не может пошевелиться.
И вот здесь — ключевой момент.
В античности смерть определяли по дыханию, а не по пульсу. Если дыхание становилось слишком слабым, чтобы его заметить, человека объявляли мёртвым. А при синдроме Гийена-Барре, когда паралич доходит до дыхательных мышц, дыхание становится едва различимым. Тело потребляет меньше кислорода. Температура падает. Зрачки фиксируются.
Человек выглядит мёртвым. Но он жив.
Холл пишет: «Смерть Александра может быть самым знаменитым случаем псевдотанатоса — ложной констатации смерти — из когда-либо зарегистрированных».
Это объясняет загадку нетленного тела. Оно не разлагалось не потому, что Александр был богом. А потому, что он ещё дышал. Парализованный, неспособный пошевелиться или позвать на помощь, он мог лежать так несколько дней, пока его тело готовили к погребению.
Если это правда, то дату смерти Александра пришлось бы сдвинуть на шесть дней вперёд.
И это, пожалуй, самый страшный финал, который можно представить.
Почему мы никогда не узнаем правду
Все версии, которые я изложил, имеют одну общую проблему: их невозможно доказать.
Во-первых, все наши источники написаны через столетия после событий. Самый ранний сохранившийся текст — Диодор Сицилийский — датируется примерно 30-ми годами до нашей эры, то есть почти через три века после смерти Александра. Арриан и Плутарх писали ещё через полтора-два столетия. Они использовали более ранние источники, которые до нас не дошли, но мы не можем проверить, насколько точно они их цитировали.
Во-вторых — и это главное — у нас нет тела. Гробница Александра в Александрии была знаменита в античности: её посещали Цезарь, Август, Каракалла. Но где-то в IV веке нашей эры она исчезла. С тех пор её ищут — безуспешно. Без тела невозможна токсикологическая экспертиза, невозможен анализ ДНК, невозможна современная диагностика.
Мы можем только строить гипотезы. Сравнивать симптомы. Искать логику в показаниях свидетелей, которые сами были заинтересованными сторонами.
Одна исследовательница честно сказала: «Для того чтобы узнать правду, нам нужна машина времени».
У нас её нет.
Что осталось после пира
Александр умер, не оставив ясного наследника. По легенде, когда его спросили, кому он завещает империю, он ответил одним словом: «Сильнейшему».
Возможно, он сказал «Кратеру» — имя его полководца. Греческие слова звучат похоже, а умирающий говорил еле слышно. Но какая разница? Его генералы всё равно не собирались делиться.
Тело Александра стало разменной монетой в борьбе за власть. Птолемей, наместник Египта, перехватил погребальную процессию и увёз труп в Мемфис, а потом — в Александрию. Для тех, кто претендовал на наследство царя, обладание его телом означало легитимность. Это был талисман, символ власти. Птолемей это понимал лучше других — и выиграл.
Империя развалилась. Сорок лет войн между диадохами — «наследниками» — превратили земли от Балкан до Индии в арену бесконечных битв. Погибли все, кто был связан с Александром кровью: его мать Олимпиада, его жена Роксана, его сын Александр IV. Кассандр, тот самый сын Антипатра, приказал убить их всех.
Если он действительно участвовал в отравлении — он получил то, чего хотел. На несколько лет. А потом умер сам, и его сыновья перебили друг друга.
Вместо морали
История смерти Александра — это не детектив с разгадкой в финале. Это история о том, как много мы не знаем о прошлом. Как легко теряются улики. Как трудно отличить факт от версии, версию — от пропаганды, пропаганду — от легенды.
Был ли заговор? Возможно. У Антипатра был мотив, у его сыновей — возможность. Поведение Кассандра после смерти Александра выглядит подозрительно. Но улик нет.
Была ли болезнь? Скорее всего. Человек, изнурённый ранами и горем, пьющий неразбавленное вино каждую ночь, легко мог стать жертвой любой инфекции.
Был ли он жив, когда его объявили мёртвым? Жуткая мысль. Но она объясняет больше, чем любая другая версия.
Мы не узнаем правду. Но мы можем посмотреть на этот последний пир как на напоминание: слава не защищает от смерти. Власть не спасает от одиночества. Человек, которому поклонялись как богу, умирал двенадцать дней — и всё, что он мог, это узнавать своих солдат глазами, когда они проходили мимо его постели.
А как думаете вы — если бы Александр выжил, изменилось бы что-то? Или человек, который не умел останавливаться, всё равно погиб бы в следующем походе? Пишите в комментариях — с аргументами, пожалуйста. Так интереснее.