Знаете ли, девочки, раньше как было: включила радио, крутнула колесико — и вот тебе песня, новости и чей‑то добрый голос на весь дом. А теперь в нашем двадцать каком‑то там году, чтобы просто послушать музыку, я должна разговаривать с пластмассовой шайтан-коробкой на подоконнике. Причем разговаривать вежливо, по имени, как с человеком. Ну прогресс же, да?
Живу я в деревне, не в самой глухой, но и не Москва-Сити, сразу скажу. Интернет у нас такой, что если корова хвостом махнет рядом с роутером, уже связь обрывается.
А корова, как назло, именно около роутера и крутится.
Но зять сказал: «Тёщенька моя, пора вам в будущее, вот вам умная колонка, будете только голосом управлять». Поставил мне эту бочечку, как маленький памятник технике на подоконнике, подключил, проверил и уехал. А я осталась с ней один на один — две дамы, так сказать, разных поколений.
Утро. На мне халат в цветочек, поверх — старый пуховик, потому что в доме прохладно, а печку я еще не топила. Волосы заколкой перехватила кое‑как, тапки шлепают по полу, как раненые утки. Думаю: дай‑ка я по‑современному, как в рекламе, проснусь — с музыкой. Подхожу к колонке, прочищаю горло и говорю:
— Алиса, включи мне что‑нибудь веселое.
Колонка молчит. Как кот, который делает вид, что не слышит, когда его зовешь с подоконника.
— Алиса, — повторяю, уже с воспитательскими нотками, — включи музыку.
В ответ — тишина и только лампочка загорается. Сурово так. Я ей по‑человечески, а она мне по протоколу молчания.
Думаю: может, я ей не так сказала? Может, она, как наша продавщица Маринка, пока по имени-отчеству не назовёшь, не ответит? Собираюсь, говорю четко, как в новостях:
— А-ли-са, включи, пожалуйста, музыку.
Тут бочонок оживает, лампочка снова, но уже явно обнадёживающе загорелась, голос такой ровный, как у библиотекарши:
— Я вас не расслышала. Повторите, пожалуйста, запрос.
Вот скажите, девочки, я одну ее не расслышала или она меня тоже? Стоим мы с ней, две глуховатые, только одна железная, другая живая.
Начинается у нас, значит, утренняя зарядка. Я ей:
— Включи музыку.
Она мне:
— Не понимаю запрос. Попробуйте переформулировать.
Я ей:
— Включи радио.
Она:
— Я нашла несколько радиостанций. Уточните, какую именно вы хотите включить.
Перечисляет мне дальше какие‑то города, волны, названия. Такой поток информации пошел, что я вспоминаю советское время — там было две кнопки: «первая программа» и «вторая», и голова у тебя не болела.
Вижу — простым языком мы не договоримся. Сажусь рядом на табуретку, смотрю в черный глазок и уже по‑деловому, как в поликлинике:
— Включи любую веселую музыку.
Колонка делает паузу. Я прям чувствую, как внутри нее алгоритмы трутся друг о друга, как хомячки в колесах. И наконец:
— Включаю плейлист «Популярное настроение».
Заиграли какие‑то бодрые песни, голос молодой, счастливая жизнь. А у меня чайник давно вскипел, только я слушаю, как эта искусственная радость через мои старые колонки лезет. Говорю громко: ну ладно, хоть не марш похоронный.
Через пять минут музыка внезапно обрывается. И играет похоронный марш. Почти полчаса я сходила с ума от этой "веселящей" музыки.
А потом опа и Тишина. Я снова к ней:
— Алиса, а где музыка?
А она спокойным, почти усталым тоном:
— У вас нестабильное интернет-соединение. Попробуйте позже.
Вот тут я чуть не рассмеялась. Такая забота: попробуйте позже. Словно врач сказала: «Вы пока поживите, а там, может, и полегчает».
Погода за окном, между прочим, как в холодильнике: снег косой стеной, ветер так свистит, будто весь поселок в духовку посадили и забыли выключить режим «буря». Я стою в своем халате-пуховике, пальцы мерзнут, а эта железная барышня с подоконника меня вежливо отправляет «попробовать позже».
Я не сдаюсь. Убираю из речи все «пожалуйста», думаю, может, она простоту любит, как наши мужики к обеду. Говорю:
— Включи радио без интернета.
Небольшая пауза, и торжественный ответ:
— У меня нет такой функции.
Сказала так, как будто я попросила ее картошку посадить и корову подоить. Честно говоря, девочки, вот тогда я впервые почувствовала, что техника надо мной посмеялась.
Третья попытка. Уже принципиально. Я начинаю ей объяснять:
— Смотри, у меня интернет иногда пропадает. Ты же умная. Включай музыку, пока интернет есть, а как нет — включи что‑нибудь свое, из головы.
Она послушала, подумала и выдала:
— Я не могу выполнить этот запрос. Попробуйте сформулировать короче.
Тут я вспомнила, как с нашим сельсоветом разговаривала. Тоже: скажешь по‑человечески — не понимают, а как начинаешь говорить их языком — «по пункту 3.2.4» — так сразу всё ясно. Только вот язык алгоритмов я еще не выучила.
В итоге, девочки, музыка у меня, конечно, заиграла. Интернет, видно, решил тоже проявить характер и вернулся. Только ужин мой остыл, чай выдохся, я всю себя в эти переговоры с колонкой вложила. Стою посреди кухни, как командир на пустом плацу, а вокруг только бодрая песня и кот, который смотрит на меня, как на сумасшедшую.
Сижу потом вечером, думаю: все теперь для удобства сделано. Скажи слово — и тебе свет, музыка, кино. А по факту, без маленького скандальчика, без трех попыток и пяти уточнений даже радио не включишь. Техника, она, конечно, логичная, последовательная, вся из инструкций и алгоритмов. А мы, люди, нелогичные, уставшие, в халате поверх свитера и с немытой головой, но живые.
Вот вы скажите, девочки, у вас тоже так бывает? Хотели просто музыку включить, а в итоге провели переговоры на высшем уровне с железякой, которая «не может выполнить этот запрос»?
