В конце апреля начался суд по интеллектуальной собственности. В зале яблоку негде было упасть: журналисты, юристы, просто зеваки. Дело Терентьевых стало громким на всю страну. Марина сидела за столом истца. Рядом её адвокаты – команда из четырёх человек во главе с Еленой Юрьевной Савельевой. Напротив размесилась защита «Терентьев-Строй» – пятеро московских адвокатов в дорогих костюмах. Виктора Терентьева пока не было, он был в СИЗО по уголовному делу.
Судья, Александр Сергеевич Морозов, мужчина под шестьдесят с уставшим лицом, но с внимательным взглядом, начал заседание:
— Слушается гражданское дело по иску Марины Владимировны Соловьёвой-Волынской к ООО «Терентьев-Строй». Она просит признать её право на интеллектуальную собственность и получить компенсацию за незаконное использование.
Он посмотрел на Елену Юрьевну.
— Представитель истца, изложите суть требований.
Елена Юрьевна встала. Говорила чётко, без лишних эмоций:
— Истец требует признать за ней право на авторские архитектурные проекты, разработанные родом Волынских в период с 1895 по 1917 год. Требует признать недействительными права ООО «Терентьев-Строй» на проекты, скопированные с разработок Волынских. Просит взыскать компенсацию за нарушение авторских прав на два миллиарда восемьсот миллионов рублей. В зале зашумели. Судья стукнул молотком.
— Тишина. На чём основаны требования?
— На оригинальных документах, обнаруженных истцом. — Елена Юрьевна кивнула помощнику. Он достал толстую папку. — Тут авторские свидетельства на строения, проекты с 1895 по 1917 год. И чертежи, подписанные архитекторами Владимиром Владимировичем Волынским и Александром Владимировичем Волынским. Печати Екатеринбургской городской управы. Все оригиналы.
Судья взял документы, долго молча изучал.
— Проведена экспертиза подлинности?
— Да, ваша честь. — Елена Юрьевна передала заключение. — Независимая экспертиза подтвердила: документы подлинные. Возраст бумаги, чернил, печатей соответствует заявленным датам. Подписи настоящие.
Адвокат ответчика, Игорь Валентинович Семёнов, гладковыбритый мужчина с холодными глазами, встал:
— Ваша честь, мы оспариваем подлинность документов. Требуем назначить повторную независимую экспертизу.
— На каких основаниях?
— Экспертиза проводилась организацией, с которой холдинг «Волынский проект» имеет деловые связи. Возможен конфликт интересов.
Судья нахмурился.
— Доказательства конфликта интересов?
— Холдинг «Волынский проект» три года назад заказывал у этой организации экспертизу исторических зданий. Вот договор.
Судья изучил документ.
— Ходатайство удовлетворяю. Назначить повторную независимую экспертизу. Срок – один месяц.
Марина почувствовала разочарование. Ещё месяц ожидания.
Но Елена Юрьевна спокойно кивнула и прошептала:
— Ничего страшного. Результат будет тот же. Документы настоящие.
Месяц ожидания тянулся мучительно. Марина работала, занималась детьми, пыталась жить нормальной жизнью. Но мысли постоянно возвращались к суду.
Ангелина её поддерживала:
— Терпение. Бюрократия – дело не быстрое. Медленно, но мы идём к победе.
Наконец пришло заключение повторной экспертизы. Марина читала его, затаив дыхание:
«...документы подлинные. Датировка соответствует заявленной. Подписи точно принадлежат Владимиру Владимировичу Волынскому и Александру Владимировичу Волынскому». Она выдохнула. Это победа!
На следующем заседании суда адвокат Елена Юрьевна торжествующе положила на стол заключение экспертизы:
— Ваша честь, повторная независимая экспертиза подтвердила подлинность документов.
Адвокат Семёнов побледнел. Он пролистал заключение и попытался возразить:
— Тем не менее, это не доказывает, что ООО «Терентьев-Строй» использовало эти проекты. Возможно, совпадение.
— Совпадение? — Елена Юрьевна усмехнулась. — Давайте посмотрим.
Она развернула на столе два чертежа. Старинный, с пожелтевшей бумагой и печатями Российской империи, и современный – проект жилого комплекса «Терентьев-Парк».
— Смотрите, ваша честь. Вот проект особняка Волынского, 1910 год. Планировка, расположение комнат, угол эркеров, система вентиляции. А вот проект «Терентьев-Парк», 1995 год. Та же планировка. Те же эркеры под тем же углом. Та же система вентиляции. Только масштаб увеличен.
Судья сравнивал. Даже неспециалисту было видно. что это копия.
— Это один пример, — продолжала Елена Юрьевна. — У нас их пятнадцать. Пятнадцать проектов «Терентьев-Строй», которые являются прямыми копиями разработок Волынских.
Она выложила один за другим старинные и современные чертежи. Совпадения очевидны.
Адвокат Семёнов пытался парировать:
— Архитектурные решения могут быть схожими...
— Не схожими, а идентичными. — Елена Юрьевна перебила. — До миллиметра. До градуса. Это не совпадение, а плагиат.
Судья медленно кивнул.
— Принимается. Есть ещё доказательства?
— Да. Плёнка с фотографиями.
Елена Юрьевна включила проектор. На экране появились чёрно-белые фотографии. Молодой Виктор Терентьев входит в здание архива. Выходит с папками и кладёт их в машину.
— Эти фотографии сделаны в июне 1989 года. За месяц до смерти Владимира Соловьёва. На них запечатлено, как Виктор Терентьев выносит документы из городского архива.
Зал загудел. Судья застучал молотком.
— Откуда эти фотографии?
— Их сделала бабушка истца, Мария Андреевна Соловьёва. Она следила за Терентьевым по просьбе своего сына, Владимира Соловьёва, который подозревал кражу. Плёнка хранилась в семейной шкатулке тридцать шесть лет.
Адвокат Семёнов вскочил:
— Это недопустимо! Фотографии могли быть сфабрикованы!
— Экспертиза подтвердила их подлинность. — Елена Юрьевна положила заключение. — Возраст плёнки соответствует заявленному. Признаков монтажа нет.
Судья изучал документ.
— Принимается как доказательство.
Кульминация наступила через неделю. Виктора Терентьева привезли из СИЗО для допроса. Он вошёл в зал в наручниках, в сопровождении конвоя. Постаревший на десять лет, сгорбленный. с серым лицом и потухшими глазами.
Марина смотрела на него и пыталась вспомнить тот страх, который внушал этот человек. Но ничего не получалось. Перед ней был жалкий старик.
Виктора усадили на место свидетеля и сняли наручники.
Судья предупредил:
— Виктор Борисович Терентьев, вы имеете право не свидетельствовать против себя. Но напоминаю, что вы под присягой.
Виктор кивнул молча.
Елена Юрьевна встала, подошла поближе и холодно посмотрела на него:
— Вы знали Владимира Соловьёва?
Виктор облизнул губы.
— Знал. Работали давно на одной стройке.
— В каком году?
— Восемьдесят девятом.
— Вы знали, что он потомок архитекторов Волынских?
Виктор помолчал.
— Слышал что-то такое.
— От кого?
— Не помню. Слухи ходили.
Елена Юрьевна включила проектор. На экране появилась фотография, где Виктор выходит из архива с папками.
— Вы были в городском архиве в июне 1989 года?
Виктор посмотрел на фотографию и побледнел.
— Возможно. Не помню точно.
— Что вы выносили из архива?
— Не помню.
— Не помните. — Елена Юрьевна усмехнулась. — Тогда освежу память. Вы вынесли документы из фонда Волынских. Авторские свидетельства на архитектурные проекты, чертежи, правоустанавливающие документы на землю.
— Это неправда.
— Правда. У нас есть фотографии, свидетельские показания, экспертизы.
Виктор молчал, сжимая кулаки.
— Вы украли эти документы?
— Нет.
— Вы построили свой бизнес на краденых проектах?
— Нет!
— Вы угрожали семье Соловьёвых?
— Нет!
— Вы причастны к смерти Владимира Соловьёва?
Виктор вскочил:
— Нет! Это был несчастный случай!
— Несчастный случай, который вы организовали. Подкупили рабочего. Убрали свидетеля. Купили следователя.
— Это ложь!
Елена Юрьевна повернулась к судье:
— Ваша честь, у нас есть показания Людмилы Терентьевой. Она признала, что её муж организовал убийство Владимира Соловьёва.
— Она врёт! — Виктор кричал. — Она предала меня! Сдала ради смягчения приговора!
— То есть вы признаёте, что вам есть что скрывать?
— Я... нет... я ничего не признаю!
Елена Юрьевна достала ещё документ.
— Вы женили своего сына Дмитрия на внучке Владимира Соловьёва — Марине. Зачем?
Виктор молчал.
— Затем, чтобы контролировать её. Чтобы она не узнала правду. Чтобы не нашла документы.
— Это... это абсурд!
— Абсурд? — Елена Юрьевна повысила голос. — Вы держали её в рабстве двенадцать лет! Заставляли работать без оплаты! Отбирали паспорт! Унижали! Делали всё, чтобы сломать её. Чтобы она никогда не заподозрила, кто вы на самом деле!
Виктор сжал голову руками.
— Они сами виноваты! — Сорвался он. — Хранили документы! Не регистрировали права! Они просто лежали! Никому не нужные! Я взял их и использовал! Построил бизнес! Дал работу тысячам людей! Это нормально! Это бизнес!
Зал взорвался. Журналисты записывали каждое слово. Судья бил молотком:
— Тишина! Тишина в зале!
Виктор осознал, что наговорил лишнего. Он побледнел и опустился на стул.
— Я... я не то хотел сказать...
— Вы сказали достаточно. — Елена Юрьевна развернулась к судье. — Фактически это признание вины. Больше вопросов нет.
Виктора увели. Он шёл, сгорбившись, не поднимая глаз.
Марина смотрела ему вслед. Она наконец-то почувствовала... облегчение. Он сломался. Признал. Всё кончено.
Параллельно шёл ещё один уголовный процесс. Марина не присутствовала на всех заседаниях, ей было слишком тяжело. Но Ангелина ей всё рассказывала.
Людмила давала показания при этом плакала и просила прощения. Она рассказывала подробности о том, как Виктор планировал убийства, как подкупал людей и заметал следы.
— Она играет на публику, — говорила Ангелина. — Изображает раскаяние, но я ей не верю. Она спасает свою шкуру.
— А прокурор верит?
— Прокурору всё равно. Ему нужны показания и они у него есть. Остальное – дело судьи.
Детектив Громов представлял улики, фотографии, медицинские записи, а так же показания свидетелей.
Всё складывалось в чёткую картину. Виктор Терентьев – организатор двух убийств, множественных взяток, мошенничества на сотни миллионов.
Прокурор был непреклонен, требуя самого сурового наказания сроком 20 лет.
Решение по гражданскому иску вынесли в начале июня. Марина сидела в зале, сжав руки. Артём и Вероника были рядом, а Ангелина за спиной.
Судья встал и зачитал:
— Рассмотрев материалы дела, заслушав мнение сторон, изучив доказательства, суд решил:
Документы, представленные истцом, подлинные. Авторские права на архитектурные проекты принадлежат семье Волынских. Проекты ООО «Терентьев-Строй» являются прямыми копиями разработок Волынских. Это доказано экспертизами и сравнительным анализом. Виктор Терентьев незаконно завладел документами из городского архива в 1989 году. Это подтверждается фотографиями и свидетельскими показаниями.
Марина почти не дышала.
— На основании изложенного суд постановляет:
Признать за Соловьёвой-Волынской Мариной Владимировной право на объекты интеллектуальной собственности – архитектурные проекты рода Волынских. Суд признал недействительными права ООО «Терентьев-Строй» на проекты, скопированные с разработок Волынских. Также ООО «Терентьев-Строй» должен выплатить Соловьёвой-Волынской М.В. компенсацию за незаконное использование интеллектуальной собственности в размере двух миллиардов четырёхсот миллионов рублей.
Зал взорвался аплодисментами. Судья стучал молотком, но уже не требовал тишины.
Марина сидела неподвижно. Слёзы текли по щекам. Артём обнял её. Вероника плакала от счастья.
— Мы выиграли, — прошептала Ангелина. — Мы победили.
Елена Юрьевна пожала руку Марине:
— Поздравляю. Справедливость восторжествовала.
Но это была только часть. Оставался ещё уголовный приговор.
Его вынесли через две недели. Марина пришла на заседание. Она хотела увидеть это своими глазами.
Судья по уголовному делу – строгая женщина пятидесяти лет, с каменным лицом долго зачитывала приговор. Она перечисляла все преступления, все доказательства и отягчающие обстоятельства.
Виктор сидел на скамье подсудимых сгорбленный, постаревший. Это был уже не грозный император, а жалкий преступник.
— ...признать Терентьева Виктора Борисовича виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 105 часть 2, 291, 159 часть 4, 199 УК РФ. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на восемнадцать лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Восемнадцать лет... Виктору семьдесят два года. Фактически это было пожизненное наказание.
Людмиле, с учётом сделки со следствием и признания, дали двенадцать лет колонии общего режима. Дмитрий получил пять лет колонии-поселения.
Марина смотрела, как их уводят. Виктор шёл, спотыкаясь. Людмила плакала. Дмитрий следовал за ними, опустив голову.
Семья преступников получила по заслугам.
После суда Марина вышла на улицу. Журналисты окружили ей, но она не злилась, а спокойно отвечала на вопросы:
— Что вы чувствуете?
— Облегчение. И опустошение одновременно.
— Вы довольны приговором?
— Да. Справедливость восторжествовала. Не полностью, конечно, моих родителей это не вернёт. Но хотя бы преступники наказаны.
— Что вы будете делать с деньгами?
Марина задумалась.
— Создам фонд в память о родителях. Буду помогать женщинам, пережившим домашнее насилие. Построю социальное жильё. Займусь восстановлением исторических зданий, спроектированных Волынскими. Вообщем, превращу зло в добро.
— Вы простили Терентьевых?
Марина посмотрела в камеру.
— Прощение сложная вещь. Я ничего не забыла, но у меня больше нет в душе ненависть. Она отравляла мне жизнь двенадцать лет. Хватит. Я свободна. И это главное.
Она развернулась, взяла детей за руки и быстрым шагом пошла по улице.
Ангелина догнала её:
— Марина, подожди. Хочу сказать... я горжусь тобой. Ты прошла через такой ад. И выстояла.
Марина остановилась и обняла тётю.
— Спасибо за всё. Без вас я бы не справилась.
— Справилась бы. Ты сильнее, чем думаешь.
Они стояли, обнявшись, посреди улицы. Люди проходили мимо, не обращая на них внимания.
Обычный день. Обычный город.
Но для Марины это был особенный день. День, когда закончилась война. И началась новая жизнь.
Вечером они втроём – Марина, Артём, Вероника сидели в новой трёхкомнатной квартире с видом на реку, которую Марина сняла на днях.
Дети делали уроки. Марина готовила ужин. Это были обычные домашние дела.
Артём оторвал взгляд от учебника:
— Мам, а дед правда будет сидеть восемнадцать лет?
— Да.
— Он не выйдет?
— Вряд ли. Ему семьдесят два. Здоровье плохое. Скорее всего, умрёт в тюрьме.
Артём кивнул.
— Хорошо. Пусть сидит.
— Тебе его не жалко?
Мальчик задумался.
— Нет. Он убийца. Убил твоих родителей. Мучил тебя. Настраивал нас против тебя. Зачем его жалеть?
Марина подошла и обняла сына.
— Ты прав. Его не за что жалеть.
Вероника подняла голову:
— Мам, а мы теперь богатые?
— Ну... да. Когда суд закончится окончательно и деньги переведут, то да.
— А ты купишь мне большой дом с бассейном? Как у бабушки?
Марина улыбнулась.
— Нет, солнышко. Такие дома мне не нужны. Купим нормальную квартиру. Или дом поменьше. Главное, чтобы там было уютно.
— А остальные деньги?
— Потрачу на добрые дела. Помогу людям.
Вероника кивнула.
— Это правильно. Деньги деда, они плохие. Их нужно сделать хорошими.
Марина обняла дочь и подумала: «Умница. Всё понимает».
Они поужинали вместе. Потом смотрели мультфильмы, а затем Марина уложила детей спать.
Она села у окна и смотрела на ночной Екатеринбург. Огни города мерцали, отражаясь в реке.
Два месяца назад она была рабыней в чужом доме. Никем. Ничем. Тенью.
Теперь – она свободная женщина с деньгами и с будущим.
Путь был долгим. Болезненным. Но она прошла его до конца.
И теперь могла дышать полной грудью.
Марина закрыла глаза. Улыбнулась.
Продолжение следует...