Истерика набирала обороты. Олег сел на кровать и начал судорожно гуглить в телефоне: «можно ли вылететь по рваному паспорту», «срочное восстановление загранпаспорта за ночь» и «что будет, если приклеить страницу скотчем».
Ответы поисковика не радовали. «Ваш документ недействителен», «Замена от 10 дней», «Вас не выпустят на границе».
— Всё, — глухо сказал он, роняя телефон на одеяло. — Без вариантов. Даже если мы сейчас поедем в аэропорт и будем умолять пограничников, нас развернут. Паспорт уничтожен. Визы нет. Фотографии нет. Чип, наверное, уже переваривается в желудке этого монстра.
Он посмотрел на Бублика. Тот, воспользовавшись паузой в криках, подошел к остаткам паспорта. Понюхал. Потом аккуратно взял в зубы самый крупный кусок — тот, где была виза, — и принес его Олегу. Положил прямо на ногу. Сел, вильнул хвостом и посмотрел снизу вверх.
В его глазах, огромных, карих, влажных, читалась такая вселенская невинность, что хоть иконы пиши. «Папа, смотри, я добыл! Я молодец? Мы играем?». Он тихонько, жалобно заскулил, чувствуя напряжение в воздухе, и положил голову на колено хозяина.
Марина сидела на полу, прижимая к груди ошметок босоножка, и беззвучно плакала. Тушь текла по щекам черными ручьями.
Олег перевёл взгляд с собаки на жену.
Вот они. Загнанные, уставшие, несчастные. Чемодан в гостиной стоит как памятник несбывшимся надеждам. Впереди — две недели отпуска в четырёх стенах дождливой Москвы. Потерянные деньги, на которые можно было бы купить подержанную машину.
Гнев, который ещё секунду назад бурлил в крови, вдруг начал сдуваться. Он выходил со свистом, как воздух из проколотого шарика, оставляя после себя звенящую пустоту.
Ситуация была настолько чудовищной, что становилась смешной.
Олег посмотрел на кусок бумаги на своём колене. Там уцелела часть его подписи и печать.
— Термит... — прошептал он. — Реально термит.
Бублик лизнул его руку шершавым языком.
Олег хмыкнул. Потом ещё раз. Плечи его затряслись.
— Марин, — позвал он. Голос дрожал.
Марина подняла заплаканное лицо.
— Что?
— А знаешь... — Олег взял остатки паспорта и помахал ими в воздухе. — Эрдоган подождет. И Средиземное море никуда не денется. Оно там миллионы лет плескалось и еще постоит.
— Ты о чём? — шмыгнула носом Марина.
Олег сполз с кровати на пол. Сел рядом с Бубликом. Пёс тут же полез целоваться, радостно поскуливая.
— Я о том, что посмотри на него. — Олег почесал щенка за ухом. Бублик блаженно прикрыл глаза. — У парня сегодня лучший день в жизни. Он победил страшного кожаного зверя «Гуччи». Он расправился с бюрократией в виде моего паспорта. Он герой.
Олег начал смеяться. Сначала тихо, потом громче, переходя в истерический, но добрый хохот. Это был смех облегчения. Когда понимаешь, что самое страшное уже случилось, и небо на землю не упало.
— Мы никуда не летим, Мариш! — хохотал он, обнимая пса, который пытался лизнуть его в нос. — Мы идиоты! Мы оставили щенка с документами! Мы сами виноваты!
Марина смотрела на мужа, как на сумасшедшего. Но потом губы её дрогнули. Она посмотрела на довольную морду Бублика, на кожаные лохмотья в своих руках... и тоже прыснула.
— Господи... — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Какие же мы дураки. Пятьсот евро за туфли... В труху.
— Зато собаке вкусно! — загоготал Олег. — Натуральная кожа, Италия! Он гурман, Марин! Он не будет грызть китайский ширпотреб!
Через пять минут они оба сидели на полу, в куче конфетти из загранпаспорта, и смеялись до коликов в животе. Бублик скакал вокруг, гавкал и пытался украсть ещё какой-нибудь кусочек, чтобы поддержать веселье.
— Так, — Олег резко перестал смеяться и вытер мокрые от слёз глаза. — Слёзы отменяются. Траур по отпуску тоже.
Он достал телефон.
— Алло? Такси? Отмените заказ на пять утра. Да. Никто никуда не едет. Причина? Собака съела паспорт. Нет, я не пьяный. Да, серьёзно. Всего доброго.
Он нажал отбой и тут же открыл приложение доставки еды.
— Марин, ты какую хочешь? Пепперони? Или «Четыре сыра»?
— И ту, и другую, — сказала Марина, отшвыривая остаток босоножка в угол. — И ещё роллы. Самый большой сет. Гулять так гулять.
— Принято. Три пиццы, сет роллов и... — Олег быстро пролистал меню зоомагазина. — И новая резиновая курица для этого вандала. Чтобы он в следующий раз грыз её, а не моё гражданство.
Через час квартира напоминала не зону бедствия, а пикник на обочине. Чемодан так и стоял раскрытым, но теперь он служил столом для коробок с пиццей.
Олег и Марина сидели на полу в гостиной, пили вино (которое планировали открыть по прилёту) и ели горячую, тягучую пиццу прямо руками. Бублик, уставший от пережитых эмоций, спал у Олега в ногах, обнимая новую резиновую курицу.
— А знаешь, — сказал Олег, разглядывая на свет кусок своего паспорта. — Может, оно и к лучшему? Я посмотрел новости, там в Турции сейчас жара плюс сорок пять. Сгорели бы.
— Ага, — кивнула Марина, макая ролл в соевый соус. — И туфли бы я натерла. Новые всегда натирают. А тут — дома, с кондиционером, с собакой.
Олег погладил спящего щенка.
— Паспорт я новый сделаю. Туфли... ну, заработаем. Зато будет что внукам рассказать. «Однажды ваш дедушка не полетел в Турцию, потому что его съел бигль».
— Не дедушку, а паспорт, — поправила Марина, улыбаясь.
— Не важно. Главное, что мы вместе. И что этот мелкий террорист счастлив.
Олег поднял бокал.
— Ну, за разрушителей границ! Буквально.
Они чокнулись. Бублик во сне дёрнул лапой и тихонько гавкнул, видимо, доедая во сне вторую босоножку. Этот вечер стал лучшим началом отпуска, о котором они даже не подозревали.