Всю субботу Олег мотался в город и обратно. Он вернулся к вечеру, когда дядя Петя, уставший, но довольный выполненным долгом (и уничтоженным сном соседей), уже поливал свои грядки.
Олег выгрузил из багажника оборудование. Это были не просто домашние колонки. Это были профессиональные концертные мониторы и активный сабвуфер размером с небольшую собачью будку. Стоимость этого комплекта равнялась бюджету небольшого города, но студия одолжила аппаратуру на выходные под честное слово.
— Что это? — спросила Марина, с опаской глядя на черные ящики.
— Агротехнический эксперимент, — хищно улыбнулся Олег. — Будем повышать урожайность.
Олег знал расписание врага наизусть. Дядя Петя, как истинный «жаворонок», ложился спать вместе с курами — ровно в 20:30. В 21:00 в его окнах уже было темно, чтобы в четыре утра он мог снова кошмарить округу свежими силами.
Олег начал подготовку. Он вынес колонки на огород. Установил их прямо между грядок с кабачками, развернув динамики строго в сторону деревянного домика Петра Ивановича. Расстояние — метров десять. Прямая наводка.
Сабвуфер он поставил на деревянный настил, чтобы резонанс шел в землю.
— Ты с ума сошел? — шептала Марина, наблюдая за коммутацией проводов. — Весь поселок сбежится.
— Не сбежится, — успокоил её Олег, подключая микшерный пульт. — Я направленный звук делаю. Да и недолго это будет. Блицкриг.
21:00. В окне дяди Пети погас последний свет. Старичок улегся, предвкушая завтрашний ранний покос.
Олег подождал еще пятнадцать минут для верности. Налил себе чаю. Сел в шезлонг перед пультом, как диджей перед многотысячным стадионом.
— Ну что, Петр Иванович, — прошептал он. — Как говорится, любишь медок — люби и холодок.
Он выбрал трек. Никакого рока или попсы. Только классика. Рихард Вагнер. «Полет валькирий». Произведение, под которое хорошо лететь в атаку на вертолетах, но очень плохо спать.
Олег медленно поднял фейдер громкости.
Сначала вступили духовые. Тревожно, нарастающе. «Та-та-та-ТА-ТА...».
Звук был чистый, кристальный. Профессиональная акустика выдавала такой спектр, что казалось, будто симфонический оркестр сидит прямо в кустах смородины.
А потом Олег крутанул басы.
БАМ!
Воздух дрогнул. Стекла в теплице Олега жалобно звякнули. Сабвуфер выплюнул низкочастотную волну, которая прошла сквозь забор, сквозь деревянные стены дома дяди Пети и, вероятно, срезонировала прямо в его панцирной кровати.
Музыка гремела. Это было величественно и страшно. Валькирии не просто летели — они бомбили дачный поселок тяжелой артиллерией искусства. Кроты на участке, наверное, паковали чемоданы и эмигрировали в соседнюю область.
В доме соседа зажегся свет. Сначала в спальне, потом на веранде. Дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил Петр Иванович.
Зрелище было эпичным: семейные трусы в горошек, галоши на босу ногу и перекошенное от ужаса лицо. Он размахивал кулаком и открывал рот, но его крика не было слышно. Вагнер глушил всё.
Олег чуть убавил громкость — ровно настолько, чтобы можно было вести переговоры, но бас продолжал давить на диафрагму.
— Вы с ума сошли?! — заорал дядя Петя. Его голос срывался на визг. — Ночь на дворе! Люди спят! Хулиганы! Милицию вызову!
Олег взял микрофон, подключенный к системе. Его голос, усиленный киловаттами звука, разнесся над грядками, как глас божий:
— Петр Иванович, не мешайте процессу!
— Какому процессу?! — опешил сосед.
— Агротехническому! — вещал Олег, и эхо вторило ему в лесу. — Британские ученые доказали, что корнеплоды лучше всего развиваются под тревожный немецкий романтизм! Огурцы входят в фазу активного роста. Им нужен Вагнер для хруста!
— Ты что несешь?! — взвыл сосед, затыкая уши. — Выключи эту шарманку! Мне вставать в пять утра!
— А мне плевать! — голос Олега стал жестче, бас снова ударил под дых. — Я же терплю ваш триммер ради вашего газона? Терплю. Слушаю этот перфоратор каждое утро. Вот и вы потерпите ради моего урожая. У нас концерт до полуночи. А потом — Моцарт. Реквием. Говорят, от него помидоры краснеют быстрее.
Олег снова вывел громкость на максимум. Валькирии взвыли с новой силой. Дядя Петя попытался что-то прокричать, но понял, что против физики не попрешь. Его горло было бессильно против звукового давления, от которого вибрировала даже вода в бочке.
Он постоял минуту, смешной и жалкий в своих трусах, потом махнул рукой и поплелся к забору. Жестом показал: «Выключай, поговорим».
Олег плавно убрал звук. Наступила звенящая тишина, в которой было слышно, как где-то далеко лает собака.
Дядя Петя подошел к рабице. Вид у него был помятый.
— Ты это... — он кашлянул. — Ты серьезно до полуночи собрался крутить?
— Абсолютно, — кивнул Олег. — И завтра тоже. И в следующие выходные. У меня, знаете ли, много музыки. Раммштайн есть. Для кабачков очень полезно, они тогда плотные растут.
Сосед посмотрел на огромные черные колонки, которые в сумерках выглядели как могильные плиты его спокойствия. Он понял: этот городской псих не шутит.
— Ладно, — буркнул Петр Иванович. — Черт с тобой. Чего ты хочешь?
— Тишины, — сказал Олег. — Я хочу спать. Моя жена хочет спать. До десяти утра.
— До десяти?! — возмутился пенсионер. — Да в десять уже солнце в зените! Роса сойдет!
— Значит, будете косить по сухой траве. Или купите электрический триммер, он тихий. Или косу ручную возьмите, для здоровья полезнее. Но если я услышу этот треск раньше десяти ноль-ноль — Вагнер вернется. И он будет не один, он приведет друзей с барабанами.
Дядя Петя помолчал, теребя резинку трусов. Он взвешивал все «за» и «против». Против были бессонная ночь и война с сумасшедшим звукорежиссером. За — возможность сохранить остатки слуха.
— Десять — это поздно, — заторговался он. — Давай в девять?
— В десять, — отрезал Олег и положил руку на фейдер громкости. — Или прямо сейчас начнем второй акт. «Гибель богов», очень рекомендую.
— Тьфу ты! — плюнул сосед. — Ладно! Десять так десять. Ироды городские. Всю деревню испортили.
Он развернулся и пошлепал к дому, бормоча проклятия.
— Спокойной ночи, Петр Иванович! — крикнул ему в спину Олег (уже без микрофона). — Приятных снов!
Олег начал сматывать провода. Марина вышла на крыльцо, неся два бокала вина. Она улыбалась — впервые за месяц.
— Ты мой герой, — сказала она. — Думаешь, сработает?
— Сработает, — уверенно ответил Олег. — Он старой закалки человек. Понимает только силу. А сила звука — это страшная вещь.
Утром в воскресенье они проснулись в 9:30. От пения птиц. За окном было тихо. Солнце светило, ветер шевелил листву, и никакой рев мотора не разрывал этот блаженный покой.
Ровно в 10:00, секунда в секунду, за забором раздалось деликатное жужжание. Петр Иванович вышел на покос. Но теперь этот звук не раздражал. Он звучал как музыка победы. Как гимн подписанному «Пакту о тишине».
А огурцы в тот год и правда выросли отменные. Может, Вагнер всё-таки помог?