Как ни посмотри, а маяк – это один из древнейших и могущественнейших символов, идет ли речь о мистических гаданиях, или о паттернах мировой литературы, о картах Таро, мотивах Илиады, или песне группы Rammstein. Иными словами, то, что наш город окружен кольцом маяков, – вне всякого сомнения прекрасно. Как минимум, потому, что это красиво. А кто не верит в это, – пусть поднимется на вершину Толбухина и просто посмотрит вокруг, ощутит, как душа замирает.
Сторожат вход в нашу часть Финского залива Шепелёвский маяк, также прозванный за свое историческое импортное фонарное оснащение Французским, или Чугунным за то, что построен из чугунных конструкций, на юге и спрятавшийся в полукилометре от уреза воды Стирсудден на севере. А форпостом, как раз посреди между ними на острове Большой Тютерс, высится третий маяк, одноименный острову. Моргает судам, указывая путь, в своем фирменном режиме: одна секунда света, три секунды, девять. Хочешь уединения и покоя, – устраивайся на него маячным смотрителем, кроме тебя из постоянного населения там только скворцы, да белки. Правда, за грибами там особо не походишь, – остов с войны не разминировали, так что эхо этой самой войны наличествует во всем своем разнообразии.
Возле Кронштадта, там, где Финский залив становится совсем труднопроходимым, маяки сгрудились целой толпой. Это сегодня к услугам капитанов и лоцманов спутниковая навигация, а в прежние, намного менее технически продвинутые времена, куда же тут было без них? Вот и стоят они рядышком: Кронштадтский створный передний, работающий по сей день, Николаевский створный нижний, вышедший в отставку, и легендарный Толбухин, похожий на угловатую готическую башню, с начала и до второй половины позапрошлого века щеголявший драгоценными серебряными отражателями, а сегодня продолжающий работать с менее романтичным, но более современным фонарным оснащением. К слову сказать, туда нынче и экскурсии пускают, так что если есть охота почувствовать себя Рапунцель, – башня к вашим услугам.
По другую сторону от города, на Ладоге, – свои маяки. Два самых высоких в России – прославившийся в Блокаду Осиновецкий на западном берегу, на 44-м километре Дороги Жизни, и легендарный Стороженский, на мысу, где промышляли некогда ладожские пираты, – на юге, в селе Сторожно. Как в стародавние времена, так и сегодня Стороженскую банку без его помощи обойти почти невозможно. Какой бы совершенный спутниковый навигатор ни стоял на борту, с маяком выходит надежнее, – место там для судоходства весьма непростое.
В целом сегодня вокруг Петербурга 11 маяков. Когда-то было значительно больше, но одни попросту перестали быть нужны и заброшены, другие не пережили войны, третьи все еще стоят, но выведены из эксплуатации и законсервированы, четвертые давно заменены автоматическими «светящими знаками», которым не нужен смотритель, - знай, заменяй раз-два в год батарейку, если их по какой-то причине не запитали от сети.
Впрочем, и те, что заброшены, и те, что разрушены продолжают привлекать внимание любителей маяков. Потому что за каждым – своя история, имена инженеров-конструкторов, более не использующиеся водные маршруты. А, порой, неожиданно для себя можно наткнуться и на материальные свидетельства их былой славы. На фундамент давно превратившегося в руины дома смотрителя, а то и остатки садика, который этот самый смотритель разводил под стенами башни, – красную смородину, одичавший крыжовник, кривоватые яблони, странно выглядящие среди разросшегося карельского подлеска.
Ну, а те маяки, что работают по сей день, продолжают нести свою вахту, принятую больше века назад, помогать кораблям выбирать верный путь в Финском заливе и на Ладоге, бередить душу романтиков одним своим видом. Образом гордых башен над волнами. Ведь маяк – это, помимо всего прочего, просто красиво.