Няня прошептала: «Загляните в кабинет мужа после полуночи!» Я заглянула, и у меня подкосились ноги…
Тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака кабинета невыносимую картину. Мой муж, Александр, стоял спиной к двери, но его отражение было отчетливо видно в огромном, темном окне. И он был не один. Перед ним на старинном кожаном кресле, с непринужденной грацией кошки, растянулась та самая женщина – его новая молодая помощница, Лиза. Ее смех, тихий и серебристый, долетел до меня, заставив сжаться сердце. Я уже готова была броситься прочь, сдавленная удушающей болью измены, но тут… он сделал шаг вперед.
И в этот момент луч света упал на его руки. Он держал не бокал вина, как я предполагала. В его пальцах с устрашающей нежностью лежал маленький, изящный пистолет с перламутровой рукоятью. Тот самый, что обычно покоился в верхнем ящике его стола, под замком. Лиза перестала смеяться. Ее улыбка не исчезла, но застыла, стала острой и холодной. Она что-то протянула ему – крошечную флешку, которая блеснула, как черная жемчужина.
«Всё здесь, – её голос, тихий, но четкий, прорезал тишину. – Доказательства их сделок. Этого хватит, чтобы похоронить его и всех его людей».
Я вжалась в косяк двери, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это была не измена. Это было что-то бесконечно более опасное. Мой муж, солидный банкир, тихий и предсказуемый Александр… шпион? Провокатор? Кто он?
«Ты уверена, что её не заподозрили? – спросил он, и в его голосе не было ни капли тепла, к которому я привыкла за пять лет брака. Это был голос незнакомца, отточенный и жесткий. – Наталья ничего не заметила?»
При звуке моего имени я едва не вскрикнула. Лиза пожала плечами, ее взгляд скользнул по кабинету и на миг, мне показалось, задержался на узкой щели приоткрытой двери. «Твоя жена поглощена благотворительными гала-ужинами и новыми обоями для гостевой. Она живет в своем розовом мире. Идеальное прикрытие, Саша».
Мир, который я считала своей жизнью, рассыпался в прах. Мои гала-ужины, его частые «командировки», его задумчивость, которую я принимала за усталость от работы… Все было ложью. Я была декорацией в спектакле, сценарий которого мне даже не показали.
Александр кивнул, медленно убирая пистолет. «Завтра всё должно быть кончено. После передачи данных нам придется исчезнуть. Навсегда».
«А Наталья?» – спросила Лиза, и в ее голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее жалость.
Он отвернулся, и его профиль в отражении окна показался высеченным из камня. «О ней позаботимся. Её ждет тихое, безопасное место. Пока всё не уляжется».
Эти слова прозвучали как приговор. «Позаботятся». Это могло означать что угодно – от ссылки в забытый богом санаторий до чего-то более необратимого. У меня закружилась голова. Няня, старая, преданная Мария Ивановна… Она знала. Именно поэтому она и послала меня сюда, рискуя всем. Она пыталась открыть мне глаза.
Я сделала шаг назад, и скрипнула половица. Тихий, едва слышный звук, но в гробовой тишине кабинета он прозвучал как выстрел. Двое у окна замерли, а затем их головы повернулись к двери синхронно, с неестественной скоростью.
Я не помню, как побежала по темному коридору. В ушах стучала кровь, а в голове проносились обрывки мыслей: «Исчезнуть. Навсегда. Позаботятся». Мне нужно было бежать. Сейчас же. Но куда? За мной раздались шаги – быстрые, решительные.
Вбежав в спальню, я захлопнула дверь и прислонилась к ней, отчаянно пытаясь сообразить. И тут мой взгляд упал на мою дамскую сумочку, а в ней – на ключи от машины и паспорт. Слава богу, на прошлой неделе я обновляла визу. Деньги… Ювелирные изделия, подаренные им же. Ирония судьбы – сбежать от мужа на его же деньги.
Шаги затихли за дверью. Он не ломился. Он был слишком умен для этого. Он давал мне ложное чувство безопасности. Я накинула темное пальто, сунула в карман паспорт, телефон и всё, что успела схватить. Окно в гардеробной вело на балкон второго этажа, а оттуда – на массивную старую виноградную лозу, которую мы так и не срезали.
Сердце бешено колотилось, когда я, срывая кожу на ладонях, сползала вниз по колючим ветвям. Холодный ночной воздух обжег лицо. Я упала на мягкую землю клумбы, вскочила и бросилась к гаражу.
Двигатель моей маленькой машины заурчал тихо, как молящий о пощаде зверёк. Я вырулила на подъездную аллею, не включая фар, и лишь на дороге, уходящей прочь от нашего особняка, от этого прекрасного, страшного фасада моей жизни, вжала педаль газа в пол.
В зеркале заднего вида отражались огни нашего дома, медленно таявшие в ночи. И я понимала, что он уже знает. И что его люди, или люди тех, против кого он играл, уже могут быть на пути. Страх сжимал горло, но вместе с ним пришло и странное, щемящее чувство свободы. Розовый мир разбился вдребезги, и теперь мне предстояло выживать в реальном, жестоком и абсолютно неизвестном.
Но я была готова. И первым делом мне нужно было найти старую няню, Марию Ивановну. Потому что она была единственной, кто знал правду. И, возможно, единственной, кому я еще могла доверять в этом мире, состоящем из теней и лжи. Дорога убегала в темноту, а впереди, где-то за горизонтом, занимался новый день – день, в котором мне предстояло заново узнать, кто я, и заглянуть в самые темные уголки жизни человека, которого я называла мужем.