Вы наверняка слышали эту историю. Император Александр III удит рыбу в Гатчине, к нему бежит запыхавшийся министр иностранных дел с криком: «Ваше Величество, там Европа волнуется!», а царь спокойно отвечает: «Когда русский Царь удит рыбу, Европа может подождать».
Красиво? Безумно. Правда ли это? Профессиональные историки до сих пор ломают копья. Прямых доказательств этой фразы в дневниках нет, и скорее всего, это исторический анекдот. Но, как говорится, если факты противоречат легенде — тем хуже для фактов.
Потому что эта байка идеально описывает суть внешней политики Александра III. Он был, пожалуй, единственным правителем России XIX века, который позволял себе игнорировать дипломатический этикет, ломать чужие геополитические игры и при этом сохранять абсолютный мир.
Как «человек-горо» умудрился за 13 лет правления не ввязаться ни в одну войну, но держать в страхе все великие державы? Давайте разбираться.
«Я вам не Сашенька»
Чтобы понять Александра, нужно вспомнить контекст. Он получил страну в 1881 году — после убийства отца-реформатора террористами. Россия была на распутье, а в Европе царил Realpolitik. Главным кукловодом там был «Железный канцлер» Отто фон Бисмарк, который привык вертеть русскими дипломатами, как ему вздумается.
Бисмарк считал, что Россия — это такой огромный, но глуповатый медведь, которого можно держать на цепи договоров (так называемый «Союз трёх императоров» с Германией и Австро-Венгрией).
Александр III посмотрел на это дело, хмыкнул и... начал делать всё наоборот.
Его внешняя политика строилась на трех китах:
1. Никаких уступок ради «европейского мнения».
2. Экономический национализм (санкции XIX века, если хотите).
3. Опора только на собственную силу.
Узнав о смерти отца, Александр сказал фразу, которая стала пророческой: «Я буду вести политику, подобающую русскому царю: ни перед кем не заискивать и искать только блага России». И это были не пустые слова в предвыборной кампании.
Дипломатия «вилок и ложек»
О физической силе царя ходили легенды. Он мог завязать кочергу узлом и пальцами раздавить серебряный рубль. И иногда он использовал эту суперсилу как дипломатический аргумент.
Есть задокументированный эпизод (хотя и с налетом легенды), когда австрийский посол на званом обеде начал слишком агрессивно намекать, что Австро-Венгрия может выставить против России несколько армейских корпусов. Разговор шел на повышенных тонах.
Что сделал Александр? Кричать он не любил. Он просто взял со стола тяжелую серебряную вилку (по другой версии — ложку), скрутил её в штопор двумя пальцами, швырнул в сторону посла и спокойно сказал:
— Вот что я сделаю с вашими двумя-тремя корпусами.
Посол намёк понял. Тема была закрыта. Это, конечно, не по протоколу, зато как доходчиво!
Инцидент в Кушке: «Умываю руки, но медали оставлю»
Но вернемся к фактам, которые точно были, но о которых молчат школьные учебники.
В 1885 году едва не началась война с Британией. Причина — Афганистан (да-да, уже тогда это была горячая точка). Русский отряд генерала Комарова занял оазис Пенжде (район реки Кушка), который афганцы (подстрекаемые британцами) считали своим. Случился бой, наши разбили афганцев наголову.
Лондон в ярости! Британские газеты требуют крови! Королева Виктория в шоке. Дипломаты бегают по потолку, ожидая, что Царь сейчас извинится и накажет генерала, чтобы избежать большой войны.
Александр III поступает иначе. Он пишет резолюцию на докладе о битве:
«Посылать телеграмму Комарову не нужно, чтобы не возбуждать его; теперь не время. Но когда всё успокоится, тогда можно и вымыть ему голову».
А на следующий день... награждает генерала Комарова орденом Святого Георгия 3-й степени и золотым оружием!
В чем суть? Царь показал: даже если мой генерал немного перегнул палку, перед иностранцами я буду стоять за своих горой. Британия, увидев такую уверенность, просто «сдулась». Войны не случилось. Границу утвердили там, где стояли русские солдаты.
Разворот над Атлантикой: Как Царь спел «Марсельезу»
Самый главный геополитический финт Александра III — это союз с Францией. Чтобы вы понимали масштаб парадокса: представьте, что сегодня США заключили бы военный союз... ну, скажем, с Ираном.
Россия — абсолютная монархия, оплот консерватизма.
Франция — республика, наследница революции, где поют революционные песни и казнят королей.
30 лет Россия и Франция были врагами. Но Александр III был прагматиком до мозга костей. Германия становилась слишком сильной и наглой (начинала торговые войны и повышала пошлины на наше зерно). Царь рассудил просто: враг моего врага — мой друг. Плюс, Франции нужны были защитники, а России — французские кредиты на постройку Транссиба.
Исторический момент: Июль 1891 года. Кронштадт. Французская эскадра прибывает с визитом. Оркестр начинает играть гимн Франции — «Марсельезу». Ту самую песню, за исполнение которой в России еще вчера могли отправить в Сибирь, так как это гимн революции и свержения монархии.
Все смотрят на Царя. Что он сделает? Уйдет? Запретит?
Александр III встает, снимает фуражку и выслушивает гимн революционеров до конца.
За ним, скрипя зубами, встает вся свита. Это был шок. Но именно этот жест показал Европе: ради интересов России Царь готов переступить даже через идеологические принципы. В итоге мы получили мощного союзника и огромные инвестиции в экономику.
Почему это сработало?
Александр III умер рано, всего в 49 лет (подорвал здоровье после крушения поезда в Борках, когда держал на плечах крышу вагона, спасая семью — но это тема для отдельной статьи).
Его называли Миротворцем. Но это прозвище часто понимают превратно, как будто он был мягким пацифистом. Нет, друзья. Его мир держался на штыках. Он провел масштабное перевооружение армии, начал строить тот самый флот, который потом погибнет при Цусиме (но это уже вина его сына), и никогда не стеснялся бряцать оружием.
Его принцип можно описать современной фразой: «Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом».
Вместо вывода
Царь-Миротворец оставил Россию на пике могущества, но с огромной «бомбой замедленного действия». Его стиль управления требовал личности масштаба самого Александра — огромной, сильной, способной гнуть подковы и давить авторитетом. Когда к власти пришел его интеллигентный и мягкий сын Николай II, система, выстроенная «под гиганта», начала давать сбои.
Но это уже совсем другая история.
Вопрос к читателям: Как вы считаете, прав ли был Александр, идя на союз с идеологическими врагами (французами) ради денег и безопасности? Или России стоило держаться старых союзов с «родственными» монархиями Германии и Австрии? Пишите в комментариях!