Андрей был счастлив. Конечно, в сердце снова возникла та же боль, когда он вспоминал Сережу, погибшего совсем маленьким, но теперь рядом жила и радость: новая жизнь явилась в этот мир! И он, Андрей, причастен к этому, это он произвел на свет нового человека. Пелагея слегка пополнела, но вместе с тем похорошела. И причиной этому не только рождение ребенка, ведь всем известно: женщина расцветает, если ее любят, если она любит! Когда она узнала, что родился мальчик, она решила предложить Андрею назвать его Сережей, но, к ее удивлению, он отказался:
- Нет, Поля, спасибо тебе, но не нужно нашему мальчику имя Сережи. Я не видел его мертвым, а вдруг он остался жив? Ведь осталась же Машенька. А мы возьмем его имя как в память погибшего... Пусть лучше наши дети придумают ему имя!
Пелагея согласилась. Дети тоже ждали малыша, предполагали, кто родится.
Толик уже вырос, ему исполнилось двенадцать, над верхней губой появились темные волоски, которых он очень стеснялся, но матери не говорил ничего. Только однажды спросил у Андрея:
- Пап, а что делать, чтобы их не было?
Андрей улыбнулся:
- А это, сынок, уже неисправимо! Такова наша мужская участь – носить под носом усы!
- Я не хочу усы! – сказал, нахмурившись, Толик. – В нашем классе ни у кого нету, только у меня и Мишки Пескова! Ленка все время смеется...
- Ничего, скоро бриться будешь, а Ленка смеяться обязательно перестанет.
А Лида уже начинала модничать. Она заканчивала второй класс, и каждое утро выбирала ленты, которые нужно вплести в ее косички. Волосы у нее хорошие, обещают быть роскошными, а пока Пелагея заплетает ей две хорошие косички. Лент у нее много: мама покупает в магазине, как только появляются новые, старшая сестра Маша из Ростова привезла капроновые белые и коричневые, да и папа Андрей старается всегда из района привезти. И воротничок на ее школьном платье не такой, как у всех: мама связала крючком из шелковых ниток, и манжеты тоже. Одним словом, она выглядит в классе почти лучше всех, только Катька Иванькова отличается, у нее есть белый шелковый фартук! Наверное, поэтому Лешка Пантелеев больше ее дергает за косы. Зато учится она лучше, чем Катька!
А вот у Шуры дела неважные. Ей уже почти четырнадцать, и физически она выглядит на свой возраст, только вот умственно она не выросла. Пелагея очень переживает, что девочка так и не окончила начальную школу, что она играет с Лидой в ее игры. Зато она уже полноценная помощница, даже корову доить умеет. Правда, Ванюшку ей Пелагея пока доверить не решается.
Когда Андрей привез Пелагею домой, все стали рассматривать брата.
- Он такой маленький! – сказал Толик. – Совсем кроха!
Пелагея обняла своего первенца:
- Сынок, ты был меньше его, он крупнее тебя и ростом и весом родился, а видишь, каким ты вырос! И он вырастет.
- А как мы его назовем?
- Лешка! – выкрикнула Лида и тут же смутилась: а вдруг догадаются, почему это имя первым вырвалось у нее.
Пелагея сдержанно улыбнулась: она знала, что значит для нее это имя.
- А что? Алексей Андреевич – это неплохо, - согласился Андрей. – Как ты, Поля, смотришь на это?
Пелагея ответила не сразу. Ведь так предлагал назвать их сына когда-то Николай...
- Я согласна, раз семья не против, пусть будет Алешей. Ты не против? – наклонилась она к малышу, мирно сопевшему в одеяле.
Он был не против.
Андрей на следующий день дал телеграмму Маше и Виктору, что родился мальчик, назвали Алешей.
А в апреле родила Вера. Они жили с Сашей в комнате общежития для военных недалеко от той части, где служил Саша. Комната была небольшая, на первом этаже двухэтажного здания, но теплая. Удобно было и то, что кухня была близко, через одну комнату, а вот душевая – только в конце коридора. Сначала Вере было трудно. После дома, в котором она была полная хозяйка, теперь ей приходилось встречаться на кухне с многими женщинами. Утром все восемь газовых плит работали одновременно. На них готовился завтрак: жарилась яичница, варились сосиски, яйца, свистели чайники.
Вера не любила утро, поэтому приноровилась готовить завтрак для Саши в комнате. Они купили электрочайник, и Саша пил чай с бутербродами.
Когда родилась дочка, Саша пошел к командиру с просьбой выделить ему квартиру, но тот пока предложил встать на очередь, ведь желающих уйти из общежития немало... Саша чувствовал себя несколько виноватым перед Верой, ведь обещал, что ему дадут квартиру сразу, а получилось вот как.
Но Вера не обижалась. Конечно, скучала она по своему уютному домику, представляла, где поставила бы кроватку для дочки, украдкой вздыхала, но не жаловалась. Саша ее очень любил, старался угодить во всем, а дочку хотел назвать Верой.
- Саша, ну зачем Верой? Тебе мало одной? – улыбалась она.
- Мало! – обнимал ее Саша. – Тогда Вероника!
- А я хотела назвать ее Ларисой, - говорила Вера.
Так звали проводницу вагона, в котором они ехали в этот город, и Вере очень понравилось это имя.
- Послушай, как красиво: Лариса Александровна! Хорошо?
Саша согласился, и появился еще один человек – Горбунова Лариса Александровна.
А Маша с Виктором жили на квартире в городе. Виктор решил снимать квартиру, пока ему не дадут. Анна Васильевна предложила Маше пожить у нее, пока Виктор получит квартиру, но Маша отказалась – жить в другом городе за много километров от Виктора она не хотела. Поэтому они решили снимать квартиру, но жить вместе.
Виктор уходил на службу рано – ему нужно было ехать на трамвае, а потом на автобусе, чтобы успеть вовремя, и Маша с удовольствием вставала весте с ним, готовила ему завтрак, свежее белье, носки, выглаженную рубашку. Однако она хотела тоже работать. Когда сказала об этом Виктору, он обнял ее и сказал:
- Тебе не хватает моей зарплаты?
- Не в этом дело, Витя, - говорила Маша, - я учитель, я должна работать, учить детей. Я училась для этого.
- Но тогда у тебя будет много времени уходить на работу, а для нас останется совсем мало. Я не хочу делить тебя с работой, с чужими детьми, понимаешь? И вообще, у нас с тобой еще идет медовый месяц, когда мы должны принадлежать только друг другу.
- Но ведь ты уже вышел на службу, и мне приходится делить тебя с ней, с чужими солдатами...
- Это совсем другое, Машенька! Офицер не принадлежит себе, он давал присягу и должен честно служить. И у него должен быть крепкий и надежный тыл.
- Но я хочу работать, Витя, мне нравится моя профессия, - пыталась убедить мужа Маша.
Виктор обнимал жену, обещал вернуться к этому разговору немного позже.