Проснулась в пять утра, как обычно. Петух у соседки еще молчал, а я уже на ногах. Привычка за полвека не изменить.
Николай храпел в соседней комнате. Раньше злилась на храп, а теперь радуюсь, видный, дышит. После того как зрение совсем ушло, стал тише. Меньше ругается, больше спит. Видимо, в темноте покой находит.
Старший внук Димка сегодня контрольную писал. Обещала проводить пораньше, чтобы не нервничал. В колледже строго, опоздал, и всё, пиши пропало. А у нас автобус ходит когда захочет, расписание, понятие условное.
Накинула старый халат и пошла курей кормить. Зерна в ведре мало осталось, надо у Петровича брать. Он семенами тоже торгует, цены приемлемые держит. Не то что в райцентре, дерут как с живого.
Куры радостно закудахтали, увидев меня с кормом. Рябенькая первая подбежала, наглая какая. Остальных от кормушки отгоняет, будто королева. Смеюсь над ней, совсем как люди себя ведут.
Вернулась в дом, поставила чайник. Николай проснулся, зовет:
— Лида, где ты? Попить хочу.
— Иду, иду, — отвечаю.
Подвела его к столу, поставила кружку. Руки у него дрожат, но сам справляется. Гордый очень, помощь не любит. Раньше дрова колол, забор чинил, а теперь даже чай без моих глаз боится пить.
— Димку когда везти? — спрашивает.
— В семь выезжаем.
— А Ленка не может? У неё машина есть.
— Ленка на работу торопится. Да и внук мои обязанности, не её.
Николай кивнул и замолчал. Знает, что спорить бесполезно. Внуков я сама воспитываю, сама и развожу. Дочери своих дел хватает.
Пока Николай завтракал, собрала Димке бутерброды. Колбаса кончилась, намазала хлеб маслом и сыру положила. Парень растет, кормить надо хорошо. В термос чай налила сладкий, любит крепкий, как дедушка.
В половине седьмого Димка появился. Сонный, волосы торчком.
— Бабушка, можно я еще пять минут посплю?
— Нельзя. Автобус ждать не будет.
Натянул куртку, взял рюкзак. Идем до остановки молча, утром слов мало у людей. Автобус пришел с опозданием на десять минут, но мы успели.
— Удачи на контрольной, — говорю на прощание.
— Спасибо, бабуля.
Автобус умчался, а я домой потопала. Дел полно: огороды полить, Николаю обед приготовить, к Ленке зайти, она вчера просила помочь с консервацией.
У нас два дома в семье. Наш, где мы с Николаем живем, и Ленкин. Между ними метров сто, удобно. Помочь могу быстро, и своё хозяйство не брошено.
Огород поливаю с утра, пока солнце не припекло. Помидоры красные висят, скоро снимать. Огурцы еще плодоносят, хотя сентябрь на дворе. В прошлом году раньше заморозки ударили, а теперь тепло держится.
Грядки пропалываю каждый день понемногу. Сорняк не дремлет, за день вырасти может. А я уже не та, что раньше, спина болит, ноги ноют. Но бросить не могу. Зима длинная, без заготовок не выжить.
Поливая морковь, думаю о странном. Соседка Мария вчера рассказывала, что дочка её в отпуск собирается. В Турцию, представляете! Лететь на самолете, в отеле жить. Деньги тратить неимоверные.
А я дальше районного центра не ездила. Только один раз, после инсульта, в санаторий попала. Дочери настояли, говорят: "Мама, отдохни, подлечись". Две недели провела, но домой рвалась. Как они без меня? Николай кушать не умеет, внуки без присмотра.
В санатории женщины разные лежали. Одна из Москвы приехала, рассказывала про театры, музеи. Слушаю и думаю, неужели люди ради развлечения время тратят? У меня дел столько, что головы не поднять.
Другая отдыхающая книги читала. Толстые такие, с мелким шрифтом. Я попробовала, глаза устают, смысл не доходит. Последний раз книгу в школе брала, "Войну и мир" проходили. Не осилила тогда, не осилю и сейчас.
Зато жить умею. Хлеб испечь, огород вырастить, семью накормить, моё дело. А книги... для кого-то другого они.
К одиннадцати управилась с поливом. Пошла к Ленке помогать. Дочка банки стерилизовала, огурцы резала.
— Мам, ты бы отдохнула, — говорит. — Каждый день как на работе.
— А кто делать будет?
— Найдем кого-нибудь. Или сами справимся.
Смеюсь. Легко сказать "найдем". Работников нет, а если есть, денег просят немереных. Да и кто чужую работу как свою делать станет?
Консервировали до обеда. Двадцать банок закрыли, на зиму хватит. Ленка устала, а я привычная. Руки сами знают, что делать.
Домой вернулась к часу дня. Николай сидел на крыльце, лицо к солнцу повернул.
— Тепло сегодня, — говорю.
— Да, хорошо. Слышу, птицы поют.
— Скворцы к отлету готовятся. Скоро улетят.
— А мы останемся.
Странно он сказал. Обычно Николай не философствует. Может, тоже о чем-то думает, сидя в темноте?
Приготовила борщ, картошку пожарила. Николай ест медленно, но сам. Не люблю его кормить, унизительно для мужчины. Пусть время тратит, зато достоинство сохраняет.
После обеда прилегла на полчаса. Спина разболелась после утренних работ. В молодости могла весь день на ногах провести, а сейчас час поработала, и устала.
Проснулась от звонка в калитку. Димка вернулся из колледжа.
— Как контрольная?
— Нормально написал. А у нас новый преподаватель пришел, молодой. Говорит странные вещи.
— Какие?
— Про путешествия. Рассказывал, что в Европе был, в Азии. Говорит, мир огромный, а мы в своей скорлупе сидим.
Усмехнулась. Молодые учителя любят красиво говорить. А что толку от знаний, если применить негде?
— Ты поел там?
— Да, в столовой. Но дома покушаю еще.
Накормила внука, проводила домой. У него уроки на завтра, а у меня вечерние дела.
К шести пошла к корове. Зорька уже ждала, мычит недовольно. Привыкла к режиму, опоздание не прощает. Молока дала больше обычного, трава хорошая в этом году, дожди вовремя шли.
Молоко процедила, часть в холодильник, часть на творог оставила. Завтра с утра сделаю, Ленке отнесу. У неё малыши творог любят.
Николай к вечеру оживился. Днем дремлет, а как солнце садится, разговорчивым становится.
— Лида, а помнишь, как мы молодыми были?
— Помню.
— Я тогда обещал тебя в Москву свозить. На красную площадь посмотреть.
Молчу. Обещал много чего. Дом построить больше, машину купить, на юг съездить. Жизнь другая получилась.
— Не обижаешься?
— На что обижаться? Судьба такая.
— А если бы по-другому сложилось?
Задумалась. Если бы Николай не пил, может, и жили бы по-другому. Если бы дети в городе остались, а не домой вернулись. Если бы здоровья больше было.
Но думать о несбывшемся, пустое дело. Жизнь одна, и прожить её надо по человечески.
— Не знаю, — отвечаю честно. — По-другому не было.
Вечером села картошку чистить на завтра. Николай радио слушал, новости любит. Я не слушаю. Что толку знать, что в мире происходит, если изменить ничего не можешь?
За окном темнело. Включила лампу, продолжила работать. Руки привычно держат нож, мысли текут своим чередом.
Соседка Мария говорила, что её внучка в институт поступила. В столице учиться будет, на юриста. Умная девочка, языки знает, в интернете разбирается. Другое поколение растет.
А мой Димка? Колледж закончит, работать пойдет. Может, в городе останется, а может, домой вернется. Как жизнь повернется.
Странно конечно. Я землю всю жизнь копаю, а внук компьютеры изучает. Я корову дою, а он программы пишет. Разные миры у нас.
Но кто-то должен и землю копать. Хлеб сам не растет, молоко само не доится. Пока одни в офисах сидят, другие еду растят.
Картошку дочистила, в воду опустила. Завтра сварю, пюре сделаю, Николай любит мягкую пищу.
Перед сном вышла во двор. Звезды яркие, к ясному дню. Корова тихо жует в сарае, куры на насесте устроились.
Хорошо в деревне вечером. Тихо, спокойно. Никто не торопит, никуда бежать не надо.
В городе, наверное, по-другому. Огни, машины, люди спешат. Мария рассказывала, её сын в областном центре живет, говорит: жизнь кипит, возможностей много.
А мне кипение не нужно. Мне размеренность по душе. Встала, поела, поработала, легла. Завтра повторится. И послезавтра тоже.
Может, кому-то скучно кажется. А мне, правильно. Каждый день приносит свои заботы, свои радости. Помидор поспел, молока больше дала корова, внук пятерку получил, и хорошо.
В санатории женщина была, все рассказывала про круизы. По морям плавала, города смотрела. Завидую ли? Не знаю. Наверное, красиво. Но чужое.
Моё, огород, дом, семья. Николай, какой есть. Дети со своими заботами. Внуки, которые растут на моих глазах.
Может, жизнь и однообразная получилась. Но моя. Честно прожитая, без обмана.
Зашла в дом. Николай уже спал. Прикрыла его одеялом, ночи прохладными стали.
Завтра снова подъем в пять утра. Димку в колледж везти, огород поливать, дела домашние. И послезавтра так же.
Но знаете что? Мне хорошо. По-своему, но хорошо. Нужна я людям, полезна. А что еще человеку надо?
Легла в кровать, потянулась. Тело устало за день, но приятно устало. От работы, от забот, от жизни.
Закрыла глаза. Завтра новый день начнется. И я к нему готова.
Утром проснулась от стука в окно. Дождь начался. Сильный, осенний. Хорошо, что вчера полила, сегодня природа сама поработает.
Николай встал позже обычного. Дождь его успокаивает, лучше спит в такую погоду.
— Лида, а Димку как везти будем?
— Зонт дам, доберется.
— Может, отпустить сегодня?
— Нельзя. Занятия пропускать нехорошо.
Димка пришел хмурый. Дождь не любит, как дедушка. Но учеба учебой, погода не причина.
До остановки добежали под зонтом. Промокли все равно, ветер косой дождь гонит. Автобус опоздал на полчаса. Водитель извинился: дорога скользкая, осторожно едет.
Домой вернулась мокрая. Переоделась, чай поставила. В такую погоду дела домашние делают. Огород подождет.
Достала коробку с пуговицами. Николаю рубашку подлатать надо, пуговица оторвалась. Руки у него дрожат, сам не справится.
Пока шила, думала о вчерашнем разговоре. Николай редко о прошлом вспоминает. Видимо, старость к воспоминаниям тянет.
А что вспоминать? Молодость быстро прошла. Дети родились, хозяйство завели, работали не покладая рук. Некогда было о путешествиях думать.
Хотя... один раз был вариант. Лет двадцать назад Ленка предлагала с ней в отпуск поехать. На море. Путевки дешевые были, через профсоюз.
Но тогда Николай сильно пил. Оставить его одного, дом спалить мог. Да и корова, огород... Кто присматривать будет?
Так и не поехала. Ленка расстроилась, говорила: "Мама, ты же себе не принадлежишь". А я отвечала: "Принадлежу семье, и хорошо".
Сейчас понимаю может, зря отказалась. Море посмотреть, воздух другой подышать. Но тогда казалось, дом важнее.
Рубашку зашила, отложила. На улице дождь усилился. По крыше барабанит, с водосточной трубы ручьем льет.
В такую погоду хорошо дома сидеть. Чай пить, рукоделием заниматься. Николай радио включил тихо, чтобы не мешать.
К обеду дождь стих. Выглянула во двор, лужи большие, но пройти можно. Пора к Ленке идти, вчера обещала варенье помочь доварить.
Дочка встретила радостно:
— Мам, а я думала, ты не придешь. Погода плохая.
— Обещала, тогда, приду.
Варенье из поздних яблок варили. Антоновка ароматная, сладкая. Банок десять получилось, внукам на зиму.
— Мама, — говорит Ленка, помешивая варенье. — А ты не жалеешь, что никуда не ездила?
Вопрос неожиданный. Видимо, тоже думает о чем-то.
— А зачем жалеть? Жизнь прошла, как прошла.
— Но ведь интересно же, другие места, люди...
— Людей и здесь хватает. А места... Что в них особенного?
Ленка помолчала, потом сказала:
— Я иногда думаю, а вдруг ты что-то важное пропустила?
— Что важного? — удивилась., Семью вырастить, дом сохранить, разве не важно?
— Важно. Но ведь есть же еще что-то...
Не знаю, что ей ответить. Для меня важное, рядом. Дети здоровы, внуки растут, дом целый. А что еще нужно?
Варенье доварили, по банкам разлили. Красивое получилось, золотистое. Зимой откроем, лето вспомним.
Домой шла медленно. Дорога мокрая, поскользнуться легко. А в моем возрасте падения опасны.
По пути встретила Марию. Она с почты возвращалась.
— Лида, а ты слышала? Степановы дом продают.
— Серьезно?
— Да. В город переезжают. Говорят, здесь жизни нет.
Удивилась. Степановы коренные местные, дед их дом строил. А теперь бросают.
— Молодежь уезжает, — продолжает Мария. — Работы нет, магазинов нет, больницы закрыли. Что тут делать?
Правда в её словах есть. Деревня пустеет. Школу три года назад закрыли, детей возить в район. Фельдшерский пункт работает раз в неделю.
Но ведь кто-то должен остаться? Землю кто обрабатывать будет? Скотину кто держать?
Дома Николай встретил вопросом:
— Что Мария говорила?
— Степановы уезжают.
— И правильно делают. Что нам тут ловить?
Посмотрела на мужа удивленно. Он никогда об отъезде не думал.
— А куда мы поедем? К Ленке в тесноту?
— Не знаю. Но здесь становится трудно.
Молчала. Трудно, да. Но это наш дом. Наша земля. Как её бросить?
Вечером, когда Димку встречала, он тоже заговорил о будущем.
— Бабушка, а преподаватель говорит, после колледжа лучше в городе работать. Там перспективы больше.
— А здесь что, перспектив нет?
— Ну... не знаю. Что тут делать молодому человеку?
Вопрос честный. Действительно, что? Фермером стать, нужны деньги большие. В администрацию устроиться, мест мало. Остается только уехать.
Но если молодые уедут, кто останется? Одни старики?
Легли спать под шум дождя, который снова начался. Николай быстро заснул, а я лежала и думала.
Может, мы последнее поколение, которое здесь живет? Дети разъедутся, внуки в городах осядут. А деревня опустеет, как многие другие.
Грустно становится от таких мыслей. Но что поделаешь? Время идет, жизнь меняется. Нашего желания никто не спрашивает.
Заснула под утро. Приснилась молодость, мы с Николаем дом строили, детей растили. Верили тогда, что навсегда здесь останемся.
А теперь не знаю. Может, и правда пора подумать о переменах?