Идея городского ополчения, этой армии граждан, родилась вместе с самими итальянскими коммунами и стала плотью от плоти их уникального духа. Когда города Тосканы и Ломбардии сбрасывали власть своих епископов-сеньоров в XI-XII веках, они не могли положиться на феодальное ополчение вассалов. Вместо этого они создали новую военную силу, пронизанную духом городского патриотизма — милицию (milizia). Служба в ней была не тяжкой повинностью, а привилегией и долгом полноправного гражданина (cittadino), человека, владеющего собственностью в городе и платящего налоги. Это была община воинов, защищавших не абстрактного сюзерена, а свои дома, свои мастерские, свою только что завоёванную свободу (libertas). Их знаменем и духовным центром на поле боя было карроччо (carroccio) — огромная повозка-алтарь с городским штандартом, символ республики, вокруг которого пехота давала последний бой.
Ополчение было живым отражением сложной социальной иерархии города. В его основе лежал принцип кварталов (contrade) и цехов (arti). Каждый городской район и каждая профессиональная гильдия — от торговцев шерстью и банкиров до кузнецов и сапожников — выставляли свой отряд (bandiera) под своим знаменем. Так, на поле под Леньяно в 1176 году бок о бок сражались не просто «миланцы», а отдельные колонны ремесленников из разных ворот города. Командовали ими, как правило, представители знати или богатейших семей — те, кто мог позволить себе рыцарские доспехи и боевого коня. Но сердцем армии, её несокрушимым ядром, была пехота, состоявшая из зажиточных ремесленников и торговцев. Именно их стойкость, их способность сомкнуть щиты и встретить стеной пик атаку рыцарской конницы решала судьбу сражений, как это произошло в той же битве при Леньяно, где миланская пехота выдержала яростный натиск рыцарей Фридриха Барбароссы.
Войны, которые вели эти армии граждан, были особыми — войнами коммун (guerre di comuni). Их стратегия диктовалась не стремлением к полному уничтожению врага, а экономической и политической логикой. Целью редко были завоевание и аннексия; чаще — ослабление соперника, захват ключевой крепости, контролирующей торговый путь, или принуждение к выгодному торговому договору. Отсюда вытекала их тактика: избегание рисковых полевых сражений и ставка на изнурительные маневренные войны (guerre di corsa) и осады. Армия опустошала вражескую сельскую округу (contado), уничтожая посевы, виноградники и оливковые рощи, чтобы подорвать экономику противника. Осады же были долгим и методичным искусством, где инженерное дело ценилось выше безрассудной храбрости.
Однако именно внутренние успехи коммун стали причиной упадка их ополчений. Богатство, порождённое миром и торговлей, а также ожесточённая политическая борьба внутри городов между гвельфами и гибеллинами или разными кланами, подточили основы гражданской армии. Вооружать на городских площадях тысячи людей, расколотых партийной враждой, стало опасно для правящих группировок. На смену гражданину-воину постепенно пришёл профессионал — кондотьер (condottiere). Первоначально это были те же итальянские рыцари или бывшие ополченцы, продававшие своё умение тому, кто платил больше. Война превращалась в бизнес, а сражения — в сложные, часто малокровные шахматные партии, где главным было не умереть, а взять противника в плен для получения выкупа.
К XV веку, к эпохе Лодийского мира (1454) и хрупкого равновесия, классическое городское ополчение стало анахронизмом. Его дух, однако, не умер полностью. Он трансформировался в милиции, набираемые кондотьерами для гарнизонной службы, или в элитные отряды телохранителей при дворах тиранов. Но его главное наследие было иным. Городское ополчение доказало, что пехота, воодушевлённая общей идеей и дисциплиной, способна противостоять лучшей кавалерии своего времени. Этот урок, усвоенный и развитый позднее швейцарцами, ландскнехтами и испанцами, навсегда изменил лицо европейской войны, положив конец безраздельному господству рыцаря на поле боя.