Работа не радовала. Радовала только зарплата, приходящая чётко два раза в месяц на банковскую карточку и оповещающая через смс: я пришла! Алексей поставил для таких сообщений особый сигнал - звук пионерского горна - и, услышав его, если рядом находились друзья или партнёры по бизнесу, серьёзно заявлял «труба позвала». Знающие его люди понимающе кивали,-«труба» была знакома многим из них: большой банковский кредит и выплаты бывшей супруге. Двойная кабала. В первую он втянул себя абсолютно сознательно, во вторую как-то позволил себя втянуть. Как - до сих пор не понял сам.
Зарплата бизнес-аналитика Алексея Горелика, специалиста экстра-класса по минимизации рисков, кризис-менеджера, услугами которого пользовались и те, кто опасался рейдеровских захватов, и те, кто эти захваты осуществлял, была очень привлекательной. Но, как говорят знающие психологи, хорошая зарплата перестаёт удовлетворять ровно через три месяца.
Накопилась какая-то тяжелая усталость. Выплаты Ане, законной экс-любимой экс-жене, в отличие от ипотеки, шли крайне непредсказуемо. Помимо ежемесячных субсидий на ребенка (и на неё, на Аню), а это немалая сумма, которую Алексей определил сам в порыве накативших эмоций и счастья от того, что наконец-то договорились, наконец-то его отпускают восвояси , были ещё незапланированные вливания в бывшую семью: то оплатить ребенку скаутский лагерь в Калифорнии, то сменить мебель в детской, то помочь бывшей супруге с оплатой устранения последствий коряво сделанной косметической операции.
В деловом мире существует определённая такса на отступные жёнам. Тарифы зависят от того, каков твой доход, живёте ли вы в официальном браке или гражданском, сколько у вас детей, а, главное, насколько вы чувствуете свою вину. Несмотря на великое множество составляющих критериев, тарифы, тем не менее, конкретны, и «прайс-лист» не такой уж и длинный. Алексею повезло: Аня таксы не знала.
Ах, если бы у них с Аней был брачный контракт! И ведь Аня сама же его предлагала. Но когда подобное предложение сопровождается словами «Лёшик, ты ведь знаешь, мне ничего от тебя не надо, составим договор только, чтобы ты был спокоен и понял, наконец, что я тебя люблю не за твои деньги», - это, по сути, ловушка для влюблённого мужчины. На трезвую-то голову, поразмыслив, надо было соглашаться, чётко прописать обязательства сторон по случаю расторжения брака, да уж где было взять тогда Алексею трезвую голову! Из-за этого романа с Аней у него чуть было бизнес не полетел в тар-тарары. Потому что либо ты занимаешься бизнесом, либо ты влюбляешься и получаешь дивиденды от своих эмоций. Где есть эмоции, там нет бизнеса - в этом Алексей убеждался неоднократно.
Ах, если бы был брачный контракт! Но его не было, поэтому следующую за разводом кабалу опять решали ненавистные Алексеем эмоции: что угодно, только вырваться из аниных когтистых лапок, вздохнуть полной грудью, стать полновластным хозяином своих вечеров и воскресений, переписать в мобильном всех своих полюбовниц и «просто знакомых барышень» на их настоящие имена, а не на «Коля мобильный», «Слава аккумуляторы» и «Станислав Юрьевич». Ему надоело дёргаться от звонков в присутствии семьи, теперь можно поздно вечером, говорить в полный голос и называть Машу Машей, а Свету Светой. И совесть чтобы не мучила, как бывало при откровенном вранье. Хотя с совестью у Алексея договариваться всегда получалось. Недаром он великий переговорщик, за что ему и платят неплохие деньги.
Эх, напиться бы сейчас с Олегом! Да он, гадюка, ныряет где-то в Красном море.
-Что будете пить? - официант низко склонился над аккуратной стрижкой Саши. - Вам пригласить сомелье?
-Не надо, я точно знаю. Бокал белого сухого. Если у вас есть, то Бон Дю Шато Премьер Крю Бушар. - Саша выговорила название певуче, ровно, как будто всю жизнь только и говорила такими словами.
-Всенепременно.
Алексею это понравилась. Девушки, точно знающие, что будут пить, вызывали у него неподдельный интерес. Потому что потом они точно знали, ЧТО будут делать и КОГДА, а главное, КАК должен закончиться вечер. Ценность общения с противоположным полом - ясность. И предсказуемость. А сюрпризов нам не надо. Алексей сюрпризы не жаловал.
С Сашей ему было легко. По крайней мере, она была ему понятна. Неизменный спутник такой «понятности» - скука - придёт позже, куда она денется, но сейчас, сидя напротив Саши и любуясь её остренькой лисьей мордочкой, гладким фарфоровым лбом и точёными, словно пепельница из тонкой слоновой кости, ушками, он наслаждался получением сиюминутного удовольствия. «Ах, Саша, Саша! Тебе даже не надо напрягаться, чтобы говорить мне что-то умное, я не оценю это». Посидела бы, помолчала, поела бы свои креветки с рукколой, а мужчина бы просто полюбовался.
Будто поймав эти мысли, Саша замолчала. Алексей заказал третий по счёту за этот вечер кофе и взял в ладонь её пальчики. Тонкие, длиннющие, с аккуратным маникюром. Пахнут чем-то девичьим. Душат они руки, что ли?
Саша молча смотрела на Алексея, щурясь от свечки, которую зачем-то зажёг пришедший так не вовремя и спугнувший божественный момент официант.
Сашка молодчина, ведёт разговор, заполняет паузы темами, которые, как думает, ему интересны. Она же не может знать, как он устал от щебетания всех этих девчушек, которые, блондинки или брюнетки, худенькие или пышненькие, все на одно лицо. Все возраста около двадцати пяти лет, умненькие, упругие в постели, пресные по утрам. Вот и эта такая же.
-Мне тридцать.
-Что ты сказала?
-Я говорю, - Саша осторожно водила тонкими пальчиками по ножке бокала. - Мне уже тридцать. Ты ведь об этом сейчас подумал?
«Ведьмочка ты моя. Мысли считываешь». Алексей улыбнулся. Неужели настало время, когда он стал предсказуем?
-Солнце, мне глубоко фиолетово, сколько тебе лет. Мне же тебя не в супе варить.
Это была неправда. Алексею было не всё равно, сколько лет пассии. Зелёных студенток он не любил, был согласен с Набоковым, считавшим их неспособными вызвать интерес зрелого мужчины. Предпочитал именно двадцатипятилетних. Уже работающих, имеющих определённый опыт отношений, живых, ещё игривых, но уже смотрящих на самцов, переступивших сороковник, не восторженно, как малолетки, а осмысленно. Ещё он обожал женщин возраста от тридцати пяти до сорока. Настоящих женщин, состоявшихся, желательно - прошедших через брак, а то и не один, сочных, знающих свою стоимость, понимающих ценность общения вне кровати, умеющих иногда так посмотреть, что ты готов ехать за ними, куда они скажут, и заканчивать вечер на их и только на их условиях.
С тридцатилетними у Алексея как-то не складывалось. Тридцатилетние не прощупываются, они уже не игривые кобылки, но ещё и не роскошные царицы. Нечто среднее. Выскальзывают из рук, как мыло. Но, с другой стороны, читаются , как стенгазета с крупным шрифтом, легко и молниеносно, в подавляющем своём бабском большинстве. У одних на лбу выцарапано: замуж хочу, скорей-скорей, и родить, пока не поздно, может, от тебя, суженый? У других первые признаки усталости в глазах и на лице: я, мол, всё про вас, мужиков, уже знаю, ничем новым не удивишь. Лучше бы к косметологу похаживали активнее, а то всё в мыслях своих молодками себя считают, а с личиком уже надо начинать что-то делать. Чтобы к сороковнику подцепить таких шикарных мачо, как Алексей с Олегом.
«Эх, Сашка, тебя бы мне лет пять назад! А лучше, - подрасти ещё пяток лет, набери солнечного сока, виноградная моя лоза, и я тебя бережно и осторожно выпью всю без остатка маленькими глоточками, как вот ты сейчас пьёшь свой - как там его - Бон Дю Шато Премьер Крю Бушар».
Алексей улыбнулся Саше. Умница. Возраст не скрывает. «Бойтесь женщин, не прячущих свой возраст» - вспомнилось ему. Хотя, если б приврала, скинула пару-тройку лет, то вполне можно взять за чистую монету. Выглядит молодо, кожа хорошая, отёков под глазами нет, ручки у плеча тоненькие, как Алексей любит. Трогательная. Что же с тобой делать, тридцатилетняя?
Зазвонил мобильник в кармане пиджака. Алексей взглянул на экран, и губы сами растянулись в широченную улыбку, обнажив идеально ровные белые зубы, гордость лучшего петербургского стоматолога. Олег!
-Здорово, старик! Вернулся? - Алексей не скрывал радости.
-Горелик, ты где? Проезжаю мимо твоей холостяцкой норы, в багажнике Бурбон и трофей-акула тебе в подарок. Ждать тебя у парадной или сегодня бесполезно?
Алексей бросил взгляд на Сашу. Старый чёрт, этот Олег, не мог раньше предупредить, что вернётся,-никакой Саши бы не было. Хотя они и договаривались об этом вечере накануне, отменить его ради Олега было для Алексея само собой разумеющимся. Саша не смотрела на него, ковырялась вилкой в своих креветках, очаровательно облизывая кончиком розового язычка края губ.
-Нет, ты знаешь, сегодня никак.
-Совсем никак?
-Совсем.
-Ну ладно, удачи тебе, амиго!
Алексей ещё раз искоса взглянул на Сашу. Как не вовремя этот романтический вечер! Олега надо ловить, он человек кочевой. Выпить с другом да и по бизнесу поболтать было для них обоих почти языческим удовольствием.
-Давай, ты меня отвезёшь, уже поздно, а сам встретишься с приятелем.
И правда, умница! Мысленное ей «спасибо» за попытку. Ну уж нет! Алексей подранков не оставляет. Раскипятил девушку Крю Бушаром, погладил длинные пальчики, должен довести дело до конца.
-Да нет, красавица, успеем ещё с ним встретиться. Мы ведь поедем ко мне, - Алексей попытался вставить многозначительную паузу. «Нет, с ней не так надо, ты что, чуйку потерял?», - Ты хотела Колтрейна послушать.
Да все всё понимают. Мог бы и не говорить последнюю фразу.
Саша лукаво смотрела на него через стол, и Алексею показалось, что сейчас она засмеётся. Ему стало не по себе. Надо как-то вырулить из разговора, анекдот рассказать, пусть девчонка похихикает.
Он стал рассказывать что-то смешное из жизни. Сколько раз подобная история выручала его от неловкой дыры в разговоре. Саша знала политес, смеялась в местах, где положено, задавала правильные вопросы, ответы на которые у него тоже были припасены, спрашивала его мнение, то есть давала ему возможность поискрить небанальным чувством юмора и побыть в своем любимом цинично-скептическом амплуа.
Вечер подходил к логическому концу. Алексей расплатился и направился с Сашей к двери. В гардеробе их догнала молоденькая щекастая девушка-цветочница. Сейчас скажет: «Купите Вашей даме розу». Но девчушка молча протянула бордовый цветок, глядя ему куда-то в узел галстука. «Прямо как у Чаплина», - подумал Алексей.
Олег бы сказал: идеальная девушка - это та, которая первая подаст реплику в подобной мизансцене и откажется от розочки. Вариация ретро-плаката, изображающего комсомольца в сером костюмчике, говорящего «Нет» протянутой рюмке. «Мне не надо розу, я не такая!»
Ну уж какой-никакой Алексей стервец, но не жлоб. Купит он ей эту мещанскую розочку. Только, кажется, вся бумажная мелочь ушла на чаевые. Осталась кредитка. Чёрт! Как неловко! Не кредитку же цветочнице давать?----Не надо, спасибо. У нас букет в машине. - Саша ослепительно улыбнулась девушке, и по ответной улыбке той, показавшейся заговорщицкой, Алексей понял, что цветочница мало похожа на чаплинскую слепую.
Он подал Саше пальто, и они вышли на улицу, к стоянке.
-А ты лгунья. Какой-такой букет у нас в машине?
Его собственно, задело больше не то, что Саша «прикрыла» его, избавив от конфуза, а это незаметное «у нас». У Нас в машине. Наша машина. Со слова «наш» начиналось когда-то завоевание Ани, и Алексей точно знал удельный вес коварных «мы», «наше», «у нас».
-Я поняла, что ты оставил всю наличность в тарелочке со счётом.
Цветов в машине не было, Алексей пришёл в ресторан сразу после переговоров и ещё час после начала встречи не понимал ни слова из Сашиного щебетания, был далеко, в своих мыслях, сделках, расчётах. Сейчас ему хотелось, чтобы она подумала, будто он испытывает неловкость.
-Заедем по пути в магазин, куплю тебе большой букет роз
-Не заедем. Я люблю пионы. Но в октябре их уже нет.
Алексей открыл перед Сашей дверцу автомобиля. Она сначала заглянула внутрь, помедлила, как будто собиралась влезть в звериную нору, а не в чистенький салон нового мерседеса, потом осторожно угнездилась на сиденье и очень ловко перенесла ножки, скованная в движениях узкой юбкой. Он на секунду залюбовался этой невинной грацией.
Как они это делают? Поместят бережно попку в кресло с кокетливым изгибом при приземлении, потом повернутся корпусом на девяносто градусов - сначала верхней половиной тела, потом нижней, и ножки при этом сжаты плотно, носочки в изящных полуботинках оттянуты, не иначе какое-то балетное движение производят с красивым французским названием.
Обойдя машину, Алексей сел в своё водительское кресло. Что-то мешало в пояснице. Саша вытащила из-за его спины пухлый ежедневник, раскрытый на следующем месяце, ноябре. Практически каждый день содержал какие-то заметки, сделанные его бисерным почерком.
-Отвези меня, пожалуйста, домой. Уже, правда, очень поздно. И извинись потом за меня перед Колтрейном.
Он знал, что у неё собака, и что с собакой этой, хочешь не хочешь, надо прогуляться.
-Из-за твоего пса?
У Саши жила такса по имени Махно, и Алексея несколько удивило, что Саша сама не засуетилась: пора выгуливать домашнее животное, раз завела.
-Да, разумеется, он ждёт прогулки.
-Хочешь, мы погуляем с ним вместе?
-Не стоит. Правда, поздно, а у тебя утром самолёт.
Запомнила про самолёт. А может, она ждёт, что он проявит настойчивость? Нет, Алексей, конечно, знает правила игры, но почему с женщинами всегда так сложно? Они говорят То, подразумевая Это, и ты тоже должен говорить другое, чтобы она увидела в словах третье. Куда проще было бы сказать: не хочу сегодня. Они же, инопланетные, мыслят и живут категориями сослагательного наклонения: мол, я Бы, в принципе, не прочь Бы, но… если Бы и так далее. Дальше – миллион обстоятельств: мужчина недостаточно, на её взгляд, выказывает хотение; мужчина помят и не вызывает желания; мужчина провинился и должен быть наказан ради принципа. Последняя сентенция вызывала у Алексея особо яростное раздражение, граничащее с ненавистью. Наказывать отказом в близости за провинность – подписаться, милая, что ты меня больше не увидишь, адьё. Наказывать мужика нельзя вообще. Сама себя накажешь!
Машина плавно тронулась по ярко-жёлтому ковру резных листьев, так рано опавших в этом году, в свете фар в наступающих сумерках, казавшихся криво сложенной стеклянной мозаикой. Алексей включил музыку, и дождь, очнувшись, стал мерно барабанить по стеклу в такт блюзу.
Саша опустила козырёк с зеркальцем, внимательно исследовала мордочку, делая одной ей понятные ужимки, и, оставшись довольной, повернулась к Алексею.
-Вот было бы здорово ехать так в машине куда-нибудь далеко, пока джаз не кончится. И дождь бы лил. Долго-долго ехать!
-Джаз не кончится. Дождь может, джаз – никогда.
Да нет, она хочет продолжения банкета! Это же видно, к гадалке не ходи! Добыча сама ищет охотничий гарпун.
Саша закрыла глаза и откинула голову на подголовник. Машина остановилась на светофоре, и Алексей поймал себя на том, что откровенно разглядывает её. Запрокинутая голова, аккуратный точёный подбородок, прикрытые ресницы, глазные яблоки двигаются под тонким веком. Ничего особенного, но всё-таки что-то в ней было. Жилка синенькая на длинной шее, тонкая, как малая речушка на контурной карте. Полупальто расстегнуто, шейный платок открывает красивые ключицы.
Не открывая глаз, Саша поёрзала на сиденье, словно искала более удобное положение. Юбка приоткрыла колени. Более удачного движения и не придумать. Тонкие икры, но –главное! - острые коленки - было несказанной находкой и особенным, редким удовольствием для гурмана. А Алексей-то и был таким гурманом. Интересно, она понимает, как хороша?
Знакомо лился джаз в такт дождю, и так было хорошо ехать и молчать в машине. Алексей вспомнил, как они познакомились. Банально, даже приторно. Он заметил Сашу в супермаркете, она медленно обходила с корзиной стойки с пёстрыми упаковками, повернувшись к нему спиной, и так была увлечена процессом выбора, что не замечала никого и ничего вокруг. Алексей не раз наблюдал на лице женщин в продуктовых магазинах такую фактурную сосредоточенность, как будто от выбора, который они сейчас сделают, зависит судьба человечества.
Вино оказалось замечательным. Немного вскружило Сашину голову и помогло посмотреть на кавалера другим глазом. Жаль, что он не пьёт сегодня, потому что за рулём, а если б разделил с ней бокал, то и волшебное настроение, склоняющее к игривой полушутливой созерцательности, тоже разделил бы. Да и расслабился бы, а то вон какой напряжённый сидит. А вообще, злоупотребляет ли? Нет, не похоже. Лощёный-холёный, рубашечка стильная, часы дорогие, небось Патек Филипп какой-нибудь, не иначе. Бизнесмен.
Сашин тип мужчины был иной. Коты должны быть толстые, а мужчины должны быть большие. Нет, не толстые, а большие. Когда твоя макушка достаёт ему до подмышки, за огромной спиной можно спрятаться, даже растопырив локти, а чтобы поцеловать его в губы, надо подниматься на цыпочки. Большие мужчины создают ощущение собственной хрупкости, субтильности, с ними не надо стараться «включать» изящную кошечку, потому что как-то само-собой получается, что ты маленькая и нежная, и тебя надо защищать, а он большой и сильный, ему сам Бог велел о тебе заботится, а иначе и быть не должно. Так распределила роли природа.
Алексей был другой. Роста чуть ниже среднего, для мужика мог бы быть и повыше, Саша ему где-то по середину лба. Телосложение нормальное, но животик под рубашкой намечается. Впрочем, это и не главное. Лицо приятное. Глаза задумчивые. Мыслит свою думу весь вечер, даже, право, обидно. Саша старается, блещет интеллектом и юмором, а он далеко, в своём бизнесе. Но надо отметить, что когда возвращается со своих высот на грешную землю, разглядывает Сашу очень даже осмысленно, с мужским интересом. Как бы его расшевелить? Глаза красивые, глубокого серого цвета, как сердобольский гранит. И смотрит открыто, как рисованный Бог с картинок Жана Эффеля.
Стопроцентной Женщиной в этот вечер Саше хотелось быть необычайно. Саша держала паузу и наблюдала, как Алексей копошится в карманах и портмоне в поисках бумажных денег . Саша решила до конца держать «качаловскую паузу». А Алексей-то смотрел на юную розовощёкую цветочницу как-то по-самцовски, и живот подтянул, глазами зацепился за сдобную грудь, полуприкрытую передником. Ну, может, оно и хорошо, значит есть в нем мужской курах, хуже было бы, если б не пялился на хорошеньких дев. Да и не ревновать же к цветочнице! Потому она и выручила его фразой про букет в машине.
В машине Саша с удовольствием погрузившись в незнакомые чарующие запахи салона. То, как пахнет автомобиль, может нарисовать образ его владельца подчас точнее, чем кисть художника. У отца в машине пахло чем-то техническим: промасленной тряпкой, металлом, автомобильной химией — тем, чем пахнет гараж или мастерская. И дурацкой вонючей ёлочкой-освежителем, которую Саша ненавидела. У Алексея в салоне пахло новой кожей, едва уловимо - хорошим одеколоном с примесью лимонника и ещё каким-то магическим запахом. «Так пахнет мой будущий мужчина».
Лил дождь по стеклу, и так бы ехать и ехать. Как ловко она отказалась ехать к нему домой. Махно, старый добрый пёс, всегда был палочкой-выручалочкой. Признаться, Саша, планируя вечер, допускала шанс, что голову Алексей вскружит ей профессионально, взобьет мозги в пенную кашицу, словно венчиком белковый крем; и загипнотизированная, лишённая воли Саша помчится к нему в холостяцкое логово, чтобы, как пишут в дешёвых романах, «придаться необузданной страсти мустангов». Собираясь на свидание, Саша проверила, в порядке ли её голова на этот счёт, - решила, что в порядке, но таксу на всякий случай забросила соседке Эльвире с просьбой вывести собаку вечером.
Сейчас, в машине у Алексея, сердечко не щемило, что бедный питомец один скулит в коридоре, ожидая прогулки, Саша знала, что Махно выгулен, накормлен и дрыхнет у доброй Эльвиры в кресле, но Алексею знать это незачем. Будем держать оборону. Первое свидание - только знакомство, второе - закрепление знакомства, потом уже всё остальное. Простая избитая девичья формула. Недаром говорят: секса достойна каждая женщина, но не каждая дважды. А вот чтобы было это «дважды», женщина должна быть умнее. Но в глубине души Саша отчаянно жалела, что не проявил Алексей себя как-то так, чтобы её переклинило, подчинило бы его воле, гори всё синим пламенем! Ах, как бы это было замечательно и запомнилось бы на веки вечные! Но что, собственно, Алексей мог такого сотворить за полтора часа ужина в ресторане, чтобы Саша настолько потеряла волю? Он был очень мил, вёл интеллигентную беседу, пальчики целовал, розочку на полном серьёзе хотел купить, будь она неладна. Да и к себе недвусмысленно пригласил. Ну да, не выкрал её, но ведь он умный, понимает, что Саша тонкая, с ней так нельзя. Она пожелала быть отвезённой домой - он исполняет её желание, везёт домой. Попросила и получила, что заказала.
Пришло воспоминание о том, как мило они познакомились. Да, вполне банально. Но в реальности очень многое, способное принести какую-то ценность, выплывает из таких вот банальных эпизодов. Иногда удивляешься, насколько жизнь похожа на сериал. Их история началась в супермаркете, куда Саша заехала после хлопотного рабочего дня. Насобирав в своё лукошко урожай йогуртов, хлопьев, сырков и всякой дребедени («на неделю»), Саша оказалась в мясном отделе. Не заметить Алексея было невозможно. Он стоял к Саше спиной, не видя ничего и никого вокруг, кроме красного куска говядины, о котором вёл спор с продавщицей.
Саша с любопытством отметила, что этот мужчина вежливо напорист и убедителен в своих аргументах, какое мясо идеально для стейка. Удивительны мужчины: выбирают говядину, как будто выбирают дом или машину, или как если бы от выбора зависела дальнейшая судьба лично его, страны и человечества в целом! Сашин взгляд автоматически выхватил правую руку, на которой не было кольца. На среднем пальце белел маленький шрамчик. Шрамчик пусть будет, а кольца нам не надо! Возможно, что-то подсказывало Саше: так придирчиво выбирает мясо человек, который его будет готовить себе сам. А мясо и должен готовить мужчина, в этом Саша была убеждена. Неожиданно так захотелось, чтобы кто-то приготовил стейк для неё. К чёрту вегетарианство, диета закончилась, подлые бока ушли, как же остро захотелось простого куска сочного мяса! Да и кавалера тоже бы не помешало. Он всё ещё стоял, чуть наклонившись вперёд, к прилавку, и бомбардировал даму-продавца новыми вопросами. Ну, что можно о мясе спрашивать? Мясо - оно и есть мясо, бери его, клади в корзинку и шлёпай дальше. Может, он зануда?
Саша окинула взглядом спину Алексея. Вид с тыла - ничего особенного, но спина входит в попу ровно, без «валиков» над брючным ремнём. Да и какая в принципе разница, что у мужика с фигурой, если он чудесно готовит стейк? Саша улыбнулась своим мыслям. Да, пусть будет кавалер. Вот этот.
Алексей был в светлой футболке с короткими рукавами, его замшевая куртка верблюжьего цвета висела на плече, подхваченная за петлю-вешалку указательным пальцем. Так, что у нас с локоточками? Нет, не шершавые, гладенькие, как тряпочка для протирки очков. Это хорошо. Хо-ро-шо! Значит, с тестостероном всё в порядке, ура-ура, сбоев с «этим делом» нет. Интересно, а мужики знают великую женскую тайну про корки на локтях? Наверное, в подавляющем большинстве нет, иначе мазали б свои локти маслами, кремами и лимонами, чтобы сияло и знающих самочек привлекало. Иной раз заигрывает с тобой импозантный мужчина, а ты посмотришь: а-йа-йай! - а локти у него, ну точно старушкина заскорузлая пятка, и уже отпадает желание кокетничать и флиртовать, потому как проверено: мариновать девушку будет долго, а до алькова не факт, что дойдёт! Ну, вполне вероятно, всё это и чушь, а может, и не чушь.
Саша подошла к прилавку ближе, чтобы посмотреть на лицо Алексея. Почему-то захотелось, чтобы он был хоть немножечко симпатичный. Ну, хоть капельку. Возможно, правы те, кто говорит, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, но Саша не принадлежала к их числу. Красивых мужчин она побаивалась, откровенно смазливых просто не любила, но негрубая спокойная мужественность черт лица её покоряла. Саша подумала, что, возможно, Алексей недурён собой, ибо дама, заворачивающая ему мясо в плёнку, улыбается, как хеллуэнская тыква, намного активнее, чем положено скалиться для покупателя.
Ну что ж, выбор сам собой определился, хотя и не был запланирован на этот тихий будничный вечер. Остальное - дело нехитрой женской техники. Куда он пойдет, красавчик, купив мясо? К кассе через отдел с маслом. Оливковое рафинированное. Мясо же надо на чём-то жарить. Загадаем, что б масло в его доме закончилось. Саша мгновенно выудила взглядом рядок с бутылочками и, приняв отрешённо-ангельский вид, потянулась к той из них, которая оказалась на полке единственной. Медленно потянулась, и эти сотые доли секунды показались ей вечностью. Потому что глупо зависнуть вот так, как в стоп-кадре, да ещё приподнявшись на носочек одной ножки, а другую согнув в коленке, чтобы предъявить взгляду тыловых наблюдателей красную подошву чёрных туфелек. Сашина рука почти прикоснулась к бутылочке, когда её опередила другая рука, с тем самым шрамчиком на среднем пальце.
Сейчас он скажет: «О, пожалуйста-пожалуйста, берите, я обойдусь». Ну, а потом она чего-нибудь ответит, что - разберёмся по ситуации, и вот уже завязался малюсенький диалог. А если мужчина вступил с тобой в этот самый диалог, то надо быть полной идиоткой, чтобы не «дожать» ситуацию до логического завершения, то есть до «приятного-ничем-пока-не-обязывающего-знакомства». Сколько раз этот нехитрый приёмчик срабатывал безотказно и у Саши, и у подружек, даже страшненьких. В особо сложных случаях можно уйти, и встретиться уже у кассы, как бы невзначай, и улыбнуться ослепительнейшей, добивающей, как контрольный выстрел, улыбкой.
Похоже, с Алексеем был как раз тот самый «сложный случай». Он схватил бутылочку и углубился в чтение этикетки. Читальный зал нашёл! Саша явила как можно более огорчённый вид, и засеменила мелкими шажками к кассе, стараясь, чтобы сквозь толстое велюровое полупальто всё-таки было видно, как танцуют её бёдра. Семь шагов. Восемь. Одиннадцать. Что-то не торопится догонять! Может, остановиться и начать выбирать что-нибудь на прилавке? Саша краем глаза взглянула на полки. Сладкий лимонад всех возможных ядовитых цветов. Ужас! Нет уж! Вперёд! Ещё пара шагов, и - yes!- в её корзинку опустилось нечто. Бутылочка с оливковым маслом, которое Саше было абсолютно не нужно. Теперь надо обернуться и подарить ему самую козырную улыбку, на которую она только способна!
Саша и сейчас еле скрывала улыбку, потому что представила, что первое, о чём спросит завтра Натусик, это: «Ну как, тянет-потянет на Прынца-Королевича?». Семантическое наполнение понятия «Принц» за все годы их с Натусиком дружбы претерпевало множество редакций и правок, к тридцати их весёлым юбилейным годам приобретя осмысленный устойчивый набор характеристик и качеств, необходимых для получения простого бабского счастья. А шут его знает, может и Принц. Только Принцы вот так просто не появляются, они обязательно должны быть влюблены, без влюблённости в тебя это никакой не Принц, а самый обыкновенный среднестатистический мужчина.
И что же Саша за полтора часа свидания должна была такого сотворить, чтобы он влюбился в неё? Или хотя бы почувствовал, что Саша - именно та, которая ему нужна? Он даже не догадывается, какая она дивная умница, как много знает, как с ней интересно. Она же не писаная красавица, чтоб глазам было больно. Саша вполне трезво оценивала свою внешность, красоткой себя ни в коем случае не считала, но признавала, что интересная. Особенно, если подать себя правильно.
И какая же это колоссальная работа - преподнести себя мужчине в выгодном свете! Макияж и прическа, конечно, сделают полдела, но этого мало. Все Сашины мужчины влюблялись в неё не с первого и даже не со второго взгляда, а только после такой вот тщательно проведённой работы, после долгих разговоров, во время которых обнаруживалась схожесть душ, во время прогулок, бесконечных звонков по телефону.
И ещё пришла одна предательская мысль: как же она устала раскрывать себя для нового мужчины! Вот он сидит, новёшенький, и надобно работу работать - с ложечки, как младенчику, вливать в него нужную о себе информацию. Неторопливо так вливать, останавливаясь часто и проверяя: переварил ли? Не подавился ли? Не пресытился ли «демьяновой ухой»?
. Через несколько часов она будет казаться ему пресной, как просвира, а через пару дней он вообще не поймет, что это за «Саша» вписана в память его телефона, и кто это - парень или девушка. Когда-то кто-то умный сказал, что красотки могут отмалчиваться, они, мол, другим берут, а вот у страшненьких есть только один козырь: р-а-з-г-о-в-а-р-и-в-а-т-ь.
Саше стало жарко в машине. Так и укачать может: Когда они только отъехали от ресторана, она попросила Алексея чуть-чуть включить печку. Чуть-чуть. Но удивительно, как все мужчины схожи в одном: для них не существует «чуть-чуть включить печку», надо обязательно крутануть колёсико или кнопку (у кого там что) обогревателя на полную! Вжих - и до конца, градусов на тридцать. Просишь уменьшить - вжих до значка «снежинка». Мол, для тебя, подруга, не жалко ни тепла, ни холода. Вот сейчас Саша попросит «уменьшить Африку» и получит включённый кондиционер. А потом снова замёрзнет, и снова ждёт её горячий суховей из всех щелей вентилятора. То жарко ей, то холодно, будто ранний климакс у неё. А трогать самой кнопочки на «Его» машине нельзя, мужчины почему-то болезненно такое воспринимают, Саша это усвоила ещё в поездках с отцом. Автомобиль - часть мужчины, прикасаться к приборам - всё равно, что трогать немытыми пальцами пуговицы на его рубашке, не каждому и не в каждый момент это приятно.
Саша расстегнула полупальто, расслабила шейный платок. Сквозь закрытые глаза чувствовала, что Алексей её разглядывает. Да что разглядывает, просто щупает взглядом, перебирает её по косточкам, как хозяйка на рынке выуживает себе в пакетик крепенькие помидоры. Ну, и славненько, Саше только на руку, глаза открывать не надо.
Они подъехали к дому, и он начал выискивать место для парковки. С этим во дворе было напряженно. Можно залезть на газон, но это хамство. Однажды, заночевав у подружки и оставив так машину, наутро он нашёл разбитые яйца на капоте и крыше. Хотя с Сашей он вряд ли останется совсем до рассвета, когда мерзкие соседи обнаружат хамство. Утром у него, и правда, самолёт во Франкфурт. Надо взять себя за шкирятник и заставить уйти часа через два.
-Да, вот такие у нас дворы, их проектировали, когда у населения в подавляющем большинстве авто не было, - Саша отстегнула ремень безопасности и запахнула пальто. - Сквозного проезда нет. Тебе придётся сейчас задним ходом выезжать.
Она не торопилась выходить из машины. Алексей взял её за тонкое запястье, поцеловал мягкую ладошку. Саша вздохнула тяжело, как-то даже устало, и, погладив его волосы, когда он склонился с поцелуем к руке, вдруг сказала:
-Я сегодня была счастлива.
Алексей нажал на газ и уверенно въехал на газон. Плевать на яйца на капоте!
-Напрасно ты припарковался, - Саша приоткрыла дверцу машины. - Я дойду, вон моя парадная, последняя слева.
Алексей молча вышел и, обойдя автомобиль, подал ей руку.
-То есть вот так вот? Возьмёшь и уйдёшь?
-Возьму и уйду.
А ведь уйдёт, и правда! Чутьё подсказывало, что мелодика произнесения Сашей этой фразы, её отчётливый обертон не оставляет места для сомнения в твердости и реальности намерений: она не ломается, она действительно уходит. Вот так! Алексей впервые за многие годы, прошедшие после первых пробных школьных свиданок, почувствовал, что ему не приходит на ум, что ответить. Просто уехать, или она ждёт проявления сильной мужской инициативы? Непростая девушка, филигранная, здесь нахрапом нельзя. Игру играет?
-Я считаю, что просто обязан помочь тебе погулять с твоим домашним животным. На улице темно и страшно, вдруг тебя украдут?
-Но со мной сторожевой пёс.
-Пса украдут первым. На шапку.
Саша улыбнулась.
-Он был бы счастлив такому комплименту!
-И всё-таки я должен... - Алексей судорожно искал, как продолжить фразу. Все возможные варианты казались ему абсолютно неприемлемы в диалоге с такой прекрасной, но такой пока ещё чужой Сашей.
-Мужчина женщине ничего не должен. И женщина мужчине ничего не должна. Если бы и те и другие, наконец, поняли это, то вокруг были бы только счастливые люди. Исчезли бы обиды. Не надо ничего придумывать, всё было бы хорошо и просто.
Да, это было бы сверхъестественно хорошо! Так не бывает. Врушка. Это противоречит женской сущности на корню. Вот сейчас если бы всё произошло, как задумал Алексей, то наутро один из них явно был бы убеждён, что другой ему ДОЛЖЕН. Должен позвонить, должен уделить внимание, должен это, должен то.
Дивная девушка! Завтра, в самолёте, надо поразмыслить над сказанным.
Однако, ситуация не разрешена. Не может ведьмочка знать, что на самом деле он безмерно устал, ему ещё собирать к самолету чемодан и бумаги, и с Олегом уж точно надо хоть словом перемолвится, и пару деловых писем отправить. Устал. Устал, устал! Не факт, что с девчонкой будет на высоте. Но ведь она этого знать не может! Глаз у него горит, а бабий род это умеет считывать на счёт раз. Неужели и вправду обломала?
Они подошли к парадной. Мелкий ледяной дождь с примесью не то снега, не то острых булавок внезапно усиливался и также внезапно затихал. В такую погоду у Алексея всегда обострялся нюх, и духи Саши, идущей рядом, волновали его с новой силой. Он уже переставал соображать.
-Какие у тебя духи?
Саша назвала. Название было незнакомым, но вызывало ассоциации с чем-то невесомым, ангельским. Ангелы не душатся духами, а пахнут вот как-то примерно так.
Желание обладать ею вдруг стало особенно сильным, и Алексей вдруг очень испугался, что если сделает одно неверное движение, подаст неправильную реплику, она исчезнет, растворится в воздухе и больше не появится никогда. К черту сборы на самолет, к черту письма!
И ещё испугался, что Саша, не дай бог, сподобилась настолько заинтересовать его, Алексея, у которого, как ему самому казалось, пожизненная пилюля от всяких увлечений всажена в плечо, как ампула от алкогольной зависимости. Да нет, надо встряхнуть головой, ерунда! Не расшевелит обветренную душу корсара уже ничего.... Но завязать узелок на память на чёрном пиратском флаге чертовке с лисьей мордочкой очень даже сподручно.
Плевать на все запреты! Он сгрёб её в охапку и поцеловал, почувствовав прилив крови во все части непослушного тела. Саша жарко ответила, но потом отодвинула его от себя и, что-то шепнув на прощанье, исчезла за дверью. Бездушный кодовый замок крякнул и заглох.
Тихо-тихо в воздухе играл Моцарт. Кружилась голова. Её, женская музыка, её правила! Кто там за диджейским пультом, смените диск!
Алексей отошёл от двери на несколько шагов и затравленно оглядел спящую пятиэтажку. Несколько горящих окон, где-то приглушенно бубнит телевизор. На четвёртом этаже зажглось окно. Её окно. Последний раз Алексей так стоял и вглядывался в девчоночье окошко лет тридцать назад, в школе.
Он наблюдал за тёмным четвёртым этажом минут пять, «целую вечность», как ему показалось. Занавеску одёрнули, и в окне появилась Саша. Молча стояла и смотрела. Алексей попытался различить выражение её лица, но так и не смог. Стараясь не отпускать её взглядом, он достал телефон и набрал ее номер. Силуэт за окном дёрнулся, исчез, потом появился вновь. Рука прижата к уху.
-Ты не пожелала мне «Спокойной ночи».
-Спокойной ночи, Лёша.
Он попытался засмеяться. Наверное, получилось искренне. И тут отчётливо ощутил, как намокли под дождём его волосы, и замшевая куртка превратилась в тяжёлый мешок.
-Саша!
-Да.
-Я забыл спросить тебя... - Алексей вглядывался в чёрный силуэт в окне. - Сашка, а кем ты работаешь?
Важно ли это ему? Какая разница? Неужели это то, что успешный мужчина должен говорить, стоя под дождём у окна девушки?
-Я работаю в издательстве. Помощник редактора по работе с авторами.
-Я почему-то думал, что ты работаешь с детьми.
-Авторы - они те же дети.
Алексей завёл мотор и медленно стал выезжать из коробки двора. В висках стучало. Завтра у него самолёт, и «завтра» уже практически наступило. Он сказал себе, что, наверное, надо давать волю минутному помешательству, это придает тонус душевной мышце, но небеса одарили его самым большим подарком, на который были способны и за который Алексей был бесконечно благодарен,-цинизмом и самоиронией. Спасибо Саше за минутный порыв чего-то глубоко забытого. Спасибо и «Прощай», девочка Саша. Мы больше не увидимся никогда.-
Саша стояла с минуту, прижавшись к двери с внутренней стороны, и гнала от себя неугомонные мысли. Там, с обратной стороны стоял Алексей, тот самый Алексей, которого она себе загадала, выбрала, обаяла, раскочегарила, и от поцелуя которого сейчас не испытала никаких чувств. Неужели она просто превратилась в скучную клушу, чуждую спонтанной романтики и отчаянных поступков, о которых потом так сладко вспоминать? По-английски «влюбиться», если дословно, - «упасть в любовь». Возможно, она слишком много за свои тридцать лет вот так «падала», что поскользнуться и упасть теперь практически не представляется возможным? Да и набила себе стойкий противоударный панцирь на мягком месте падения. Ощущение, что чувство влечения к мужчине атрофировано, как парализованная мышца, привело Сашу в тихий ужас. «Может, нам выпадает определённая доза любви в единицу времени? Раз в год или три года, например», - думала она, поднимаясь по лестнице. - «Моя доля истрачена не на тех мужчин...»
Рука нажала на звонок эльвириной квартиры. Внутри послышался бодрый лай, и Саше стало чуть легче. Едва дверь приоткрылась, в щель протиснулся Махно и запрыгал на коротеньких лапках, пытаясь дотянуться до хозяйки. Саша взяла его на руки, отворачиваясь от слюнявых поцелуев, и ещё раз подумала о том, что преданней и бескорыстней, чем собачья любовь, в жизни не может быть ничего.
-Что с тобой, дорогая? - Эльвира с тревогой посмотрела на Сашу. - На тебе лица нет.
Саша выдавила худосочную улыбку.
-Я, Элечка, кажется, скучная фригидная тётка.
-Ну, это ты, мать, брось. Мне вот через месяц пятьдесят, и с высоты своего огромнейшего опыта скажу тебе: правы французы, не бывает холодных женщин, бывают неумелые мужики. Значит, не тот тебе парень попался, плюнь и разотри.
Саша открыла дверь и выпустила собаку в коридор.
-Тот, Элечка, тот. Просто у меня сегодня была попытка что-то изменить, и я ей не воспользовалась. Спасибо тебе за Махношу.
-Да не кисни ты! Их вагон и маленькая тележка. Завтра другой появится, ещё жаловаться прибежишь, что чувствуешь себя озабоченной.
Скинув верхнюю одежду и нырнув в уютные тапочки, она подошла к окну. В свете фонаря был виден мужской силуэт. Сколько времени прошло, пока Саша поднималась по лестнице, болтала с соседкой, раздевалась? Кажется, очень много. Это не может быть он, определённо, не может. Такие мужчины не ждут больше минуты. А такую дуру, как она, не ждут вообще.
Неожиданно раздался звонок мобильного.Его голос звучал ласково и игриво.
«А ведь зацепила я тебя», - забрезжила победоносная мысль.
Саша провела рукой по волосам. Сейчас октябрь, к декабрю волосы немного отрастут, и она сделает потрясающую новую стрижку к Новому Году. И завтра же поедет к своей портнихе, надо заказать вечернее платье.
Наблюдая, как отъезжает его машина, Саша перебирала в голове варианты фасона новогоднего платья. Того самого платья, которое сведёт Алексея с ума. С открытой спиной и обтягивающими тонкие предплечья рукавами. Сашино воображение генерировало идеи на полную катушку. «Никуда ты не денешься, соколик мой!» Автомобиль завернул за угол и исчез. Саша сладко потянулась и направилась в ванну. «Никуда не денешься!». «Каждый вечер в нашем зале играет Вольфганг Амадей!»
...Но упорный, ставший уже узнаваемым блюз, словно волна, накрывал собой знакомые аккорды «Маленькой ночной серенады», отдавался часовым механизмом в её висках и не оставлял места никакой другой, даже божественной музыке. За диджейским пультом сидел профессионал.