Жара в тот день решила больше не притворяться и вышла на максимум. Воздух над асфальтом дрожал, как над сковородкой, а цикады стрекотали с таким энтузиазмом, будто им пообещали премию за каждый децибел. «Вершина» замерла. Жалюзи были опущены, кондиционеры работали в режиме отчаяния, жизнь временно перешла в эконом-формат.
Лев провёл утро за монитором. Расписание Виктории Лемех выглядело образцово — как план идеальной жизни из рекламного буклета. Йога, завтрак, звонки. Он слушал обрывки разговоров — галереи, клиенты, сроки. Всё звучало деловито, но голос выдавал напряжение. Не страх. Пока ещё — контроль.
Каждый день с двух до половины четвёртого — бассейн. Частный. Крытый. Пристройка к дому.
Лев отметил это время галочкой. В таких местах люди расслабляются. А когда человек расслабляется — он ошибается.
Кирилл написал коротко и по делу:
«Она смотрит новости. Постоянно. Когда думает, что её никто не видит — плачет. Публичного признания не готовит. Покупает книги по юриспруденции и психологии. Собирается защищаться».
Лев хмыкнул. Типичная реакция. Когда система предлагает покаяться, человек сначала ищет лазейку.
В 13:55 он вышел из домика. Напрямую к дому Виктории идти было нельзя — слишком очевидно. Он направился к открытому общественному бассейну, мимо дома Игоря Савельева.
Врач как раз выносил мусор. Белый пакет, аккуратно завязанный, как и всё в его жизни.
— Лев! — окликнул он с улыбкой, которая слишком старалась выглядеть естественной. — На плавание?
— Думаю, да, — коротко ответил Лев. — А вы?
— Нет-нет, — Игорь засмеялся, но смех вышел суховатым. — У меня приём. И потом… — он понизил голос, — крытые бассейны — рассадник легионеллы, если не следить. Я предпочитаю открытый. Или озеро.
Он кивнул и ушёл слишком быстро.
Слово «рассадник» осталось висеть в воздухе, как плохая мысль.
Открытый бассейн был пуст. Вода искрилась, не подозревая, что сегодня ей отведена роль свидетеля. Лев сел под навес, сделал вид, что читает, и смотрел в сторону дома №4.
14:30.
14:40.
Телефон завибрировал.
Кирилл: «Она получила смс. Неизвестный номер. Текст: “Время уходит. Совесть дороже”. Симка одноразовая. Чисто».
Лев сжал челюсти. «Судья» подгонял. Он не любил затяжек.
В 14:47 раздался звук. Короткий, глухой. Не крик — хлопок. Как будто что-то лопнуло. Воздушный шарик. Или иллюзия безопасности.
Лев вскочил. Он побежал не по аллее, а по служебной дорожке. Сердце колотилось, но мозг работал чётко. Если ошибся — будет выглядеть идиотом. Если нет — опоздает.
Ворота во двор дома №4 были приоткрыты. Это уже было неправильно.
Он протиснулся внутрь.
Двор был пуст. Дверь в пристройку с бассейном — тоже приоткрыта. Оттуда валил пар.
Внутри было жарко и влажно. Вода в бассейне казалась идеально спокойной — слишком спокойной.
В центре, лицом вниз, плавало белое пятно.
Халат.
Лев не стал звать. Он прыгнул.
Вода была тёплой, почти горячей. Он подплыл, перевернул тело. Виктория Лемех. Бледная, губы синие, на лбу — рваная рана. Удар о край.
Пульс был. Слабый, но был.
Он вытащил её, начал действовать автоматически. Кричал, звал охрану, делал всё, чему учат людей, которые слишком часто видят чужую смерть.
И именно тогда заметил деталь.
Ревизионный люк системы фильтрации был открыт. Сдвинут. А изнутри торчала гибкая трубка. Рядом — маленькая чёрная коробочка. Пульт.
Запах был слабым, но узнаваемым.
Газ. Легионелла. Рассадник. Подсказка. Или алиби.
Дверь распахнулась. Вбежал Игорь Савельев — с медицинским чемоданчиком, как будто ждал сигнала.
— Я слышал крик! — он сразу взялся за Викторию. — Пульс есть… дыхание угнетено… возможно, отравление…
Он увидел люк. Его лицо побледнело.
— Утечка… система подогрева… несчастный случай…
Слишком быстро. Слишком уверенно.
Подтянулись охранники. Потом Алиса. Потом Борисов.
— Что здесь происходит? — голос Марка был холодным и чётким. — Кто это?
— Он, — охранник указал на Льва. — Он был здесь первым.
Все посмотрели на него.
Мокрый. В чужом доме. Над телом.
— Я услышал звук, — сказал Лев. — Дверь была открыта.
— Открыта? — Борисов прищурился. — Виктория никогда не оставляет дверь открытой.
Скорая завыла где-то за забором.
— Несчастный случай… — прошептала Алиса, но в её глазах не было веры.
Борисов наклонился к люку, поднял пульт.
— Дистанционный клапан, — сказал он спокойно. — Кто-то мог открыть его… снаружи. Или изнутри.
Это прозвучало как обвинение, оформленное в виде технического комментария.
Викторию увезли. Живую. Пока.
Когда суета улеглась, Борисов подошёл к Льву.
— Нам нужно поговорить. Через час. У меня.
Он ушёл, не дожидаясь ответа.
Лев остался один. Вода в бассейне снова стала идеально гладкой. Как будто ничего не произошло.
На плитке он заметил клочок ламинированной бумаги. Размытый, почти уничтоженный водой.
Слова всё равно читалось.
«Принудительно».
Лев спрятал обрывок в карман.
Отсчёт изменился. Теперь он шёл не на часы. Он шёл на минуты.
И следующая цель могла быть кем угодно. В том числе — им самим.
Продолжение следует...