Семьдесят два часа — цифры простые, но неприятные. Они стучали в висках, капали с кухонного крана и не имели никакого отношения к времени. Это был не срок. Это было давление.
Лев стоял на кухне гостевого домика и пытался подружиться с кофемашиной. Машина была дорогой, умной и совершенно не заинтересованной в человеческих проблемах. Она мигала индикаторами и требовала какого-то особого отношения, словно напоминала: здесь всё работает только для тех, кто умеет правильно нажимать кнопки.
Карточка «Ордера» лежала на столе, пойманная утренним солнцем. Ламинированная, холодная, наглая. Предмет, который не должен существовать в нормальной правовой системе, но почему-то существовал именно здесь.
Лев сфотографировал её и отправил Кириллу — своему новому цифровому помощнику. Сообщение было коротким:
> «Пробей QR. Ищи в сети упоминания подобных “Ордеров”. Было или нет».
Ответ пришёл почти сразу:
> «Ок. Времени займёт. И да — держись подальше от местных. Они выглядят как кладбище компромата».
Лев усмехнулся. Кирилл быстро учился. «Вершина» действительно напоминала не жилой комплекс, а аккуратно подстриженную коллекцию чужих грехов.
В полдень начался пикник.
О нём сообщила записка от ТСЖ, аккуратно подсунутая под дверь.
«Еженедельная неформальная встреча для жителей и гостей комплекса».
Неформальная — это когда все знают, кто ты, сколько стоишь и насколько опасен, но делают вид, что просто вышли подышать воздухом.
Не прийти было нельзя. Такие мероприятия — это не отдых, а перекличка.
Лев оделся максимально нейтрально: светлая рубашка, тёмные брюки. Внешность человека, о котором через пять минут забывают, но через десять вспоминают: «А он ведь там был».
Лужайка у озера выглядела как реклама благополучия. Белые кресла, столы с кейтерингом, еда, которую едят не потому что голодны, а потому что она должна быть съедена. Два подростка в телефонах — не дети, а будущие владельцы активов.
И взрослые.
Марк Борисов стоял у импровизированного бара. Пятьдесят лет, идеальная седина, часы, которые не спрашивают время — они его диктуют. Он говорил спокойно, уверенно, с человеком, который привык, что его не перебивают. Власть была не в словах, а в паузах.
Алиса Воронцова находилась в центре женского круга. Она смеялась легко и профессионально — так смеются люди, для которых эмоции являются рабочим инструментом. Платье из натурального шелка, образ «я такая, какая есть», стоивший очень недёшево.
Игорь Савельев разливал вино. Спортивный, улыбчивый, тот самый «врач, которому доверяют». Он заметил Льва, кивнул и улыбнулся шире, чем требовала ситуация.
Виктории Лемех не было.
Льва представили как «писателя». Легенда была слабой, но никто не стал проверять — здесь привыкли верить на слово, если слово дорого выглядит.
— Художественная литература? — спросила Алиса с профессиональным интересом.
— Пока наблюдаю, — ответил Лев. — Собираю материал.
Фраза повисла на секунду дольше нормы.
И именно тогда появилась Виктория.
Она шла медленно, без наушников. Белая ветровка, собранные волосы, улыбка — аккуратная, как карандашный набросок. До глаз улыбка не доходила. Там была паника, тщательно упакованная в самоконтроль.
— Вика! — обрадовалась Алиса слишком быстро. — Всё в порядке?
— Конечно, — голос Виктории был чуть выше обычного. — Просто… задержалась.
Она взяла бокал воды. Пальцы не дрожали, но сжимали стекло так, будто это был последний оплот стабильности.
Лев наблюдал.
Марк бросил на неё короткий взгляд — не обеспокоенный, а оценивающий.
Игорь поднёс тарелку с фруктами и что-то тихо сказал. Она отрицательно качнула головой.
Алиса смотрела слишком внимательно. Не как подруга — как специалист.
Разговор шёл ни о чём: эко-проекты, бизнес, поставки правильного сыра. Виктория молчала.
— Здесь удивительно спокойно, — сказал Лев, обращаясь ко всем, но глядя на неё. — Такое ощущение, что сюда не доходят никакие проблемы.
Наступила пауза.
— За этим мы сюда и переехали, — спокойно сказал Борисов.
— Да, — вдруг резко сказала Виктория. — Безопасность — это главное. Только вот от себя всё равно не спрячешься.
Тишина стала ощутимой.
— Что ты имеешь в виду? — мягко спросила Алиса. Слишком мягко.
— Ничего, — Виктория засмеялась сухо. — Философствую. Жара.
Она резко встала.
— Мне нужно позвонить.
И почти побежала к дому.
— С мужем, наверное, — быстро сказал Игорь, будто заклеивая трещину. — Он сейчас в Швейцарии.
— Личные проблемы нужно оставлять за забором, — сухо сказал Борисов.
Но Лев видел другое.
Он видел страх.
Страх Алисы — короткий, чистый, профессионально подавленный.
И взгляд, которым она посмотрела на Игоря.
И то, как Игорь тут же отвернулся, заняв руки тарелками.
Пикник начал умирать.
Лев ушёл одним из первых. В кармане лежал «Ордер», и он больше не был просто бумагой. Он был частью системы.
Семьдесят два часа тикали уже не только для Виктории.
Они тикали для всех.
Продолжение следует..