Дарья смотрела на мужа и ничего не чувствовала. Разве что – презрение. Времена, когда она любила Павла, пыталась понять, поддержать, окружить вниманием и заботой, давно прошли.
Дарья перестала уважать Павла и тем более – воспринимать как мужчину.
Это произошло как-то само собой. Она даже не сразу заметила: слишком занята была домом, работой, решением Его проблем.
А Павел жил так, словно все было в порядке. Во всяком случае – у него. Вот и сейчас сидел в любимом кресле, уткнувшись в телефон: вечно уставший мальчик в теле сорокалетнего мужчины.
Этакий сосед по быту. Апатичный, медленный, безразличный. Ему было проще каждый вечер давиться макаронами, чем прямо ответить на простой вопрос:
– Что приготовить на ужин?
Он не хотел ничего. Никогда. Просто ел, не получая удовольствия. Просто спал, не отдыхая. Просто жил, удовлетворяя минимальные потребности. Рядом с ним было тяжело говорить, тем более – молчать. Вот они и жили как две тени в одной квартире…
«Когда это началось?» – в тысячный раз спрашивала себя Дарья, но ответа не находила. Он не приходил. Просто растворился, испарился из их совместной жизни, оставив после себя одни разочарования.
А ведь в начале все было иначе. Совсем иначе.
Она познакомилась с ним в сквере. Павел рисовал акварелью старые липы. Солнце пробивалось сквозь крону, ложилось на его волосы, на его сосредоточенное лицо, и в тот момент Даша поняла, что этот человек умеет видеть красоту.
Он не просто смотрел на окружающий мир – он вчитывался в него, как в любимую книгу. Павел рассказывал ей о своей мечте – открыть маленькую мастерскую, куда люди смогут приходить и просто… творить. Из глины, дерева, красок. Не для галерей, не для денег, а для души. В его глазах тогда горел такой огонь, что Даше захотелось греться возле него всю жизнь.
И она пыталась. Изо всех сил.
Первый звонок прозвенел, когда Павла уволили из дизайнерской студии. «Несовременный подход», – сухо объяснили ему. Он пришел домой молчаливый, потерянный. Даша мгновенно поняла: ее время пришло!
– Паш, ну что ты? – она обняла его, прижала к себе. – Не парься. Это все ерунда. Сейчас закажем пиццу, посмотрим фильм, а завтра все будет выглядеть иначе. Я посмотрю вакансии, найдем мы тебе работу, и все решим.
И она решила. Нашла вакансии, поправила его резюме, написала сопроводительные письма. Павел смотрел на это как бы со стороны, кивал в ответ, а огонь в его глазах тускнел день ото дня.
Борьба была ему не нужна. За него сражалась Даша.
Наконец Павел решил основать свою мастерскую. Бизнес-план получился сырым, наивным. Даша взяла все в свои руки. Провела бессонную ночь, составляя новый план, изучая налоги и аренду.
Утром она положила перед мужем идеальный, выверенный документ:
– Смотри, я все посчитала. Здесь мы экономим, здесь берем кредит. Я уже поговорила с одной знакомой. Она юрист, обещала помочь с регистрацией.
Павел долго молчал, листая бумаги:
– Даш, я хотел… немного по-другому.
– Милый, твой способ не сработает, – мягко, но уверенно сказала Дарья. – Поверь мне, я знаю. И хочу как лучше. Для тебя.
И он сдался. Потому что она хотела «для него». Потому что ее забота была такой теплой, такой всеобъемлющей, что в ней не осталось ни щелочки для его собственных ошибок, для его собственного опыта.
Она взяла на себя быт, финансы, проблемы. Стала для него и щитом, и мечом, и скальпелем. Она вырезала из его жизни все трудное, все неловкое, все, что могло бы заставить его напрячься. И однажды, взглянув на мужа, Даша увидела не мужчину, с которым пошла против всего мира, а большого, послушного мальчика. Который ждет, когда мама решит, что они будут есть на ужин.
А потом Даша… устала.
Десять лет быть скалой – это долго. Десять лет быть сильной – невыносимо. В один прекрасный вечер она разбила любимую вазу, села на пол и расплакалась. Ждала, что он подойдет, обнимет, скажет: «Все в порядке, я с тобой. Мы справимся».
Но Павел испуганно смотрел на нее из-за дверного проема.
– Даш, что… что случилось? – его голос дрожал, как у ребенка.
В тот момент Даша возненавидела его. Всеми силами души, которые еще остались.
– Случилось?! – закричала она сквозь слезы. – Случилось то, что я больше не могу! Я одна! Рядом со мной никого нет! Ты вообще мужчина?! Ты хоть что-нибудь чувствуешь? Ты вообще живой?!
Он молчал. А потом тихо сказал:
– Я не знаю, что тебе ответить…
Это был конец. Даша почувствовала, как ее уставшее сердце мгновенно превратилось в холодный булыжник…
Прошла неделя, две, месяц. Они говорили только о самом необходимом. Молчание в квартире давило на уши. Мысленно Даша уже упаковывала вещи, подбирала слова для разговора о разводе. Она была готова ко всему, но не к тому, что случилось в тот субботний вечер. Павел подошел к ней, когда она мыла посуду. Просто взял за руку и попросил:
– Пойдем со мной.
Даша хотела вырваться, сказать, что им больше не о чем говорить, но что-то в его взгляде – не детское, не испуганное, а твердое и спокойное – заставило ее послушаться. Он повел ее не в спальню и не на балкон. Он повел ее в гараж.
За все годы их совместной жизни Даша была там всего пару раз. В гараже пахло пылью и старыми покрышками. Она всегда думала, что Павел просто сидит там в тишине, уставившись в стену. Еще одна форма его пассивности.
Павел включил свет. И Даша замерла. Посреди гаража стоял… мотоцикл. Не японский байк, не хромированный круизер, а старый, советский «ИЖ». Когда-то ржавый и неказистый, сейчас он сиял как новенький. Даша вспомнила день, когда счастливый Павел пригнал его из деревни: дед подарил единственному внуку свое «сокровище»!
Вокруг мотоцикла стояли канистры с маслом и бензином, на верстаке лежали какие-то запчасти, инструменты.
А еще два шлема: красный и голубой…
– Я… я не знал, как тебе сказать, – тихо начал Павел, – когда ты все стала решать за меня… я перестал чувствовать землю под ногами. Моя жизнь перестала быть моей. Мои мечты стали твоими, а сам я… стал проектом. Твоим самым любимым и самым неудачным проектом.
Он провел рукой по отполированному бензобаку:
– Мне нужно было что-то такое, что зависело бы только от меня. От моих рук. И я вспомнил про дедов подарок. Каждая гайка в этом мотоцикле, каждый провод… это я. Тот Павел, которого ты когда-то полюбила. Я никуда не делся. Я просто спрятался здесь. От тебя. От твоей любви.
Он сел на мотоцикл, вставил ключ. Даша смотрела на его руки – уверенные, сильные, знающие свое дело.
– Ты хотела, чтобы я был опорой, – он повернул к ней лицо: в его глазах снова горел тот самый огонь. Только теперь он был другим – не беспомощным, а закаленным. – Но ты сама выбила из-под меня фундамент. Опорой может быть только тот, кто стоит на своих ногах. А я… Рядом с тобой я забыл как это.
Павел повернул ключ.
Раздался хриплый, чихающий звук, потом второй, третий… и вдруг мотор взревел. Громкий, низкий, живой рев заполнил все пространство, пробил давящую тишину. Это был не просто звук. Это был голос. Голос того мужчины, которого она считала мертвым.
Даша смотрела на мужа, и слезы текли по ее щекам. Но это были не слезы отчаяния.
Это было прозрение! Она не жалела его. Она уничтожала его. Своей любовью! Хотела сделать хорошо, а делала – пусто. Думала, что он сломался, что не справится. А он…просто не мешал ей тешить свою гордыню.
Дарья не знала, что будет дальше. Не знала, можно ли склеить разбитую чашку и снова довериться человеку, которого, как выясняется, она совсем не знала.
Или забыла…
Но сейчас… Она подошла ближе, провела рукой по теплому, вибрирующему бензобаку, посмотрела на Павла. На мужчину с шершавыми руками и горящими глазами, который втайне от нее собирал из ржавого хлама свой личный двигатель свободы… И которого она едва не потеряла.
Дарья решительно взяла голубой шлем, протянув мужу красный:
– Попробуем?
– Садись, – уверенно бросил Павел, – если, конечно, не боишься.
– Ты шутишь? – Дарья улыбнулась, – с тобой я ничего не боюсь…
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал