— Женечка, ты только посмотри! Океан, пальмы, экзотические фрукты! — Валерия Аркадьевна разложила на кухонном столе яркие буклеты туристического агентства. — Две недели в раю! Представляешь?
Юля замерла в дверях с пакетом продуктов в руках. После десяти часов в супермаркете ноги гудели, а в голове еще крутились цифры с инвентаризации. И вот теперь это.
— Мам, ты серьезно? — Женя листал буклет, на обложке которого красовался белоснежный пляж. — Это же недешево будет.
— Сто восемьдесят тысяч, — свекровь провела пальцем по строчке с ценой. — Зато какой отель! Четыре звезды! Я так устала от этой серой зимы, мне нужно восстановить силы.
Юля поставила пакет на стол. Яблоки выкатились на буклеты.
— Валерия Аркадьевна, а откуда такие планы?
Свекровь подняла на нее глаза. В них плескалась обида, хотя разговор только начался.
— Я всю жизнь работала, никогда себе ничего не позволяла. Неужели я не заслужила нормального отдыха?
— Юль, — Женя повернулся к жене, — у тебя ведь зарплата нормальная. Давай поможем маме? Ну правда, она столько для нас делает.
Холодок пробежал по спине. Юля медленно начала раскладывать продукты.
— Что значит "поможем"?
— Ну, оплатим путевку. Или хотя бы половину, — Женя говорил так, будто речь шла о покупке нового чайника.
— Никакие путевки на Бали я оплачивать не собираюсь! — слова вылетели резче, чем она планировала.
Валерия Аркадьевна отшатнулась, прижав ладонь к груди.
— Вот как... Значит, своей свекрови в последней радости откажешь.
— В "последней радости"? Вам пятьдесят восемь лет, вы здоровы и прекрасно работаете!
— Я бухгалтер в поликлинике! Получаю копейки! — голос свекрови задрожал. — А у тебя зарплата директора, ты можешь себе позволить помочь родному человеку.
Юля обернулась к мужу. Женя изучал рисунок на клеенке.
— Жень, скажи что-нибудь.
— Юль, ну мама же не каждый день отдыхать собирается. Раз в жизни хочет слетать.
— Раз в жизни? На Бали? За мой счет?
— Ты директор! — повторила Валерия Аркадьевна. — Ты зарабатываешь!
Юля схватила куртку с вешалки и вышла из кухни. В комнате она рухнула на кровать, уставившись в потолок. Пять лет. Пять лет они жили в этой трехкомнатной квартире, копили на собственное жилье. Каждый месяц Юля откладывала все, что могла. Экономила на одежде, на развлечениях, на всем. И вот теперь ее муж и свекровь решили, что она должна потратить почти двухмесячную зарплату на чужой отпуск.
Дверь приоткрылась. Женя просунул голову.
— Юль, ты чего разозлилась? Мама просто мечтает об отдыхе.
— Пусть копит на него сама.
— У нее нет таких денег!
— А у меня есть? Женя, мы копим на квартиру! Неужели ты забыл?
Муж прошел в комнату, сел на край кровати.
— Квартира никуда не денется. А мама одна, ей хочется внимания.
— Она не одна. Она живет с нами.
— Ну да, в своей квартире, — Женя произнес это как-то особенно, с нажимом.
Юля приподнялась на локте.
— То есть?
— Ничего. Просто мама права. Ты хорошо зарабатываешь, могла бы и помочь.
— Я помогаю! Я покупаю продукты! Я плачу за интернет, за кабельное телевидение!
— Зато живешь бесплатно.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и липкие. Юля встала с кровати.
— Вот оно что. Значит, я должна расплачиваться за крышу над головой?
— Я не то имел в виду...
— Нет, ты именно это и имел в виду. Твоя мама вам всем мозги промыла. Я — директор, я — богатая, я всем должна.
Женя поднялся.
— Не говори о маме в таком тоне!
— А ты не говори со мной, как с банкоматом!
Он вышел, не закрыв за собой дверь. Из кухни донесся голос Валерии Аркадьевны:
— Женечка, не переживай. Видимо, некоторым людям наплевать на родных.
***
Утро началось с тишины. Валерия Аркадьевна демонстративно хлопала дверцами шкафов на кухне, но не произносила ни слова. Женя угрюмо ковырялся в тарелке с кашей. Юля проглотила несколько ложек, оделась и ушла на работу на полчаса раньше обычного.
В супермаркете царил привычный хаос. Завоз товара, новая выкладка, проблема с поставщиком молочки. Лариса, старшая продавец и единственная, кому Юля могла довериться, сразу заметила настроение начальницы.
— Опять свекровь? — она принесла распечатки накладных.
Юля кивнула, просматривая цифры.
— Теперь требует оплатить ей путевку на Бали. Сто восемьдесят тысяч.
Лариса присвистнула.
— Ничего себе запросы. А сама что, не может?
— Говорит, денег нет. Пенсии ждать еще долго, зарплата маленькая.
— А правда нет?
Юля пожала плечами. Она никогда не интересовалась финансами свекрови. Это казалось неправильным, вторжением в чужие дела.
— Не знаю. Но Женька встал на ее сторону. Говорит, раз я зарабатываю больше, должна помочь.
— А ты что?
— Отказалась. Мы пять лет копим на квартиру! Каждую копейку считаем!
Лариса кивнула.
— Правильно сделала. Хотя знаешь что странно?
— Что?
— Ну вы же живете у нее. Коммуналку пополам платите?
— Да, с Женей делим.
— Продукты?
— Я покупаю.
— Она на что тогда тратится? Одевается скромно, на работу ездит на метро. Куда деваются ее деньги?
Юля задумалась. Действительно. Валерия Аркадьевна никогда не жаловалась на нехватку средств до вчерашнего дня. Одежду покупала редко, говорила, что не привыкла тратиться на себя. В отпуск последний раз ездила лет пять назад, в санаторий в Подмосковье.
— Может, копит, — предположила Юля.
— Вот именно. А раз копит, то на что она тебе наезжает?
Разговор прервала продавец Света, забежавшая с вопросом про списание товара. Юля погрузилась в работу, но мысль засела занозой. Куда деваются деньги свекрови?
Вечером она вернулась домой около восьми. Женя встретил ее в прихожей с кислым лицом.
— Мама весь день ничего не ела.
— Почему?
— Говорит, нервы. Из-за вчерашнего разговора.
Юля скинула туфли, прошла на кухню. Валерия Аркадьевна сидела у окна, печально глядя на темный двор. На столе стояла нетронутая тарелка с салатом.
— Валерия Аркадьевна, вы правда не ели?
Свекровь не обернулась.
— Не до еды мне. Когда родная невестка отказывает в последней радости, аппетит пропадает.
— Это не последняя радость. Это дорогой тур, который вы можете оплатить сами, если захотите.
Валерия Аркадьевна повернулась. Глаза ее блестели.
— У меня нет таких денег! Сколько раз повторять!
— А у меня есть? Мы с Женей копим на квартиру!
— Квартира подождет! — свекровь повысила голос. — А я уже не молодая! Мне нужно успеть пожить для себя!
Женя вошел на кухню, встал между ними.
— Юль, ну давай найдем компромисс. Хоть половину оплатим.
— Компромисс? Женя, это наши деньги! Наши планы!
— Мама всю жизнь посвятила мне! Я не могу ей отказать!
— А мне можешь?
Он замолчал, отвел взгляд. Юля поняла — да, может. Потому что мама для него важнее.
***
К выходным напряжение достигло предела. Валерия Аркадьевна ходила по квартире с трагическим лицом, часто вздыхала, а если Юля входила в комнату, демонстративно отворачивалась. Женя метался между женой и матерью, пытаясь сгладить углы, но только раздражал обеих еще больше.
В субботу вечером раздался звонок в дверь. Юля открыла — на пороге стояла соседка Тамара Ивановна с тортом в руках.
— Здравствуйте, Юленька! Валерочка дома?
— Проходите.
Следом за Тамарой Ивановной подтянулись еще две женщины из подъезда. Валерия Аркадьевна засуетилась, достала чайный сервиз, расставила тарелки. Юля хотела уйти в комнату, но свекровь попросила:
— Юленька, помоги, пожалуйста, салфетки достать. С верхней полки, мне не дотянуться.
Юля достала салфетки, положила на стол и собралась уходить, но Тамара Ивановна окликнула:
— Юлечка, а вы куда? Оставайтесь с нами!
— Спасибо, у меня дела.
Она закрылась в комнате, включила сериал на ноутбуке. Но через стенку было отлично слышно, как в кухне шел разговор.
— ...хотела на Бали съездить, — голос Валерии Аркадьевны звучал печально. — Устала от зимы, хочется тепла, солнца. Женечка говорил — попроси Юлю, она поможет. У нее зарплата хорошая, она директор.
— И что Юля? — спросила одна из женщин.
— Отказала. Сказала, что не собирается тратиться.
Соседки ахнули.
— Как же так! — возмутилась Тамара Ивановна. — Свекрови помочь не может!
— Говорит, на квартиру копят, — Валерия Аркадьевна вздохнула так тяжело, что Юля представила, как она прижимает платок к глазам. — Хотя живут у меня уже пять лет. Бесплатно.
— Ну надо же! — еще одна соседка включилась в разговор. — А вы, Валерочка, ей скидку делаете?
— Какую скидку?
— Ну, с квартиры. Раз они у вас живут, можно же какую-то плату брать. Символическую.
— Да что вы! Это же сын мой! Как я могу с него деньги брать!
Юля сжала кулаки. Значит, свекровь уже всему подъезду рассказала, какая у нее жадная невестка. Наверняка завтра об этом будет знать весь дом.
Женя вошел в комнату, закрыл дверь.
— Ты слышала?
— Да. Твоя мать меня перед соседками выставляет.
— Она просто расстроена.
— Женя, она врет! Выкручивает все так, будто я какая-то скряга!
— Ты и правда отказалась помочь.
Юля вскочила с кровати.
— Я не обязана оплачивать чужой отдых! Это не моя мама! У меня свои планы!
— Она моя мама! А ты моя жена! Разве это не значит, что ты должна...
— Что я должна? — голос Юли сорвался на крик. — Платить за все, пока твоя мама копит деньги на своем счету?
Женя замолчал. Потом тихо спросил:
— О чем ты?
— Ни о чем. Забудь.
Он вышел, хлопнув дверью. Юля рухнула обратно на кровать. Слова про деньги вырвались случайно. Она пока не хотела поднимать эту тему. Но терпение заканчивалось.
На следующий день, в воскресенье, позвонила сестра Жени, Катя. Она жила в Самаре, замужем, двое детей. Звонила редко, обычно по праздникам.
— Женька, привет! — Юля услышала ее бодрый голос из трубки. Муж разговаривал на кухне. — Слушай, мама рассказала про Бали. Ты серьезно? Не можете помочь?
— Катюш, ну ты же понимаешь... Юлька отказывается. Говорит, на квартиру копим.
— А мама на что жила все эти годы? Неужели совсем ничего не накопила?
— Она бухгалтер в поликлинике! Получает гроши!
— Но вы же у нее живете? Она экономит на коммуналке.
— Мы платим пополам.
— А продукты?
— Юлька покупает.
Катя помолчала.
— То есть мама вообще ни на что не тратится?
— Катюх, ты тоже против меня?
— Я не против. Просто странно это все. Попроси маму показать выписки со счета. Может, у нее правда есть накопления?
Женя что-то буркнул и положил трубку. Юля вышла из комнаты.
— Катя сказала что-то умное?
— Она на твоей стороне, — муж зло посмотрел на нее. — Тоже считает, что мама должна сама платить.
— Потому что это правда.
— Семья должна поддерживать друг друга!
— Тогда почему твоя мама не поддерживает наши планы на квартиру?
Женя не нашелся что ответить и ушел в ванную.
***
В понедельник Юля задержалась на работе. Приехала новая партия товара, нужно было все проверить и расставить. Лариса помогала разбирать коробки.
— Слушай, а ты не проверяла, сколько у твоей свекрови на счету? — спросила она, разрезая скотч на очередной коробке.
— Как я проверю? Она же не скажет.
— А ты поищи документы. Выписки, квитанции. У таких людей обычно все хранится.
— Ты предлагаешь мне рыться в чужих вещах?
— Я предлагаю узнать правду, — Лариса выпрямилась. — Потому что если у нее действительно нет денег, то ты просто жадная. А если есть — то она тебя использует.
Юля промолчала. Мысль копаться в документах свекрови казалась противной. Но с другой стороны — если Валерия Аркадьевна врет, выставляя ее жадиной перед всем домом, разве это честно?
Вечером она вернулась домой поздно. Валерия Аркадьевна уехала на день рождения к коллеге, обещала вернуться после одиннадцати. Женя написал, что застрял на встрече с клиентом.
Юля осталась одна. Она разогрела ужин, поела, помыла посуду. Потом начала убираться на кухне. Протирала верхние полки шкафов, куда обычно не доставала. И тут локтем зацепила толстую папку, стоявшую на самом краю.
Папка упала, из нее посыпались бумаги. Счета за коммунальные услуги, старые квитанции, какие-то чеки. Юля присела, начала собирать. И тут увидела конверт с логотипом банка.
Она замерла. Потом достала из конверта листок. Выписка по счету. Дата — три недели назад.
Остаток на счете: 890 347 рублей.
Юля перечитала цифру. Потом еще раз. Восемьсот девяносто тысяч. Почти миллион.
Руки задрожали. Она быстро достала телефон, сфотографировала выписку. Потом аккуратно сложила все бумаги обратно, поставила папку на место.
Села на стул, уставилась в экран телефона. Значит, Валерия Аркадьевна врала. У нее были деньги. Приличные деньги. Но она требовала, чтобы Юля оплатила ей тур за сто восемьдесят тысяч.
Входная дверь щелкнула. Женя вошел, усталый, скинул ботинки.
— Привет. Мама еще не вернулась?
— Нет.
Он прошел на кухню, открыл холодильник.
— Жень, иди сюда.
Он обернулся, видимо, услышав что-то в ее голосе. Подошел.
— Что случилось?
Юля протянула ему телефон. Женя посмотрел на экран, нахмурился.
— Что это?
— Выписка со счета твоей матери. Нашла случайно, когда протирала полки. Папка упала.
Он молча смотрел на цифры. Лицо его побледнело.
— Это... откуда у нее столько?
— Вот именно. Восемьсот девяносто тысяч рублей. И она требует, чтобы я оплатила ей тур за сто восемьдесят.
Женя опустился на стул.
— Может, она копит на что-то важное...
— На что, Женя? На что?
— Не знаю! На старость, на лечение...
— Ей пятьдесят восемь! Она здорова! Работает!
— Это ее деньги, — голос его звучал неуверенно. — Она имеет право их хранить.
— Имеет. Но тогда почему она говорит, что у нее ничего нет? Почему выставляет меня жадиной перед соседями? Почему требует, чтобы я потратила свои накопления?
Женя молчал, глядя в стол.
— Не смей так говорить о моей матери, — наконец выдавил он.
— О твоей матери, которая врет?
— Она не врет! Просто... эти деньги на старость!
— Тогда пусть скажет об этом! Пусть объяснит! Но нет, она предпочитает устраивать мне истерики!
Дверь в прихожей хлопнула. Валерия Аркадьевна вернулась. Юля услышала, как она снимает пальто, ставит сумку. Потом свекровь вошла на кухню — и сразу поняла, что что-то не так.
— Что случилось? — она посмотрела на сына, потом на невестку.
— Мам, — Женя поднял на нее глаза, — у тебя на счету восемьсот девяносто тысяч?
Валерия Аркадьевна застыла. Лицо ее стало каменным.
— Откуда ты знаешь?
— Юля нашла выписку. Случайно.
Свекровь медленно повернулась к Юле. Глаза сузились.
— Ты рылась в моих вещах?
— Я не рылась! Протирала полки, папка упала!
— Врешь! Ты специально искала!
— Даже если так, какая разница? — Юля встала. — У вас есть деньги! Почти миллион! Почему вы требуете, чтобы я оплатила вам отдых?
— Это мои деньги! — голос Валерии Аркадьевны сорвался на крик. — Мои накопления! Я копила всю жизнь!
— Тогда потратьте их!
— Они мне нужны на старость! На лечение! На непредвиденные расходы!
— Вы здоровы! Вы работаете! У вас стабильный доход!
— Это не твое дело! — свекровь подошла ближе, ткнула пальцем в Юлю. — Ты живешь в моей квартире! Бесплатно! Ты должна быть благодарна!
Слова ударили, как пощечина. Юля отступила на шаг.
— Вот оно что. Значит, я должна расплачиваться за крышу над головой.
— Я этого не говорила...
— Нет, вы именно это и сказали. Женя, — Юля повернулась к мужу, — собирай вещи. Мы съезжаем.
— Куда? — он вскочил. — Ты с ума сошла?
— Снимем квартиру. На время, пока не найдем что-то свое.
— Ты представляешь, сколько это будет стоить?
— Представляю. Но я не намерена больше жить здесь. Не намерена терпеть упреки и манипуляции.
Валерия Аркадьевна схватилась за край стола.
— Женя! Ты слышишь, что говорит твоя жена? Она выгоняет меня в моей же квартире!
— Мам, она не выгоняет тебя, она...
— Я ухожу сама, — спокойно сказала Юля. — С тобой или без тебя, Женя. Решай.
Она вышла из кухни, достала телефон, открыла сайт с объявлениями об аренде квартир. Руки дрожали, но она четко понимала — назад дороги нет. Она больше не будет терпеть.
***
К утру Юля нашла однокомнатную квартиру в соседнем районе. Двадцать пять тысяч в месяц. Дорого, но чисто, с мебелью, недалеко от метро.
Женя не спал всю ночь. Он ходил по комнате, звонил матери, потом возвращался к Юле.
— Юль, ну подумай! Это же безумие! Столько денег на аренду!
— Я подумала. Мы съезжаем.
— Из-за каких-то денег разрушать отношения с мамой...
— Не из-за денег, — она посмотрела на него. — Из-за уважения. Твоя мать считает, что может мной манипулировать. А ты ее поддерживаешь.
— Я не поддерживаю! Просто она моя мама!
— А я твоя жена. Но, видимо, это не так важно.
Женя замолчал. Потом тихо спросил:
— Ты правда уйдешь?
— Да.
— Одна?
— Если ты останешься с мамой — да.
Он сел на кровать, опустил голову.
— Хорошо. Я поеду с тобой.
В субботу они переезжали. Юля вызвала такси с большим багажником. Валерия Аркадьевна заперлась в своей комнате, не вышла даже попрощаться. Когда Женя постучал в ее дверь, она крикнула:
— Уходите! Раз вам здесь плохо!
— Мам, ну не надо...
— Я все поняла! Твоя жена настроила тебя против меня!
Женя вернулся в комнату, где Юля складывала последние вещи.
— Она не хочет разговаривать.
— Тогда идем.
Они спустились с чемоданами, загрузили такси. Юля обернулась на окна квартиры. Там, за занавеской, стояла фигура Валерии Аркадьевны. Свекровь смотрела на них сверху вниз.
Съемная квартира оказалась маленькой, но уютной. Женя угрюмо расставлял вещи, то и дело доставая телефон и проверяя, не звонила ли мать.
— Она молчит, — сказал он вечером.
— И что ты хотел? Чтобы она умоляла вас вернуться?
— Не знаю. Может быть.
Юля села рядом.
— Жень, твоя мама не из тех, кто просит. Она привыкла требовать. И добиваться своего.
— Она просто одинокая. Ей страшно.
— Ей не страшно. У нее почти миллион на счету и стабильная работа. Ей просто жалко тратить собственные деньги.
Он не ответил.
Прошла неделя. Валерия Аркадьевна так и не позвонила. Зато звонила Катя, сестра Жени.
— Жень, мама мне все рассказала, — голос ее звучал растерянно. — Это правда? У нее столько на счету?
— Правда.
— И она все равно требовала, чтобы Юля платила?
— Да.
Катя помолчала.
— Знаешь, я всегда думала, что мама бедствует. Помнишь, она нам с тобой говорила, как тяжело одной? Как она на всем экономит?
— Помню.
— А оказывается, она просто жадная.
Женя поморщился.
— Не говори так.
— Но это правда, Жень. Она копила и копила, а на что? Чтобы лежали? И при этом требовала от других?
— Она хочет чувствовать себя защищенной.
— За чужой счет, — жестко сказала Катя. — Юля правильно сделала, что съехала.
После этого разговора Женя стал задумчивым. Юля видела, как он борется с собой. С одной стороны — мать, привычка ее защищать. С другой — понимание, что жена права.
Еще через неделю Валерия Аркадьевна позвонила сама.
— Женечка, я купила тур на Бали, — голос ее звучал холодно. — За свои деньги. Улетаю через три дня.
— Мам, это же хорошо! — обрадовался Женя. — Ты же хотела!
— Пришлось потратить накопления на старость. Но ничего, проживу как-нибудь.
Она положила трубку. Женя передал разговор Юле.
— Видишь? Она все равно делает вид, что жертва.
— Зато едет, — сказала Юля. — Значит, признала, что деньги есть.
— Она говорит, что потратила последнее...
— Женя, она потратит восемнадцать процентов от своих накоплений! Восемнадцать! У нее останется больше семисот тысяч!
Он замолчал.
***
Валерия Аркадьевна улетела на Бали в среду. Перед вылетом написала Жене длинное сообщение о том, как она его любит, как переживает, что сын ушел из дома. Женя весь вечер ходил мрачный.
— Может, нам зря? — спросил он вечером.
— Зря что?
— Ну, съехали. Может, можно было как-то договориться?
Юля отложила документы по ипотеке, которые изучала.
— Женя, ты хочешь вернуться?
— Нет! То есть... не знаю. Мне жалко маму.
— Тебе жалко маму, у которой почти миллион на счету и которая сейчас отдыхает на Бали?
— Она одна.
— Она сама выбрала быть одной. Она могла признать, что деньги есть. Могла извиниться за манипуляции. Но она предпочла играть роль жертвы.
Женя тяжело вздохнул и ушел в ванную.
Юля вернулась к документам. Они с Женей начали собирать справки для ипотеки. Без помощи свекрови, без оглядки на нее. Это было тяжело, но впервые за пять лет Юля чувствовала, что они действительно строят свою семью.
Через месяц, когда Валерия Аркадьевна вернулась из отпуска, в супермаркет зашла Тамара Ивановна. Она бродила между рядов, потом подошла к кассе, где стояла Юля.
— Юленька, здравствуйте!
— Здравствуйте, Тамара Ивановна.
— Слышала, вы со Женечкой съехали?
— Да, снимаем квартиру.
Соседка наклонилась ближе, понизила голос.
— А Валерия Аркадьевна всем рассказывает, какая вы жадная. Что отказались ей в отпуске помочь.
Юля улыбнулась.
— Тамара Ивановна, а вы знаете, что у Валерии Аркадьевны на счету почти миллион рублей? И она сама оплатила себе тур. Так что все хорошо.
Соседка ахнула. Глаза ее округлились.
— Миллион? Да что вы говорите!
— Почти. Восемьсот девяносто тысяч.
— Ничего себе... А она всем жаловалась, что денег нет!
Юля пожала плечами и отвернулась к компьютеру. Тамара Ивановна еще постояла, потом взяла свои покупки и ушла.
Вечером позвонил Женя.
— Юль, мама в ярости. Говорит, что ты всем рассказываешь про ее деньги!
— Я рассказала одной соседке, которая сама ко мне подошла и начала говорить, какая я жадная.
— Теперь весь дом обсуждает! Кто-то даже спросил у мамы, зачем она требовала денег с нас, если сама богатая!
— И что она ответила?
— Наорала и хлопнула дверью. Говорит, что ты все испортила. Что больше не хочет с тобой общаться.
— Я тоже не хочу, — спокойно сказала Юля. — Мы будем видеться на праздниках, если ты захочешь. Но жить вместе — никогда.
Женя помолчал.
— Знаешь, наверное, ты права. Я просто не хотел это признавать.
— Признавать что?
— Что мама... она действительно жадная. Я всегда думал, что она просто бережливая. Но теперь понимаю — она копит не для чего-то, а просто чтобы копить. И при этом хочет, чтобы другие за нее платили.
Юля ничего не ответила. Она знала, что Жене нужно время, чтобы принять правду о своей матери.
Прошло еще две недели. Они с Женей подали документы на ипотеку. Банк одобрил заявку. Начали смотреть квартиры.
Лариса как-то спросила:
— Ну что, помирились со свекровью?
— Нет. И не собираемся.
— А тебе не тяжело?
— Знаешь, сначала было. Но потом я поняла — люди не меняются. Валерия Аркадьевна всю жизнь так жила. Копила, экономила, требовала от других. Она не станет другой. И мне не нужно подстраиваться под нее.
— А Женька?
— Женька учится. Медленно, но учится. Вчера сам сказал, что мы больше не будем жить с мамой. Даже когда купим квартиру.
Лариса кивнула.
— Значит, все к лучшему.
— Да, — согласилась Юля. — Все к лучшему.
Она посмотрела в окно. На улице было серое февральское небо, но она уже не чувствовала той тяжести, что давила месяц назад. Впереди была своя квартира, своя жизнь без манипуляций и упреков.
А Валерия Аркадьевна получила то, что хотела — деньги остались при ней. Только вот теперь весь подъезд знал правду. И с невесткой она больше не общалась. Потеряла бесплатную помощь по хозяйству, потеряла возможность диктовать условия.
Жадность, подумала Юля, это странная штука. Вроде бы копишь, бережешь. А в итоге теряешь больше, чем приобретаешь.
Но это уже были проблемы Валерии Аркадьевны.
Через месяц после отъезда Юли и Жени Валерия Аркадьевна получила письмо из налоговой. Проверка счетов. "Странно, — подумала она, — откуда им знать?" А вечером того же дня позвонила соседка Тамара Ивановна: "Валерочка, к вам участковый приходил. Что-то про жалобу на семейное принуждение..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...