Свёрток лежал прямо у ног. Синий комбинезон, розовые щёчки, испуганные, слишком взрослые для младенца глаза. Девочка. Маленькая, завёрнутая в старый платок с выцветшим узором. Она не плакала — только смотрела, будто ждала решения.
Маша оглянулась. Октябрьское утро было сырым и тяжёлым. Деревня Верхние Ключи ещё спала: редкий дым из труб, серая дорога, ни шагов, ни голосов. Ни одного следа того, кто оставил этот странный, пугающий «подарок».
— Кто бы… — она не договорила, медленно приседая.
Девочка потянула к ней ручки. Год, может, чуть больше. Чистая, ухоженная, но явно напуганная. Ни записки, ни документов.
— Пап! — крикнула Маша, поднимая ребёнка. — Пап, вставай!
Иван вышел из комнаты, щурясь от света. Морщинистое лицо, поношенная майка, плечи, сгорбленные от жизни. Он остановился, увидев ребёнка, и долго молчал.
— Подкидыш… — выдохнула Маша. — Дверь открыла — а она тут.
Иван подошёл, осторожно коснулся шершавым пальцем тёплой щеки.
— Догадки есть?
— Какие догадки? — Маша почувствовала, как внутри поднимается паника. — В сельсовет надо. Это не наше.
— А если не найдут? — тихо спросил он. — Детдом?
Девочка вдруг сжала Машин палец — крепко, отчаянно. В груди у Маши ёкнуло. Не от нежности — от страха.
— Не могу, пап. У меня хозяйство, работа… — она покачала головой. — Я только после Кости в себя пришла.
Продолжение ниже 👇