Выйдя из больницы на третий день, Лариса чувствовала себя актрисой после удачно сыгранного спектакля, где аплодисменты ещё не стихли, но грим уже можно смыть. Марк был уверен, что это его мастерство, его быстрая реакция хирурга, спасла её. Молодой дежурный врач при поступлении с недоумением разводил руками: анализы идеальны, признаков интоксикации нет. Но кто он такой, чтобы спорить со светилом, с самим Марком Моисеевичем? Авторитет затмил факты. Марк поверил в свою спасительную роль, и Лариса не стала его разубеждать. Пусть думает так.
Начало истории о Ларисе:
После обеда Марк, деловитый и сосредоточенный, отвёз её домой и растворился в своём кабинете за компьютером
Первый день дома она провела в одиночестве, просто отдыхала от его присутствия. Нужно было решить, как вернуться в офис. Там, без сомнения, уже все знали. Шёпот в коридорах, косые взгляды, притворное участие — всё это предстояло выдержать, и к этому нужно было подготовить лицо и историю.
На следующее утро Лариса позвонила Игорю Сергеевичу. Голос её звучал слабо, но ровно — голос человека, перенёсшего потрясение, но держащегося.
— Игорь Сергеевич, доброе утро. Это Лариса. Я… я выписалась. Но мне нужно пару дней, чтобы прийти в себя. За свой счёт, конечно. Оформлять больничный не стала.
Игорь на том конце провода помолчал секунду. В его голосе не прозвучало ни сочувствия, ни понимания — только нейтральная, деловая вежливость.
— Хорошо, Лариса. Приходите, когда будете готовы. Выздоравливайте.
Она положила трубку и по лицу скользнула лёгкая улыбка. Не из-за его слов, а из-за ощущения временной свободы. Она с наслаждением потянулась в простынях, слушая, как хлопает входная дверь — Марк ушёл на первые консультации. День растекался перед ней пустым и тихим, полным возможностей.
Через пару часов она всё же выползла из постели
Решила побаловать себя чашкой кофе с только что испеченным круассаном. Надела лёгкое платье, не став тратить время на тщательный макияж — бледность и лёгкие синяки под глазами сейчас были её лучшим аксессуаром, говорящим красноречивее любых слов. Да и идти до пекарни недалеко - не больше пары минут.
Когда она вошла во двор, возвращаясь из пекарни, сзади раздался спокойный мужской голос:
— Лариса? Здравствуйте.
Она обернулась. Перед ней стоял Виктор - сосед с верхнего этажа. Тот самый профессор, мысли о котором отвлекали ее от неприятного выяснения вопроса о полноте счастья Марка. Он закрывал свою машину.
— Вы не на работе? — спросил он, и в его глазах читалось неподдельное, но ненавязчивое участие.
Лариса замерла на секунду, мозг лихорадочно перебирал варианты ответа: «Да вот, нездоровится», «В отпуске», «Дела». Но всё это звучало фальшиво и скучно.
— А я вот сегодня, как и все последнее время, практически свободен, — продолжил Виктор, словно отвечая на её невысказанную мысль. — Иногда помогаю дочери внуков на кружки возить. А с вами… всё в порядке? Я видел, как в прошлое воскресенье от подъезда отъезжала «скорая». И Марк Моисеевич за ней на своей машине помчался — белый как лист бумаги.
В его голосе не было праздного любопытства
Была тихая, осторожная готовность выслушать или тактично отойти. И в этот миг Ларисе так захотелось с кем – то поговорить о своей боли. Носить в себе всю эту грязь, всю эту нелепую, унизительную историю стало невыносимо. Захотелось выговориться. Не перед психологом, не перед подругой, а перед посторонним, который не знает никого из действующих лиц и потому не станет судить по привычке.
— Если вы действительно свободны, Виктор Е… — начала она, чувствуя, как голос слегка дрожит, выдавая не сыгранные, а настоящие эмоции.
— Просто Виктор, — мягко поправил он. — Раз уж я вас без отчества называю. Так я чувствую себя моложе.
Его лёгкая, почти мальчишеская улыбка разрядила напряжение
— Прекрасно, Виктор. Тогда, может, зайдёте на чашку кофе? Я как раз из пекарни, угощу вас свежайшим круассаном.
Через десять минут они сидели на её кухне, за столом, на котором стояли две чашки с дымящимся ароматным кофе. Виктор положил руки на стол и приготовился слушать. А Лариса приготовилась рассказывать. Медленно, подбирая слова, точно расставляя акценты, как опытный драматург.
Она начала издалека. Со школы. Как влюбилась в умного, красивого мальчика из небогатой семьи. Как рассказала об этом отцу и няне (мама умерла при родах, и отец больше никогда не женился). Как отец, могущественный директор завода, пригласил мальчика в гости.
Она описала круглые глаза Марка, никогда не бывавшего в таких хоромах. Потом плавно перешла к недавнему прошлому: к Максиму, к подозрениям, к ужасной ссоре с мужем. Рассказала его историю про сына, про внуков, про тридцать лет несчастливого брака. И закончила тихо, глядя в свою чашку:
— Я просто не выдержала этой низости. Ушла, захлопнула дверь… А открыла глаза уже в больнице.
Она умолкла. В кухне стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов
Виктор молчал, переваривая услышанное. Он не бросался с утешениями, не возмущался, не сыпал советами. Потом поднял на неё глаза. Его взгляд был ясным и очень спокойным.
— А поехали в Китай, Лариса? — вдруг сказал он.
От неожиданности она неловко улыбнулась.
— Вроде как не время сейчас для таких предложений…
— Почему не время? — переспросил Виктор, и в его голосе зазвучала лёгкая, почти авантюрная нота. — Очень даже время. У вас загранпаспорт готов? Недели две просто отдохнёте, придёте в себя, наберётесь сил. И на расстоянии решите, как жить дальше. О деньгах не беспокойтесь — я всё оплачу.
Он сделал паузу, давая ей осмыслить.
— И это не накладывает на вас никаких обязательств, — добавил он серьёзно. — Я забронирую два номера. На разных этажах. В разных гостиницах, если хотите. Просто… Мы с женой с юности мечтали об этой поездке в Поднебесную. Не успели. А сейчас… Мне кажется, смена обстановки пойдёт на пользу нам обоим. Вам — чтобы отдышаться. Мне — чтобы исполнить мечту и не томиться одиночеством.
Лариса сидела, совершенно ошеломлённая
Она ожидала чего угодно: сочувствия, морали, даже пошлого заигрывания. Но не такого — стремительного, фантастического предложения вырваться. Исчезнуть. Раствориться на две недели в другой реальности, где нет ни Марка с его вечными упрёками, ни офисных сплетен, ни этой всей давящей московской суеты.
Мысль зажглась в её сознании, как яркая вспышка. А почему бы и нет? Действительно, за это время многое может измениться. Марк осознает необходимость развода. В офисе страсти поутихнут. А она… она вернётся другой.
С новыми силами. И с новыми возможностями. Она посмотрела на умное лицо Виктора, на его руки, спокойно лежащие на столе. Он не давил. Он предлагал решение.
Лариса чувствовала, как внутри неё что-то сдвигается с мёртвой точки. Страх и азарт, сомнение и жажда перемен смешались в один клубок.
— Китай… — протянула она задумчиво, и в её глазах появился тот самый огонёк, который давно не зажигался. Огонёк не манипуляции, а искреннего, живого интереса. — А что!
Лариса воспользуется приглашением Виктора? Напишите комментарий!