Алёна угрюмо разглядывала тех, кто встретил её в камере. Лица такие, что хоть смейся, хоть падай от тоски. Но она сразу решила: в обиду себя не даст.
— Ну чего уставилась, как на неродную. Проходи, располагайся.
Алёна подошла к нарам, тяжело опустила на них свой баул и, не поднимая глаз, представилась:
— Меня Алёна зовут.
— А я Марина. Так сказать, главная в этой хате.
Алёна не знала, что ещё нужно говорить, поэтому только коротко кивнула и принялась расправлять постель. Когда закончила, на неё снова посмотрели выжидающе.
— Иди, расскажи нам, за какие такие заслуги тебя сюда закрыли.
Девушка прекрасно понимала: пять лет — срок немаленький. Отмалчиваться не выйдет, да и начинать со скандала глупо. Лучше сразу держаться ровно. Она подошла к столу, за которым сидели ещё пять женщин разного возраста. Марина выглядела самой старшей. Алёна собралась с духом, чтобы заговорить, но внезапно расплакалась. Ей было страшно до дрожи, обидно до боли, и совсем непонятно, во что теперь превратится её жизнь.
Кто-то молча поставил перед ней стакан воды. Марина, не меняя тона, бросила:
— Ну, давай сначала мы. Это вот Тонька. Она прихлопнула своего сожителя за то, что к её дочке полез. Это Светка, у нас звезда. Второго своего хахаля укокошила. Нинка — специалист другого профиля, у нас по разбоям. А Зинка… Зинка зараза. Любовницу мужа покалечила, но не насмерть. Ну а у меня — всего хватает. Так что, как видишь, у каждого своё. И семьи были, и жизнь была.
Алёна, вытирая слёзы, всхлипнула, будто оправдываясь:
— Я не убивала…
Марина только хмыкнула, будто заранее знала ответ.
Алёна попала в детский дом, когда ей исполнилось тринадцать. Почему-то ещё с детства она боялась именно этого, и вот оно случилось. Но оказалось, что прежние страхи — цветочки по сравнению с тем, что ждало внутри. Днём она дралась, убегала, догоняла, воровала, отбирала своё. А ночью тихо рыдала, уткнувшись лицом в подушку.
— Мамочка… Ну почему ты ушла. Почему ты оставила меня здесь одну.
Мама Алёны умерла совсем молодой. Дочери было всего десять, когда у матери обнаружилась болезнь. Три года женщина боролась за жизнь, но болезнь оказалась сильнее. Родных у них не было рядом. Вернее, родственники существовали, но где-то очень далеко, на юге. Когда-то мама Алёны влюбилась в парня не своей национальности и сбежала с ним, а родня прокляла её. Тогда ей было всё равно, потому что любовь казалась важнее всего.
Только счастья не получилось. Её избранник оказался вовсе не таким замечательным, как виделся сначала. Когда пришло время подавать заявление в загс, вместо него явилась его мать. Долго говорила, что неравные браки — это плохо, что так не делают, что это позор и беда. В итоге она швырнула под ноги растерянной девушке деньги и холодно предупредила: если через двадцать четыре часа её найдут в этом городе, ей не поздоровится.
Мама Алёны уехала сразу. Потому что под сердцем уже была Алёна, и рисковать ребёнком она не могла. Эту историю Алёна услышала уже перед самой смертью матери. И тогда решила: искать отца или дальних родственников она не станет. Она справится сама, как справлялась мама.
И правда, Алёна выучилась. Более того — смогла устроиться на хорошую работу. Но на этом её везение закончилось. Начальником оказался лысоватый, с большим пузом, стареющий донжуан, который искренне считал, что все женщины обязаны с ним спать. А уж новенькие — тем более.
В тот вечер Алёна задержалась. Последняя машина опаздывала, и водитель почти умолял его дождаться: это был его последний рейс перед отпуском, а утром он уезжал. Алёна сидела, смотрела в окно и позволяла себе мечтать хотя бы о простом — о нормальной жизни без вечной тревоги.
И вдруг кто-то закрыл ей глаза ладонями. Она подскочила так, будто её ударили. Во-первых, она была уверена, что в офисе одна. Во-вторых, в детдоме часто начиналось именно так: сначала закрывали глаза, а потом били.
Это был её босс. Намерения его были настолько понятны, что даже объяснений не требовали. Сначала он говорил приторно и уговаривал. Потом, не получив согласия, пошёл в наступление, уверенный, что сопротивления не будет. Под руку Алёне попался тяжёлый степлер. И этим степлером она отходила своего начальника по полной программе — так, чтобы у него навсегда пропало желание лезть к другим девчонкам.
Но дело вывернули иначе. Всё оформили так, будто Алёна пыталась украсть из кабинета деньги, а он застал её на месте. Бывшая детдомовка — без рода, без племени. И начальник большой компании по перевозкам. Алёна ожидала чего угодно, только не того, что её действительно упекут за решётку на пять лет.
Марина, выслушав, даже не удивилась.
— В принципе, я не поражена. Такое сплошь и рядом. Не кисни. Вижу, ты нормальная. Да ещё и детдомовская — сильно доставать не должны. Я словечко замолвлю. Но ты сама смотри: никаких правил не нарушай, если от тебя этого не требуют. На воле думают, будто порядок в тюрьме вертухаи держат. А на самом деле тут всё иначе.
Прошло три месяца, а Алёна понимала: она не то что не привыкает — ей с каждым днём хуже. Будто разум медленно соскальзывает куда-то в темноту. Она чувствовала, что так долго не выдержит.
Однажды вечером дверь камеры распахнулась.
— Варнаева, на выход.
Алёна послушно поднялась и пошла, стараясь не показывать ни страха, ни слабости. Её привели в кабинет начальника тюрьмы. Уже один этот факт настораживал: к самой главной просто так не водят.
Из-за стола поднялась женщина. Ничего особенного: средний рост, средняя привлекательность, усталые глаза, плотно сжатые губы.
— Проходи, садись. Чай будешь.
Алёна настороженно следила за каждым движением. Женщина спокойно сделала чай, достала из маленького холодильника бутерброды и лимон, поставила всё на стол и села напротив.
— Спасибо, — выдавила Алёна.
Женщина усмехнулась.
— Смотрю, воспитанная. Но люди же не сразу для зоны рождаются. Тоже верно. Вижу, ты девочка умная. Думаю, мы с тобой сумеем договориться.
Алёна отодвинула от себя тарелку.
— Стучать не буду.
Женщина повернулась к ней и вдруг рассмеялась.
— Успокойся. И без тебя стукачей хватает. Некоторые сами свои услуги предлагают. Тебе лет-то сколько.
— Вы же знаете, — тихо ответила Алёна.
— Отвечай.
— Двадцать пять.
— Значит, когда выйдешь, тебе будет тридцать. Молодость — считай, потеряна.
Алёна опустила голову.
— А знаешь… мы можем помочь друг другу. Ты сделаешь для меня небольшое одолжение, а я похлопочу, чтобы тебя выпустили намного раньше срока.
Алёна смотрела на неё и не верила услышанному.
— А что надо делать.
— Я сейчас расскажу. А ты подумаешь три дня и дашь мне ответ. Только учти: если хоть одна живая душа узнает о нашем разговоре — ты отсидишь от звонка до звонка. И в таких условиях, что тебе и в страшном сне не привидится.
— Я поняла.
— Значит так. Я замужем. Вышла не так давно, всего семь лет назад. Но детей иметь не могу. Ошибка молодости сказалась. Супруг как узнал — с ума сошёл. Ему сорок пять, а у него тоже детей нет. Он очень надеялся, что я рожу. Суррогатные матери — слишком дорого. Да и процедуры все эти кусаются. Я посмотрела твоё медзаключение, узнала про тебя и решила предложить сделку. Ты рожаешь нам ребёнка — а я устраиваю тебе быстрое освобождение. И всё то время, пока ты беременна, и первый месяц после родов — условия у тебя будут другие. Ты даже гулять будешь. Конечно, на закрытой территории, но одна и по-человечески. И самое главное: забеременеть придётся естественным путём. Подсадки — это дорого, и тайну тогда не сохранить.
Алёна будто окаменела.
— То есть… я должна буду… спать с вашим мужем.
— Получается так. Я не хочу, чтобы он искал мне замену. Так что потерплю разок. У меня воля железная.
Она помолчала, потом посмотрела на Алёну уже жёстче.
— На раздумье три дня. Конвойный.
Алёна вернулась в камеру в полной прострации. Она даже представить не могла, как жить дальше с тем, что услышала. Марина внимательно взглянула на неё, но ни о чём не спросила. Поговорить им наедине удалось только на следующий день.
Когда Марина узнала всё, она тяжело вздохнула.
— Ох и выбор. То ли себе жизнь чуть лучше сделать, то ли ребёнка лишиться. Знаешь, что скажу. Соглашайся. Выйдешь отсюда — станешь нормальным человеком. И всегда будешь знать, где твоё дитё. Может, ещё и поменяется что.
Алёна сглотнула.
— А как же… с этим мужиком.
Марина пожала плечами.
— Как-как. Зубы сцепила, глаза зажмурила — и думай о свободе.
Через три дня Алёна дала своё согласие.
В другой комнате, уже по ту сторону колючей проволоки, Саша ходил из угла в угол, не находя места. Тамара пыталась говорить спокойно, но голос у неё дрожал.
— Саш, ну что ты как маленький.
— Тамар… Ну как так-то. Тебе самой как будет, если я там… кувыркаюсь с другой.
— Плохо мне будет. Но я потерплю. У нас будет ребёнок. Думай об этом.
— Она-то согласна.
— Ну конечно. Послушай, девочка нормальная, образованная, неиспорченная. И на воле жила чисто.
Саша нервно отмахнулся.
— Бред какой-то. Ну что, нельзя было всё через больницу. У нас же есть деньги.
Тамара резко оборвала:
— Саш, я не хочу, чтобы все знали, что твоя жена неполноценная.
Если честно, эта идея с самого начала была Саше не по душе. Не потому, что он так уж сильно любил Тамару, а потому, что всё происходящее казалось ему безумным. Они были знакомы с детства: Тамара — дочь маминой подруги, к тому же моложе его на десять лет. Саша был уверен, что она успеет родить ему ребёнка. Но вышло иначе.
Наконец он выдохнул, будто сдаваясь.
— Ладно. Пошли. Чем быстрее начнём этот балаган, тем быстрее закончим.
Алёна сидела в комнате свиданий. Было видно: помещение для блатных. Ванна, телевизор, холодильник, причём полный. Начальница тюрьмы сказала, что если Алёна забеременеет, то жить будет в такой же комнате. Алёна смотрела на телевизор, как на диковинку, будто это не бытовая вещь, а предмет из чужого, недосягаемого мира.
Она услышала, как отпирают дверь. Встала, потом снова села на постель. Руки тряслись так, что она едва могла сжать пальцы.
В комнату вошёл мужчина, и Алёна застыла. Этого не могло быть. Она видела фотографию человека, который когда-то так жестоко обидел её мать и исчез из её жизни. В общем-то, он был её отцом. И сейчас Алёна с ужасной ясностью поняла: перед ней стоит именно он.
Мужчина посмотрел на неё грубо и раздражённо.
— Ну что уставилась. Давай, раздевайся.
Алёна не знала, что делать. Она сидела в углу кровати, куда почти не доставал свет настольной лампы. Поднялась, но руки не слушались, и раздеться она не могла.
Мужчина шагнул ближе.
— Что, помочь тебе.
Он приблизился и резко рванул её к себе. Алёна упала ему в руки, и её лицо оказалось прямо перед ним. Она знала, что сильно похожа на мать. Но не думала, что настолько. В глазах мужчины разлился ужас, словно он увидел призрак.
Потом он закричал изо всех сил:
— Нет.
Он оттолкнул её и бросился к двери.
Когда он выскочил в коридор, туда уже бежала перепуганная начальница тюрьмы.
— Что. Что она сделала. Конвой, в карцер.
Тамара вылетела следом, побледневшая.
— Её нет. Тамара, нет. Не трогай её. Стой. Нам нужно поговорить.
Они вернулись в кабинет. Саша метался взглядом, словно надеялся проснуться.
— Я ничего не понимаю. Что случилось-то.
Тамара стиснула пальцы.
— Саш… Ты помнишь Ингу.
— Ну конечно. Это твоя девушка, которую убили её родственники. Я её не видел, но помню, сколько слёз ты вылил на моё плечо.
Тамара проговорила еле слышно:
— Тамар… Там она.
Саша резко мотнул головой.
— Этого не может быть. Девушке всего двадцать пять.
Через час Алёну привели в кабинет начальницы. Саша уже успел посмотреть её дело и от жены узнал, как Алёну закрыли на самом деле. Тамара чувствовала себя странно, но пока не решалась сказать об этом вслух.
Саша смотрел на Алёну так, будто боялся пошевелиться.
— Алёна… Ты же дочь Инги.
Алёна кивнула.
— Видишь ли… Мы с твоей мамой…
Алёна оборвала его, не выдержав.
— Я знаю. Вы мой отец. Вы обманули её и бросили. Хотя обещали жениться.
Тамара напряглась, будто внутри неё поднялась паника.
Саша дёрнулся, словно от удара.
— Нет. Твою маму… твою маму убили ваши родственники.
Алёна испуганно уставилась на него.
— Мама умерла, когда мне было тринадцать. Мы никогда не общались с родственниками.
Саша вскочил.
— Я ничего не понимаю.
Тамара положила руку ему на руку, удерживая.
— Успокойся. Алёна, может быть, мама что-нибудь тебе рассказывала.
Алёна больше не могла сдерживать слёзы. Надо же. Она случайно познакомилась с отцом, которого никогда не видела. И знакомство вышло не просто странным — оно было страшным и унизительным.
Когда Алёна закончила рассказывать всё, что знала, Саша долго молчал. Потом глухо выдавил:
— Какой же я идиот.
Он поднял голову и посмотрел на неё так, будто искал хоть крошечный шанс.
— Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, девочка. Но я не знал ничего из этого. Я пытался искать твою маму. Даже ездил к её родителям. Правда, они меня чуть не пристрелили. Поэтому я и поверил во всё это.
Алёна вытерла щёки рукавом и холодно ответила:
— Мне не за что вас прощать. Прощение нужно было просить у мамы. А для меня вы чужой человек. Отведите меня, пожалуйста, в камеру.
Через два дня Алёну перевели на поселение. Она вздохнула с облегчением, будто с неё сняли часть каменной плиты. А через неделю к ней снова приехал отец. Привёз сумку продуктов, посидел молча, как виноватый мальчишка, который не знает, куда деть руки. Алёна не смотрела на него и не говорила ни слова.
Он приезжал каждую неделю. А она всё молчала, будто этим молчанием пыталась отгородиться от боли. Потом он не пришёл. И только тогда Алёна вдруг поняла, какая же она дура. Он был единственной родной душой, которая у неё вообще осталась.
Не прошло и месяца, как её дело пересмотрели. Алёна знала: этим занимался самый лучший адвокат в городе. И вот — свобода.
Она прищурилась от яркого света. Недалеко от ворот стояла машина. Привалившись к ней, стоял её отец. Он не делал никаких движений, просто ждал. За рулём сидела начальница тюрьмы. С другой стороны стоял автобус, в который уже садились пассажиры.
Алёна глубоко вдохнула и шагнула к отцу. Он обнял её крепко, по-настоящему, и заговорил торопливо, будто боялся, что она передумает.
— Теперь мы будем жить вместе. Все вместе. Ты ни в чём нуждаться не будешь. Я буду стараться. Очень буду стараться, чтобы ты хотя бы чуточку полюбила меня.
Тамара, улучив минутку, наклонилась к Алёне и шепнула, почти счастливо:
— Я так рада, что у нас есть готовый ребёнок. И наконец закончится это сумасшествие.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: