Марина выравнивала ножи. Расстояние от края стола до черенка — ровно два сантиметра. Она не пользовалась линейкой, глаз пристрелян за тридцать лет. Белая скатерть была накрахмалена так сильно, что казалась вырезанной из гипсокартона.
Входная дверь хлопнула. Сквозняк на мгновение качнул пламя свечей, и Марина поморщилась. Порядок — это тишина. Сквозняк — это хаос.
Артём стоял в дверях кухни. От него пахло мокрой шерстью, дешёвым табаком и чем-то кислым, въевшимся в поры за пять лет. Он не решался сделать шаг на плитку, будто она была заминирована.
— Привет, мам.
Марина не подняла головы. Она заметила, что на тарелке Кирилла лежит ворсинка. Она взяла её двумя пальцами, поднесла к свету и только потом аккуратно стряхнула в ладонь.
— Руки помыл? — голос был ровным, как гладь замерзшего пруда.
— Помыл. На заправке ещё.
Артём шагнул к столу и потянулся к стулу у окна. Своему стулу.
— Сядь на место отца, — Марина наконец посмотрела, но не в лицо сыну, а на его ботинки. На полу остался влажный след. — Кирилл сядет здесь. Ему нужно больше света, у него глаза устают от компьютера.
Она подошла и передвинула прибор Артёма на пять сантиметров влево. Она не коснулась его руки, хотя их пальцы разделяло мгновение. Артём отдернул ладонь, будто обжёгся о холод фарфора.
Кирилл вошел бесшумно. Он всегда умел перемещаться так, чтобы не тревожить воздух. На нём был кашемировый свитер с высоким плотным горлом.
Лиза шла следом. Она выглядела слишком нарядной для семейного ужина в буран — шелковое платье, тонкие браслеты. Она попыталась взять Кирилла за локоть, но он дернул плечом, имитируя поправку воротника.
— Ого, Артём, — Лиза улыбнулась, но глаза её метались по комнате, не находя точки опоры. — Выглядишь... крепким.
Артём промолчал. Он смотрел, как Кирилл садится на «светлое» место. Кирилл не смотрел на брата. Он изучал свои ногти, которые мелко подрагивали.
— Садитесь, — Марина указала на стулья. — Суп остывает.
Снаружи ударил ветер. Старая ель у окна царапнула стекло — звук был такой, будто кто-то проводит напильником по зубам.
— Буран разгулялся, — сказала Лиза, расправляя салфетку. — Дорогу, наверное, уже завалило.
Никто не ответил. Марина начала разливать суп. Половник мерно стучал о край супницы. .
Еда была обжигающей. Пар от супа поднимался вверх, оседая каплями на лицах.
— Как там... на воле? — Кирилл задал вопрос в пространство между хлебницей и солонкой.
— Там по-разному, — Артём взял кусок хлеба. Он не резал его, а отламывал крупные куски, кроша на скатерть.
Марина замерла с ложкой в руке. Она смотрела на крошку, упавшую возле тарелки Артёма. Крошка была как ожог на белом холсте.
— Кирилл, ты бледный, — сказала Марина. — Совсем себя не бережёшь с этим бизнесом. Лизонька, ты следишь, чтобы он вовремя обедал?
— Стараюсь, — Лиза ковыряла ложкой в тарелке. — Только Кирилл часто задерживается. Совещания, звонки... Да, Кирюш?
Кирилл не ответил. Он судорожно сглотнул, и его кадык болезненно дернулся над высоким воротником свитера. Его лоб покрылся мелкой испариной, хотя в комнате стало сквозить.
— Артём, ты не доел, — Марина кивнула на его тарелку.
— Я сыт.
— В этом доме не принято оставлять еду. Это неуважение к труду.
Артём медленно поднял глаза на мать. Впервые за вечер. Но она уже отвернулась, чтобы поправить фитиль у свечи, который горел слишком неровно.
— Я пять лет ел то, что давали, — тихо сказал Артём. — Больше не хочу.
Лиза замерла. Ложка в её руке звякнула о край тарелки. Кирилл внезапно встал, стул скрежетнул по паркету.
— Я... мне нужно проверить окна в кабинете. Кажется, там дует.
Он вышел, не глядя ни на кого. Марина проводила его взглядом, в котором не было тревоги — только механическое одобрение. Она снова взяла половник.
— Лизонька, добавки?
Лиза вышла из столовой, когда звук звякающих тарелок стал невыносимым. В коридоре было темнее и холоднее. У зеркала на консоли лежала куртка Кирилла — тяжелая, пахнущая дорогим парфюмом.
Она не искала ничего конкретного. Просто поправила воротник, и из внутреннего кармана выскользнул сложенный втрое листок. Уведомление из банка. Красная печать «Выселение». Дата — через неделю.
Лиза стояла, глядя на печать, пока пальцы не занемели. Сверху, со второго этажа, донесся приглушенный удар — будто что-то тяжелое упало на кафель.
— Лизонька, ты нашла плед? — голос Марины из столовой прозвучал так близко, что Лиза вздрогнула.
— Нет. Кирилл... он там упал, кажется.
— Я сегодня видела в прогнозе, что давление будет скакать, — Марина вышла в коридор, проходя мимо Лизы к лестнице. Она даже не посмотрела на листок в её руках. — Нужно проверить, закрыты ли окна в мезонине. Там всегда дует.
Марина начала подниматься, глядя строго на ступени. Она прошла мимо Лизы так, будто та была частью обоев.
Продолжение следует...