Ночные репетиции на берегу Вислы давно закончились. Збигнев Тухольский сидел в пустой квартире на улице Гроховской и методично перебирал старые фотографии.
Снимок за снимком, год за годом...Вот она совсем юная, с озорными глазами, смеётся на вроцлавском пляже...Вот уже статная красавица в вечернем платье, готовится к выходу на сцену в Сопоте...А вот фотография из итальянской больницы, на которую он и смотреть-то не мог долгие годы...
Збигнев придвинул к себе початую бутылку минеральной воды и отпил глоток. Врачи давно запретили ему что-либо покрепче, да он и сам больше не хотел. Всё равно ничто уже не поможет согреться в этой квартире, где всё говорит о её присутствии.
Даже спустя годы он порой ловил себя на том, что прислушивается, а не раздастся ли из коридора её лёгкий шаг? Не зазвучит ли этот неповторимый хрипловатый голос:
«Збышек, ты дома?»
Пальцы нащупали в стопке ещё одну фотокарточку.
Концерт в московском ГЦКЗ «Россия», декабрь семьдесят девятого... Аня в длинном белом платье с роялем на заднем плане. Тогда она ещё не знала, что это один из последних её триумфов. Что через полгода в холле московской гостиницы она потеряет сознание, и врачи, осмотрев её, обменяются многозначительными взглядами...
Збигнев закрыл глаза...
Если бы можно было вернуться назад, в тот самый день, когда всё началось, на вроцлавский пляж, в лето шестидесятого...
Тогда он попросил эту длинноногую блондинку с книгой присмотреть за его вещами, пока будет купаться. Что он знал о ней? Ничего. Просто высокая девушка с открытым лицом, которая зачем-то таскает с собой на пляж учебник по геологии... А когда вернулся из воды, она всё ещё сидела, добросовестно охраняя его сумку, и серьёзно разглядывала схемы горных пород.
«Спасибо. Меня зовут Збигнев».
- «Анна», - ответила она и улыбнулась.
И в тот момент что-то внутри него дрогнуло...
Кто бы мог подумать, что эта нескладная студентка геологического факультета станет «Поющим ангелом Европы»?
Впрочем, тогда в шестидесятом она уже пела, правда, украдкой, в студенческом театре «Каламбур», откуда сбежала после первого же провала.
Забыла слова посреди выступления и так расплакалась, что больше туда не вернулась. Он узнал об этом гораздо позже, когда Аня уже собирала аншлаги в Сопоте, а он всё ещё не решался сделать ей предложение...
Двенадцать лет...целых двенадцать! он ждал, когда она согласится стать его женой.
Друзья смеялись:
«Збышек, да брось ты эту артистку. Ей карьера важнее тебя».
Но он-то знал другое, то как она мёрзнет за кулисами после концертов и кутается в потрёпанный плед, как по-детски радуется букетам цветов и морщится от боли в ногах после многочасовых репетиций, но никому не жалуется... Он просто ждал и дождался только не так, как мечтал...
...Август шестьдесят седьмого стал рубежом, разделившим их жизнь на «до» и «после». Аня тогда гастролировала по Италии - Сан-Ремо, Неаполь, бесконечные интервью, съёмки... Она звонила ему почти каждый вечер и жаловалась, что вся эта суета её выматывает.
«Скоро вернусь, Збышек. Хочу домой».
Но домой она не вернулась. Вместо неё привезли тело с сорока девятью переломами...
Збигнев встал и подошёл к окну. Огни Варшавы мерцали в вечерней дымке, где-то внизу гудели машины, спешили прохожие. Жизнь продолжалась, только теперь какая-то безразличная к тому, что случилось пятнадцать лет назад на дороге между Форли и Миланом...
Двадцать седьмое августа, глубокая ночь. Водитель Ренато, уставший после бесконечных переездов, заснул за рулём. Фиат на скорости больше ста пятидесяти километров в час врезался в бетонное ограждение. Удар был такой силы, что Аню выбросило через лобовое стекло в придорожные заросли.
Скорая, приехавшая на рассвете, увидела только помятую машину и Ренато с переломанной рукой.
«Где пассажирка?» - спросили медики.
Ренато, очнувшись от шока, попытался вспомнить... Только тогда они вернулись и нашли её без сознания...
Когда Збигневу позвонили из больницы, он не сразу понял, что ему говорят. Прогнозы были неутешительные.
«Будем бороться», - сказал итальянский профессор, но в его голосе не было надежды...
Неделю Аня провела в беспамятстве. Збигнев летал в Италию, торговался с врачами, нанимал консультантов. Деньги, которые они откладывали на дом, уходили на лечение, но это было неважно, лишь бы она выжила и открыла глаза...
Когда Анна пришла в сознание она попыталась пошевелить пальцами, но не получилось. Полгода она пролежала в гипсе, от макушки до пят закованная в жёсткий корсет, неподвижная, как мумия.
Збигнев прилетал к ней каждую неделю, привозил письма от поклонников, рассказывал новости. А она лежала и плакала, но только чтобы он не видел...
Анна Герман не собиралась сдаваться. Когда врачи наконец сняли гипс, она заставила себя сесть. Потом решилась встать и сделать один шаг.
Збигнев забрал её из больницы и перевёз в Варшаву, в свою маленькую квартиру на Гроховской. Днём, когда соседи могли увидеть её беспомощной, он не выводил Аню на улицу, но ночью, когда город засыпал, они спускались к Висле. Там, на пустынной набережной, Збигнев держал её за руки, а она училась ходить заново шаг за шагом, медленно, превозмогая боль в искорёженном позвоночнике...
- Збышек, зачем я тебе такая? - спросила она однажды, останавливаясь передохнуть.
- Анечка, ты уже задавала этот вопрос.
- Нет, тогда я была хотя бы здорова. Неустроенна, но здорова. А теперь...
- А теперь ты моя, - перебил он. - И будешь петь. Обязательно будешь.
Она не поверила. Но он верил за двоих...
Первый выход Анны на публику после аварии состоялся в декабре шестьдесят девятого. Она пела, опираясь на рояль, потому что стоять самостоятельно было ещё трудно. Голос звучал не так уверенно, как раньше, но когда она закончила, все плакали..и слушатели, и она сама...
А в семидесятом Анна Герман вернулась на большую сцену. Варшавский дворец науки и культуры, огромный зал, битком набитый людьми. Когда она появилась в луче прожектора, хрупкая, в длинном белом платье, зал взорвался овацией.
Двадцать минут зрители стояли и аплодировали, не давая ей начать. Кто-то кричал: «Аня, мы тебя любим!» Кто-то просто плакал. Она тоже плакала стоя под софитами, сжимая в дрожащих пальцах микрофон...
Это была победа.
Збигнев усмехнулся, вспоминая тот вечер. После концерта он сделал ей предложение.
В который раз? Должно быть, в сотый. И она наконец согласилась.
«Ты доказал, Збышек, что настоящая любовь существует. Теперь я не боюсь замужества».
Они поженились в марте семьдесят второго, в Закопане, в маленькой церкви, без пышных торжеств. А венчание совершили только много позже перед самым концом, когда уже стало ясно, что времени осталось совсем немного...
После свадьбы началась новая жизнь. Аня снова гастролировала, в Москве её обожали: билеты на концерты Анны Герман исчезали за считаные часы, а на «чёрном рынке» стоили бешеных денег.
В семьдесят седьмом она впервые встретилась с Пугачёвой и Рымбаевой на съёмках передачи «Голоса друзей». В тот же день композитор Владимир Шаинский написал для неё песню «Когда цвели сады», а Добрынин «Белую черёмуху». Аня записала «Черёмуху» с первого дубля, вот такой она была профессионалкой...
А ещё был Збышек-младший, их сын, родившийся в семьдесят пятом. Врачи категорически запретили Ане рожать: позвоночник, последствия аварии... Но она не послушалась.
В тридцать девять лет, измученная болями, она выносила и родила здорового, крепкого мальчика. Збигнев никогда не забудет, как она держала младенца на руках и тихо пела ему колыбельную Блантера: «Месяц плывёт над рекою...» Голос её дрожал от счастья...
Но счастье длилось недолго.
В восьмидесятом, во время концерта в московских «Лужниках», с Аней случился приступ. Она допела песню, но не смогла сойти со сцены. Нога распухла до невероятных размеров, боль была такая, что в глазах темнело. Врачи обследовали и поставили неутешительный диагноз: рак костей.
Збигнев сжал в руках фотографию. Вот она, последний концертный снимок, где Аня в тёмных очках, чтобы никто не увидел слёз от боли. Она выходила на сцену до последнего. Даже когда уже почти не могла ходить.
«Я должна петь, Збышек. Это всё, что у меня есть»...
Операция следовала за операцией, и их было восемь за один только последний год. Польские хирурги делали всё возможное, но болезнь оказалась сильнее.
Аня худела на глазах, теряла волосы, но продолжала улыбаться навещавшим её друзьям.
«Всё будет хорошо. Я же сильная, помните?»
В последние дни, когда боль стала невыносимой, она записывала на магнитофон псалмы Давида. Пела на одном дыхании, сочиняя мелодии на ходу.
«Если выздоровею, - сказала она Збигневу, - больше не выйду на эстраду. Буду петь только для Бога».
Он кивнул, не в силах говорить. Оба понимали, что она не выздоровеет...
Двадцать шестого августа, в ночь с пятницы на субботу, сердце Анны Герман остановилось. Ровно через пятнадцать лет после той ночи на дороге между Форли и Миланом. Словно судьба отмерила ей срок с точностью до дня... Ей было сорок шесть...
Збигнев отложил фотографии и подошёл к старому магнитофону, стоявшему на полке. Давно уже не включал его, потому что не мог слушать. Но сегодня... Сегодня захотелось. Он нажал на кнопку, и по квартире поплыл любимый голос:
«Покроется небо пылинками звезд
И выгнутся ветви упруго
Тебя я услышу за тысячу верст
Мы эхо мы эхо
Мы долгое эхо друг друга...»
Эхо любви, её главная песня.
Когда Аня записывала её в студии для фильма «Судьба», случилось что-то невероятное. Она запела без репетиции, с первого дубля, и вдруг оркестр сбился, потому что музыканты просто не смогли продолжать, они заслушались. Дирижёр Владимир Васильев потом говорил:
«Это пели не земные связки. Это пел ангел»...
Поющий ангел, так её и называли - «Поющий ангел Европы», а теперь этот ангел вернулся туда, откуда пришёл. Оставив Збигневу фотографии, пластинки, память... И сына, Збышека-младшего, который вырос нескладным двухметровым гигантом с умом отца и красивым голосом матери.
...Збигнев выключил магнитофон. За окном догорал варшавский вечер, и первые звёзды проступали на тёмном небе. Где-то там, среди этих звёзд, есть одна с именем Анны Герман - астероид номер две тысячи пятьсот девятнадцать, открытый советским астрономом Смирновой.
Маленькая точка света в бесконечности космоса...
Он усмехнулся, как в песне, которую она так любила: «Гори, гори, моя звезда...» Её звезда горела ярко, но слишком недолго.
Перед тем как погасить свет, он в последний раз взглянул на фотографию на стене, где Аня в белом платье, улыбается и держит букет гвоздик, её любимых красных гвоздик, которые он всегда дарил ей после концертов.
«Спокойной ночи, Анечка», - прошептал он в пустоту и выключил свет.
Анна Герман умерла 26 августа 1982 года от рака костей, ставшего следствием дорожного происшествия 1967 года. Ей было 46 лет. Упокоилась на Кальвинистском кладбище Варшавы. Её муж Збигнев Тухольский прожил долгую жизнь и скончался 11 апреля 2025 года в возрасте 94 лет. Их сын Збигнев-младший стал учёным.